Готовый перевод The Dusk Turns to Ash / Сумерки пепла: Драмы прошлого и клинки судьбы: Глава 6

Тяжело и прерывисто вздохнув пару раз, Тао Минчжу снова заговорил:

— На тебе хотя бы женились по всем правилам, но что с того? Твоя вина не смыта, так что даже после входа в этот дом твой статус остаётся неясным. Пусть у меня нет ни имени, ни положения, но перед Вашим Величеством и перед канцлером Се моё положение выше твоего!

Хо Ваньи чуть приподнял веки и равнодушно отозвался:

— Я ведь и не собираюсь с тобой соревноваться, к чему ты так суетишься? Ты прав, сейчас я лишён всякой свободы и достоинства. Но рано или поздно я отсюда выберусь и вернусь к делам при дворе. Ты об этом не знаешь, а вот Се Цзыинь — знает. Если даже он не факт что сможет меня удержать, то что из себя представляешь ты?

Тао Минчжу бросил:

— Хо Ваньи, до чего же ты бесстыден!

Хо Ваньи поднялся с места и, не меняя позы, посмотрел на него свысока:

— Разве ты сам не бесстыден? Прикрываешься мнимыми заслугами, без роду и племени живёшь в этом поместье, но вместо того, чтобы прижать хвост перед моим лицом, пришёл сюда качать права. Господин Тао, как бы низко я ни пал, сейчас я — супруг канцлера Се. Гость есть гость, и я оказываю тебе толику уважения, но ровно эту толику и не более.

С этими словами Хо Ваньи отстранился в сторону и ушёл, оставив позади пустые тарелки и чаши да колышущиеся тени деревьев на глади пруда.

Словно вымещая на чём-то злость, Тао Минчжу смахнул со стола и разбил всю посуду, обессиленно опустился на стул, прислонившись к спинке, и крепко сжал кулаки. Его нижняя губа побелела от укуса, а в глубине глаз залегло ледяное, пропитанное ядом равнодушие.

Завидев издалека силуэт Хо Ваньи, Се Чжоу поспешно бросилась вперёд, смахнула с него пыль и, приподняв занавеску, последовала за ним в комнату.

Половина ароматической палочки в комнате уже истлела, и тонкий запах наполнил всё помещение, отчего на душе у Хо Ваньи стало намного спокойнее.

Прислонившись к кушетке, он лениво перевернул пару страниц наугад попавшейся под руку книги и вдруг спросил:

— Сколько уже господин Тао живёт в Резиденция канцлера?

Се Чжоу внутри тревожно ёкнула. Мельком оценив выражение лица Хо Ваньи, она осторожно ответила:

— Господин Тао живёт здесь не так уж много дней… Резиденция канцлера переехала сюда совсем недавно, а раньше на этом месте стоял большой особняк, где ютилось семей четыре-пять. Теперь же, после повышения канцлера Се, это имение было лично пожаловано Ваше Величество, и с момента постройки не прошло ещё и месяца.

Уж в чём-в чём, а в умении читать по лицам Хо Ваньи превосходил абсолютно всех. Его вовсе не волновало, сколько именно времени прожил тот господин Тао, просто кое-какие вещи всё же портили ему настроение.

Хо Ваньи думал о том, что даже перед лицом человека, так или иначе связанного с Се Цзыинь, он не в силах оставаться по-настоящему равнодушным.

Конечно, о ревности не было и речи — он даже не заслуживал этого слова.

Но присутствие человека, который открыто враждует с ним и при этом теснейшим образом связан с Се Цзыинь, неизбежно доставляло Хо Ваньи неудобства.

Он не собирался усложнять жизнь Се Чжоу, поэтому просто задал другой вопрос:

— Какое у Се Цзыинь к нему отношение… хорошее или плохое?

Се Чжоу тут же ответила:

— Отношение канцлера к господином Тао ни хорошее, ни плохое. Из-за восшествия на престол Новый император у канцлера Се очень много забот, он почти не бывает дома, поэтому господин Тао видит его крайне редко… Судя по тому, как они обычно общаются, канцлер не выказывает никакого пристрастия.

Ресницы Хо Ваньи чуть дрогнули, а пальцы бессознательно заскользили по низкому столику.

Он с улыбкой, в которой не было веселья, задал вопрос:

— А если господин Тао умрёт, станет ли Се Цзыинь наказывать убийцу?

Едва затихли его слова, как Се Чжоу уже опустилась на колени. Снаружи в комнату вошёл Се Цзыинь в ярко-красных чиновничьих одеждах.

Вошедший в комнату Се Цзыинь звякнул нефритовыми подвесками на поясе. Не замедляя шага и не задерживаясь возле Се Чжоу, он уверенно подошёл к кушетке, опустился на неё, грациозно расправив полы одежд, и замер; его изящные руки, подобные белым самоцветам, тонули в струйках благовонного дыма.

Устроившись с максимальным удобством, Се Цзыинь наконец произмолвил:

— Чего ты падаешь на колени? В моём поместье нет правила, обязывающего непременно преклонять колени.

Се Чжоу прислуживала Се Цзыинь не так уж долго.

Она никогда не могла до конца постичь нрав Се Цзыинь и изо дня в день жила в страхе и трепете, единственным желанием которого было обрести душевный покой.

Именно поэтому она всегда игнорировала знаки внимания от Тао Минчжу, а любые попытки посеять смуту пропускала мимо ушей.

Но с самой первой ночи, как в дом вошла супруга канцлера Се, Се Чжоу почувствовала, что надвигается буря.

И сейчас дул лишь её первый порыв.

Но многим от него уже стало холодно. Стоя на коленях и не смея подняться, Се Чжоу потупила взор и промолвила:

— Прошу господина помиловать меня, служанка… от слабости в ногах не удержалась.

Однако Се Цзыинь даже не подумал поднять её. Он лишь достал из запазухи складной веер, лениво взмахнул им пару раза, затем сложил обратно, а подушечками пальцев принялся рассеянно гладить кисточку на рукояти.

Хо Ваньи произнёс:

— До чего же строгие порядки у канцлера Се.

Се Цзыинь улыбнулся:

— Разве мои порядки можно назвать строгими? Если судить по меркам Бокэ Хо, боюсь, в поднебесной нет правил суровее тех, что устанавливал Прежний император.

— Но Прежний император умер, а нынешний Се Цзыинь жив и здравствует, — с намеком произнес Хо Ваньи.

Се Цзыинь не придаивал этому особого значения. Внимательно разглядывая веер в своей руке, он холодно бросил:

— Супруга заступилась за тебя, так чего же ты медлишь подняться? До каких пор собираешься стоять на коленях?

Се Чжоу внезапно расслабилась и поспешно произнесла:

— Благодарю за милость супругу, благодарю господина первого министра! Эта служанка клянётся, что больше не повторит подобного.

С этими словами она тут же поднялась, выпятилась за дверь и скрылась из виду, не забыв опустить занавеску и строго наказав дежурным слугам смотреть в оба.

Как только Се Чжоу удалилась, Се Цзыинь перевёл взгляд на Хо Ваньи.

Складной веер со стуком опустился на столик, словно подставка для рук, и этот резкий звук заставил стоявшую за дверью служанку испуганно вздрогнуть и тут же отойти подальше.

— А ты, оказывается, мастак жалеть слабых и защищать прекрасных, — медленно проговорил Се Цзыинь.

Хо Ваньи ответил:

— Пусть я и жалею слабых, но мне далеко до великодушия и терпимости канцлера Се. Ты стерпел, что в день великой радости кто-то облачился в траурные одежды, а я стерпеть не могу.

Се Цзыинь заметил:

— Он всегда был таким.

Хо Ваньи ответил с предельной прямотой:

— Мне это не нравится.

— Мало ли что тебе не нравится. Неужели от каждого, кто тебе неугоден, нужно избавляться?

Он скосил взгляд на Се Цзыинь.

Хо Ваньи подумал, что этот человек действительно стал совсем не таким, каким был прежде.

Каждое его слово сочилось ядом — трудно было сказать, преисполнен ли он к нему ненависти до мозга костей или же испытывает смертное отвращение.

Но между ними тянулся сплошной клубок неразрешённых обид.

Он не отрицал своей вины перед Се Цзыинь.

Но разве за вину обязательно нужно расплачиваться?

Хо Ваньи в этой жизни был готов смириться с тем, что его душа никогда не получит освобождения, а имя останется покрытым вечным позором, но почему-то никак не мог научиться тому, что значит искупление и раскаяние.

http://bllate.org/book/27265/3306428