Готовый перевод Beauty Is Poisonous / Красавец ядовит: Глава 001. По ошибке на драконьем ложе

Безлунная ночь, ветер воет — самое время для убийства. На старых деревьях скорбно стрекочут цикады.

Чжоу Хуань понятия не имел, кому принадлежали эти слова. Он знал только одно: для описания его нынешнего положения лучше не придумаешь.

Сейчас прямо перед Чжоу Хуанем, у самых его ног, зияла яма. В ней лежал мужчина с разбитой, окровавленной головой и землистым лицом. Сам Чжоу Хуань держал лопату и, тяжело пыхтя, раз за разом набирал землю и сбрасывал её в яму.

Лицо лежавшего постепенно скрывалось под толстым слоем земли. Чжоу Хуань с самого начала так и не осмелился заглянуть вниз: он был немного суеверен и до смерти боялся, что покойник посреди погребения вдруг откроет глаза.

— Я никого не трогаю, пока меня не трогают! Ты первый напал! Я вовсе не собирался тебя убивать!

С этими словами Чжоу Хуань тяжело дышал и вытирал пот со лба.

Да, Чжоу Хуань никогда не мечтал стать убийцей. За все восемнадцать лет своей жизни он, конечно, не слишком усердствовал в учёбе, бездельничал и шатался без дела, но законов не нарушал и был образцовым добропорядочным гражданином. Не нужно даже далеко ходить за примером: ещё двенадцать часов назад, прогуливаясь по улицам Лояна, он ни за что бы не поверил, что глубокой ночью станет убивать человека и закапывать труп в лесу, где находится который он и сам не знал.

Да-да, всё началось ровно двенадцать часов назад.

Чжоу Хуань родился и вырос в Лояне и был лоянцем до мозга костей. Его семья торговала румянами, пудрой и благовониями, владела кое-каким имуществом и жила безбедно.

В тот день Чжоу Хуань, как обычно, бесцельно слонялся по улице, когда его вдруг окликнул морщинистый старик.

Старик внимательно оглядел его с головы до ног и восхищённо произнёс:

— Какой пригожий юноша! Настоящий красавец.

Затем старик остановил Чжоу Хуаня и, расспросив его, выяснил, что юноша — уроженец Лояна, из порядочной семьи, но ничем не занят. Старик сказал:

— Знаю я одну богатую семью. Уж не ведаю, какая напасть на них обрушилась, но в последнее время у них одна смерть за другой. Пригласили колдуна, погадали, и тот сказал, что нужно отыскать молодого красивого господина, чтобы он совершил в их доме обряд и отвёл несчастья. Если молодой господин Чжоу согласится пойти со мной, его щедро отблагодарят.

Чжоу Хуань всегда любил деньги. Услышав о щедрой награде, он подумал: «Как же можно упустить такую удачу?» — и, не раздумывая, тут же охотно согласился.

Впоследствии выяснилось, что именно этот приступ жадности и довёл его до нынешнего положения.

Итак, Чжоу Хуань последовал за стариком в переулок, где его пригласили сесть в стоявший там свадебный паланкин.

В паланкине не было окон; все четыре стороны были плотно закрыты. Попав внутрь, человек словно оказывался в наглухо запечатанном большом ящике. Только наверху, будто из величайшей скупости, оставили отверстие величиной с большой палец, через которое проникало немного света и поступал воздух.

Чжоу Хуаню стало не по себе. «Неужели нынешние богачи все такие чудаки? Они что, совсем за человека меня не считают, обращаются как с товаром?»

Полный сомнений, он сидел в паланкине, который покачивался на плечах носильщиков. Через несколько ли паланкин остановился.

Чжоу Хуань решил, что они добрались, и уже собрался облегчённо вздохнуть, но, выбравшись наружу, снова увидел переулок, а ещё большой короб, набитый одеждой, и двух рослых крепких стражников рядом с ним.

— Где это мы? — совершенно растерянно спросил он старика.

Но тот не дал прямого ответа, а только загадочно проговорил:

— Молодому господину Чжоу придётся немного потерпеть на следующем отрезке пути.

— Что?.. Эй?!

Не успел Чжоу Хуань опомниться, как стражники подхватили его с двух сторон и без лишних слов затолкали в короб.

Тут Чжоу Хуань наконец понял, что дело нечисто. Он хотел высунуть голову и во весь голос возмутиться, но чья-то рука крепко прижала его вниз, а над головой раздался голос старика:

— Молодой господин Чжоу, ни звука. Ещё немного — и будем на месте.

«Что же это за семейство такое, в самом деле? — мысленно ругался Чжоу Хуань. — Разве бывает на свете такое обращение с гостями?»

Однако он уже угодил на разбойничье судно, и ничего не оставалось, кроме как положиться на волю судьбы. Он чувствовал себя рыбой на разделочной доске: только и мог послушно выполнять указания старика и молча прятаться среди одежды.

Они прошли ещё примерно столько времени, сколько уходит на чашку чая. Чжоу Хуань уже начал клевать носом, когда короб наконец остановился.

— Молодой господин Чжоу, можете выходить.

Получив разрешение, Чжоу Хуань с огромным облегчением выдохнул и выкарабкался из груды одежды.

Едва оказавшись снаружи, он невольно ахнул. Он находился в просторном, залитом светом роскошном особняке. Всюду стояли изысканные изделия из селадона и нефрита, а также невиданные и неслыханные прежде древности и драгоценности.

Вскоре старик вернулся с несколькими слугами и сказал:

— Молодой господин Чжоу, извольте искупаться и переодеться.

Чжоу Хуань вытаращил глаза:

— Ещё и мыться с переодеванием?!

Старик, словно не желая тратить на него лишние слова, поторопил:

— Обряд скоро начнётся. Прошу вас, молодой господин Чжоу.

Несколько слуг окружили Чжоу Хуаня и провели в соседнюю комнату. Там стояла ширма, за которой парила большая купель с лепестками цветов на поверхности воды. В углу курилась благовонная курильница, от которой по всей комнате разливался дивный аромат.

Чжоу Хуаню даже пальцем шевелить не пришлось: слуги сообща раздели его догола, подняли и усадили в купель, а потом заботливо вымыли ему тело и голову.

Никогда ещё за всю свою жизнь Чжоу Хуань не удостаивался такого внимательного ухода. От наслаждения он словно вознёсся на небеса и мигом позабыл все неприятности дороги. В блаженном тумане ему подумалось, что и небесное блаженство, наверное, ничем не лучше.

В тот момент он ещё не знал, что его сладким мечтам очень скоро придёт конец.

Под присмотром слуг благоухающий после купания Чжоу Хуань переоделся в лёгкое, почти прозрачное одеяние из тончайшей ткани, а затем его отвели к постели в соседней спальне.

— Разве мы не собирались проводить обряд для изгнания бедствий? Зачем же вы привели меня к кровати? — спросил Чжоу Хуань, усаживаясь на краю ложа.

Слуги переглянулись и промолчали. Почему-то в их ускользающих взглядах Чжоу Хуань заметил страх и едва различимую жалость.

Никто не ответил на его вопрос, и ему оставалось сидеть у кровати, теряясь в догадках.

Едва спустились сумерки, он услышал тихие шаги. Затем на окне при свечном свете обозначился тёмный силуэт. Человек некоторое время топтался у двери, будто колеблясь. Наконец раздался негромкий скрип: дверь осторожно приоткрылась, внутрь юркнула фигура и тотчас поспешно закрыла дверь.

Пришедший был строен, одет в парчовый халат гусино-жёлтого цвета, а волосы его были собраны в высокую причёску. С виду молодой мужчина. Он прислонился лбом к двери и долго стоял спиной к Чжоу Хуаню, а затем внезапно повернулся.

Чжоу Хуань вздрогнул от его резких движений. Они уставились друг на друга, не отводя широко раскрытых глаз.

При свете свечей Чжоу Хуань наконец рассмотрел лицо пришельца.

Тонкие изящные брови, удлинённые глаза, ярко-алые губы, нежная белоснежная кожа, подобная светящемуся нефриту. Ему было на вид чуть больше двадцати — необыкновенно красивый мужчина.

Почему-то с самого появления он не сводил глаз с Чжоу Хуаня, не произнося ни слова. Не выдержав странного молчания, Чжоу Хуань спросил:

— Ты кто такой?

— Тебе незачем знать.

Незнакомец отрывисто бросил эти слова и, будто собрав всю свою храбрость, выпрямился и решительно пошёл к Чжоу Хуаню.

Такая грозная поступь породила у Чжоу Хуаня дурное предчувствие. Сердце забилось как барабан, и он невольно попятился:

— Эй, чего ты задумал? Не подходи! Слышишь?!

Но мужчина проигнорировал предупреждения, забрался на кровать, навалился на него, схватил за запястья и с устрашающей решимостью повалил на постель.

— С этого мгновения Мы намерены одарить тебя императорской милостью, — глядя прямо в глаза Чжоу Хуаню, отчётливо, слово за словом объявил незнакомец.

— О-одарить милостью?! — Чжоу Хуань от потрясения чуть не подавился воздухом.

Но прежде возник вопрос куда важнее:

— Постой! Как ты только что себя назвал? «Мы»?!

Мужчина опешил, а потом взорвался гневом и дрожащим голосом выпалил:

— Н-наглец! Как ты смеешь произносить императорское «Мы»?!

Увидев такую реакцию, Чжоу Хуань тут же всё понял:

— А-а, значит, проговорился!

Уже больше пятидесяти лет прошло с тех пор, как род Сяо установил власть в Срединной равнине и назвал своё государство Великой Чу. А этот холёный мужчина, стоявший перед Чжоу Хуанем, оказался третьим государем Великой Чу — Сяо Ханем.

Услышав эти слова, Сяо Хань совсем потерял самообладание от стыда и ярости. Его изящное белое лицо мгновенно покраснело до самых ушей:

— За-замолчи! Сейчас... это я одариваю тебя своей милостью! Что за поведение? Неслыханное нахальство!

— Да к чёрту твою милость! Мне сказали, что ищут юношу для изгнания нечисти из дома и ещё серебром заплатят, потому я и согласился. А выходит, меня сюда затащили, чтобы переспать со мной?! Да это же чистой воды обман! Что, раз император, так и совесть иметь необязательно?!

— Ты... жалкий простолюдин, как ты смеешь так со мной разговаривать?.. — Сяо Хань дрожал от злости.

Очевидно, к подобной дерзости Чжоу Хуаня он совершенно не был готов. Он растерялся, не зная, что ответить, и лицо его то краснело, то бледнело.

После короткой словесной перепалки Чжоу Хуань уже примерно разобрался, в какое положение угодил. Соблазнившись деньгами, он позволил заманить себя во дворец и по воле случая оказался на драконьем ложе.

Почему императору понадобилось таким низким способом, тайно от чужих глаз, похищать его из города, Чжоу Хуань не понимал. Зато прекрасно понимал другое: его невинности грозила настоящая опасность.

Впрочем, если подумать, рядом с самим Чжоу Хуанем, сохранявшим спокойствие даже в опасности, император выглядел сущим слабаком. Несколько грубых слов — и тот уже двух слов связать не может. Ясное дело: с виду грозен, а внутри трусоват. Бояться тут нечего.

И ещё неизвестно, кто из них в итоге лишится невинности.

Размышляя так, Чжоу Хуань окончательно успокоился и невозмутимо посмотрел на императора.

— Позвольте спросить, Ваше Величество, каким же образом вы намерены одарить милостью вашего покорного слугу?

Сяо Хань, видимо, не ожидал от него такой непринуждённости. Почувствовав жар в ушах, он отвёл взгляд и тихо произнёс:

— Ты... закрой глаза! И не смей так на меня смотреть...

«Это как ещё — так?» Чжоу Хуаню страшно хотелось съязвить, но он только протянул:

— Повинуюсь высочайшему повелению, — и послушно закрыл глаза.

Когда перед глазами стало темно, дыхание рядом сделалось особенно отчётливым. Он услышал, как мужчина негромко сглотнул, а затем почувствовал ладонь на щеке.

Это была рука, не знавшая тяжёлого труда; кончики пальцев — гладкие, словно шёлк. Они медленно скользнули от щеки к ключице. Сдержанное, но вместе с тем чуть дерзкое прикосновение, будто осторожный поиск чего-то неведомого, взволновало сердце Чжоу Хуаня.

Неожиданно и его собственное сердце забилось быстрее.

И тут к груди прижалось что-то нежное и тёплое. Он ощутил горячее дыхание и едва заметное прикосновение мягких губ.

Чжоу Хуань украдкой приоткрыл глаза и увидел, что Сяо Хань склонился к его груди. Густые загнутые ресницы императора дрожали, словно два маленьких веера. Смотреть на него без умиления было невозможно.

Неужели это очаровательное создание и вправду нынешний Сын Неба, повелитель десяти тысяч подданных, владыка Поднебесной? Если всё происходящее было сном, то пусть кто-нибудь хорошенько стукнет его по голове и разбудит от этой нелепой грёзы!

Пока Чжоу Хуань предавался фантазиям, Сяо Хань всё больше увлекался. Взгляд его затуманился, пальцы невольно то сжимались, то разжимались, словно откликаясь на невыразимое волнение.

— Уже почти четверть часа прошло. Неужто у Вашего Величества ничего не выходит? — полулёжа, лениво усмехнулся Чжоу Хуань.

— Наглец! Это у тебя... — Сяо Хань покраснел от стыда и возмущения.

Но закончить он не успел: Чжоу Хуань дерзко протянул руку и крепко ухватил его.

Сяо Хань вздрогнул всем телом и невольно вскрикнул. Затем в крайнем смущении закусил губу и дрожащим голосом потребовал:

— Что ты делаешь?! Сей-сейчас же отпусти!

Чжоу Хуань внимательно оглядел его и с самым серьёзным видом заметил:

— Повелитель Поднебесной, а и телосложением, и силой уступает простому человеку. Какое уж тут дарование императорской милости?

— Отпусти! — Сяо Хань никогда ещё не переживал подобного унижения и от злости аж исказился лицом.

Он хотел выругаться, но боялся поднять шум и мог только дрожащим голосом приказывать:

— Не отпустишь — ослушаешься императорского указа!

— А если твой покорный слуга не отпустит, что ты ему сделаешь?

С этими словами Чжоу Хуань ловко перевернулся, и двое на постели мгновенно поменялись местами: положение полностью переменилось. Почувствовав опасность, Сяо Хань инстинктивно начал вырываться.

— Ч-что ты делаешь?!

— Ваше Величество, с такими тонкими ручками и ножками вас же ветром сдует! И вы ещё задумали меня подмять под себя?

Уголок губ Чжоу Хуаня дёрнулся в озорной, хулиганской усмешке. Он похлопал Сяо Ханя по мягкой белой щеке.

— Выбросьте эту мысль из головы. Уж лучше я... ах нет, лучше ваш покорный слуга научит государя, что на самом деле означает «одарить милостью».

http://bllate.org/book/27245/3587501