Готовый перевод Transmigrated as the Villainous Fulang's Husband / Я стал мужем злодейского фулана: Глава 002. Первый день после свадьбы

Услышав ответ отца, Шэнь Цзясин окончательно в нём разочаровался. Словно смирившись со своей судьбой, он повернулся к Цинь Хуаю:

— Я пойду с тобой.

Цинь Хуай посмотрел на стоящего перед ним гэ’эра. У того было нежное красивое лицо, большие живые глаза и худощавая фигура. Даже свадебного наряда ему не приготовили — лишь надели обычную одежду красноватого оттенка. На фоне свадебной церемонии это выглядело особенно жалко.

Цинь Хуай ещё пытался разобраться во всех семейных хитросплетениях Шэней, но, услышав эти слова, немедленно протянул Цзясину руку:

— Тогда можем отправляться прямо сейчас.

Он собирался без промедления увести нового фулана домой.

Шэнь Цзясин удивлённо посмотрел на протянутую руку. Он давно слышал, что Цинь Хуай не любит гэ’эров, и не рассчитывал даже на то, что жених охотно приедет за ним. А уж такого уважительного обращения и подавно не ожидал.

Посмотрев на красивого мужчину в красном свадебном одеянии, Шэнь Цзясин взял его за руку и пошёл следом. Свадебная процессия двинулась за молодожёнами обратно к дому Цинь.

Всю дорогу Шэнь Цзясин тревожился. Он не знал, что ждёт его впереди, а вернуться в прежний дом уже не сможет. Украдкой покосившись на шедшего рядом мужчину, он подумал, что пока тот кажется довольно мягким и заботливым.

Цинь Хуай замечал эти тайные взгляды. Цзясин явно полагал, будто прекрасно их скрывает, и это показалось ему забавным. Конечно, бедняге пришлось выйти замуж против воли. Если они смогут потом мирно ужиться, будет хорошо. Если не смогут — ничего не поделаешь.

Вскоре вся процессия вернулась к дому Цинь. Лю Цин с самого утра ждала у ворот и, увидев сына с новым фуланом, с улыбкой поспешила навстречу.

По обычаю молодожёнам предстояло совершить свадебные поклоны. Лю Цин сидела на стуле в передней зале. Стул справа от неё оставили пустым, поставив на него поминальную табличку отца Цинь Хуая.

После обрядовых поклонов одна из тётушек увела нового фулана в свадебную комнату, а Цинь Хуай остался снаружи угощать гостей вином.

Лю Цин сегодня была необыкновенно счастлива. Она столько лет тревожилась о женитьбе сына! Боялась, что, когда её не станет, о нём некому будет позаботиться, некому составить компанию. Теперь наконец можно было успокоиться.

Большинство семей в деревне жили небогато, обычно экономили даже на еде и одежде. Поэтому гости, пришедшие на свадебный пир, были очень рады возможности вкусно поесть и повеселиться.

Хотя у семьи Цинь теперь тоже почти не осталось денег, Лю Цин придавала большое значение обычаям. Она одолжила немного у соседей и, стиснув зубы, всё же устроила достойное празднество.

Мужчины один за другим поднимали с Цинь Хуаем чарки. Сосед дядюшка Ван выпил лишнего и принялся его наставлять:

— Паренёк Цинь, что бы там раньше ни было, больше никогда не ходи играть на деньги. Надо жить по-человечески, заботиться о матери. Ей все эти годы и так пришлось нелегко!

Всё это совершал не нынешний Цинь Хуай. И всё же теперь он был Цинь Хуаем.

Он кивнул и решительно обратился к гостям:

— Дядюшки, тётушки, раньше я был неразумным и наделал много ошибок. С сегодняшнего дня я исправлюсь и буду вести честную, спокойную жизнь.

— Если кого-то из вас я чем-нибудь обидел, прошу сегодня принять мои извинения.

Жители деревни Синхуа в большинстве своём были людьми простыми и добродушными, без хитрых помыслов. Услышав его слова, мужчины наперебой подняли чарки:

— Вот и хорошо, паренёк Цинь! Давай ещё по одной!

Когда застолье наконец закончилось, Цинь Хуай с облегчением перевёл дух.

Селяне разошлись по домам. Несколько тётушек остались помочь убрать столы, стулья и посуду. Чтобы поблагодарить их, Лю Цин завернула для каждой немного оставшейся еды.

Открыв дверь свадебной комнаты, Цинь Хуай увидел Шэнь Цзясина, который послушно сидел на краешке кровати. Гэ’эрам не требовалось закрывать лицо свадебным покрывалом, поэтому Цзясин тут же поднял голову. Их взгляды встретились.

Цинь Хуай притворно кашлянул. На щеках Шэнь Цзясина проступил лёгкий румянец.

Цинь Хуай первым делом закрыл дверь. На душе у него было совершенно беспомощное чувство. Он ведь не успел подготовиться к такому! Они почти незнакомы. Ну до чего неловкое положение!

Шэнь Цзясин крепко вцепился пальцами в одежду. Он одновременно и ждал чего-то, и боялся. Когда-то он мечтал, что его будущий супруг окажется нежным и заботливым. Как же Цинь Хуай будет с ним обращаться?

Постояв перед ним и немного поколебавшись, Цинь Хуай всё же заговорил:

— Син-гэ’эр, мы с тобой пока совсем плохо знаем друг друга. Может, сначала поживём вместе, привыкнем друг к другу? Как ты на это смотришь?

Шэнь Цзясину было любопытно, почему мысли Цинь Хуая настолько отличаются от привычных, но такой исход его вполне устраивал. Он облегчённо вздохнул.

Он и сам не знал, как следует вести себя с Цинь Хуаем. По крайней мере, пока тот казался человеком, с которым легко договориться.

Объяснившись, Цинь Хуай немного расслабился. Теперь оставалось решить, как им спать.

Погода стояла тёплая, лето только началось. Можно было бы постелить одеяло на полу, но если мать заглянет в комнату и увидит это, сразу всё поймёт и начнёт беспокоиться ещё больше.

Чтобы мать ничего не узнала, лучше спать на одной кровати. Подумав об этом, он подошёл к шкафу, достал второе одеяло и взглянул на Шэнь Цзясина.

Казалось, Цзясин подумал о том же. Покраснев, он тихонько произнёс:

— Тогда ты ложись у стены, а я с краю.

Он уже собирался пересесть на внешний край кровати. По старинному обычаю муж спал у стены, а жена — с краю, чтобы ей было удобнее заботиться о муже. Но Цинь Хуай на этом вовсе не настаивал.

Он поспешил остановить Цзясина:

— Не нужно, я лягу с краю, а ты у стены.

Сам он привык спать ближе к выходу: так удобнее.

Шэнь Цзясин кивнул и ничего больше не сказал. Стесняясь раздеваться при муже, он так и лёг в одежде. Цинь Хуай последовал его примеру.

Цинь Хуай думал, что ему будет трудно заснуть рядом с незнакомым человеком. Но, возможно, он слишком устал за день или сказалось выпитое вино: вскоре дыхание его стало ровным, и он уснул.

Услышав спокойное дыхание соседа, Шэнь Цзясин тоже постепенно перестал нервничать и быстро заснул.

На следующее утро Цинь Хуай проснулся и увидел, что рядом уже никого нет, а одеяло аккуратно сложено. Сон окончательно прошёл, и он встал умываться.

Закончив, он направился в главную комнату. Мать уже расставила на столе палочки, рядом стояли несколько блюд, на вид весьма аппетитных.

Лю Цин пригласила его садиться и радостно заговорила:

— А-Хуай, встал? Я как раз хотела идти будить тебя! Скажу тебе, какой же хороший у тебя новый фулан! Работящий! С раннего утра поднялся, наготовил столько всего, а сам до сих пор на кухне хлопочет!

Услышав похвалу, Цинь Хуай удивился. Из воспоминаний прежнего хозяина тела выходило, что Шэнь Цзясин ужасно ленив, дома ничем не помогает и совершенно несносен по характеру, только и делает, что перечит старшим.

Но после вчерашнего ему казалось, что характер у Цзясина мягкий, вовсе не склочный. К тому же такие старшие, как его родня, и не заслуживали почтения: они не только плохо заботились о сыне первого супруга, но ещё и обращались с ним столь жестоко.

Пока он об этом размышлял, Шэнь Цзясин приготовил последнее блюдо и принёс его на стол. Все трое уселись завтракать.

Желая произвести хорошее впечатление, Шэнь Цзясин нарочно встал пораньше. На душе у него было неспокойно: вдруг еда не придётся по вкусу мужу и свекрови?

Но Цинь Хуай попробовал жареные яйца, и его глаза засияли.

Домашние куриные яйца были приготовлены с овощами — луком-пореем, зелёным луком и другими добавками. Получилось очень вкусно.

На столе стояла и молодая зелень, обжаренная до нежности, но сохранившая приятный хруст. Он как раз любил такую простую домашнюю еду и похвалил Шэнь Цзясина:

— Син-гэ’эр, у тебя очень вкусно получилось!

Лю Цин тоже была довольна. Цзясин наконец облегчённо выдохнул. После этого все трое перестали разговаривать и увлечённо принялись за еду.

После завтрака Лю Цин собралась в поле. Сейчас стояла страдная пора, и все деревенские семьи с утра до вечера работали на земле.

Прежний Цинь Хуай только и знал, что шататься неизвестно где, а до домашних дел ему не было никакого дела. Поэтому всеми полями семьи занималась одна Лю Цин.

Нынешнему Цинь Хуаю было стыдно оставлять мать одну с таким трудом. Он тоже хотел пойти помочь.

— Мама, давай я пойду в поле вместе с тобой.

Сын впервые предложил помочь в хозяйстве. Лю Цин обрадовалась: наконец-то он начал взрослеть и думать о семье.

Но вслух ответила:

— А-Хуай, сейчас твоя главная забота — учиться. Постарайся как можно скорее сдать экзамены, тогда мать будет ещё счастливее. А с полем я сама справлюсь!

В эту эпоху государственные экзамены ценились очень высоко. Цинь Хуай вовсе не возражал против занятий, так что сдавать их обязательно собирался. Для начала ему следовало пройти уездный экзамен, затем экзамен префектуры, чтобы получить статус туншэна.

После экзамена префектуры предстоял экзамен в учебной управе, а потом — дальнейшие ступени. Уездный экзамен проводился каждый год во втором месяце, экзамен префектуры — в четвёртом, а экзамен в учебной управе устраивали дважды за три года.

Ближайший уездный экзамен теперь был только после Нового года, времени до него оставалось достаточно. Да и проверяли на этом экзамене главным образом знание текстов наизусть. Для Цинь Хуая это было несложно и не требовало очень долгой подготовки.

Он стал уговаривать мать:

— Мама, в учёбе тоже нужно чередовать труд и отдых. Не могу же я круглые сутки сидеть над книгами! Я ведь тоже член этой семьи. Тебе и без того тяжело одной обрабатывать землю, поэтому мне тем более надо помочь.

Лю Цин поразмыслила и признала, что сын говорит разумно. Она согласилась, дала Шэнь Цзясину несколько наставлений, велела пока отдохнуть, а в полдень приготовить и принести обед. Затем мать и сын вместе отправились в поле.

http://bllate.org/book/27208/3344284