Готовый перевод The Tang Family's Seven Omegas / Семь омег семейства Тан: Любовь на любой вкус: Глава 6

Семья из трех человек, как обычно, сидела за обеденным столом. Управляющий и кухарки разошлись, людей в доме было мало, да и строгих правил никто не придерживался. Лу Чэн и Тан Июань не привыкли, чтобы им прислуживали во время еды, поэтому они всех отпустили.

Однако сегодня за столом царила непривычная тишина — только звон посуды нарушал безмолвие.

Лу Тантан, потягивая детскую питательную кашу, делал вид, что не замечает странной атмосферы между папой и отцом.

Тан Июань проглотил пару кусочков еды и по привычке сказал Лу Чэну:

— Налей мне чашку супа, что стоит рядом с тобой.

Лу Чэн, нахмурившись, промолчал. Тан Июань тихо вздохнул и уже собирался встать сам.

В этот момент Лу Чэн молниеносным движением схватил половник, наполнил чашку и поставил её перед Тан Июанем, не забыв при этом коротко фыркнуть:

— Омеги такие изнеженные.

Омеги рождаются слабыми, и альфы по своей природе должны больше о них заботиться. Даже если Тан Июань — его заклятый враг, в прошлом Лу Чэн частенько о нем проявлял заботу.

Он помнил, как однажды пригласил Жуань Фэя пойти в горы, но тот не смог прийти и прислал Тан Июаня передать весть. Лу Чэну пришлось уныло отправиться на прогулку в одиночку, но Тан Июань увязался следом. В итоге, не пройдя и половины пути, он выдохся настолько, что не мог вымолвить ни слова, а его нежная кожа покраснела от солнца. В конце концов Лу Чэну пришлось нести его на спине до самой вершины, а после того, как они полюбовались пейзажем, нести обратно вниз. Подобных случаев было бесчисленное множество.

Поэтому помочь Тан Июаню налить супа — ничего особенного. Просто эта нотка близости в голосе Тан Июаня заставляла Лу Чэна чувствовать неловкость, словно они с ним были очень близки.

Этот заклятый враг наверняка пытается усыпить его бдительность такой показной близостью, чтобы затем нанести смертельный удар.Не обращая внимания на бурю в мыслях Лу Чэна, Тан Июань взял пиалу с супом и, поддерживая её обеими руками, принялся понемногу отпивать.

Взгляд Лу Чэна невольно скользнул по белоснежным щекам Тан Июаня. Тот слегка опустил ресницы, а его нежные губы от горячего супа стали ярко-красными и влажными. Они так красиво смотрелись на фоне белого фарфорового края пиалы!

Взгляд Лу Чэна словно прилип к губам Тан Июаня — оторвать его было совершенно невозможно.

Он сглотнул, чувствуя, как у него во рту почему-то пересохло, и торопливо налил себе ещё пиалу супа. Выпив её залпом, он наконец почувствовал себя немного лучше.

На кухне сегодня как раз приготовили освежающий суп, ему нужно выпить побольше. Наверняка из-за ранения в организме бушует жар, вот ему и показалось, что заклятый враг выглядит привлекательно.

Тан Июань сделал ещё пару глотка супа, взял яйцо и принялся неторопливо его очищать.

Его пальцы были тонкими и аккуратными, а ногти — гладкими и розоватыми. Очень красивыми. Взгляд Лу Чэна снова невольно приковался к ним.

Хм... И почему у этого заклятого врага ни единой изъяны во внешности?

Тан Июань закончил чистить яйцо, оставил себе только белок, а желток положил в тарелку Лу Чэна.

Лу Чэн привычным движением отправил желток в рот и мысленно проворчал: омеги и правда такие капризные, даже перебирают еду.

Но почему же яйцо, очищенное руками заклятого врага, на вкус оказалось намного лучше остальных? Словно его посыпали сахаром, даже чуть-чуть сладковато.

Лу Тантан перевёл взгляд и воспользовался моментом, поднеся свою маленькую ложечку — он хотел переложить желток из своей пиалы в тарелку Лу Чэна.

Лу Чэн нахмурился:

— Нельзя капризничать с едой.Только омеги имеют право капризничать в еде, а альфам с малых лет нужно привыкать есть всё подряд, чтобы в будущем помогать своему омеге доедать то, что ему не нравится. Лу Чэн считал себя поистине справедливым старым отцом… О нет, просто хорошим отцом.

Лу Тантан надул губки, медленно развернул ложку и с мученическим видом отправил желток себе в рот.

Потерявший память папа тоже по привычке проявлял предвзятость и каждый раз помогал доедать только папочке.

Лу Тантан болтал ножками, подпёр пухлые щёчки ручками и со вздохом изобразил взрослого.

Поужинав, Лу Тантан немного посмотрел мультфильмы, а затем отправился спать. Он очень послушно попросил поцелуй на ночь и у Тан Июаня, и у Лу Чэна.

Коснувшись губами маленького лба сына, Лу Чэн почувствовал, как в его сердце поднимается волна отцовской любви, и на мгновение ощутил всю радость от того, что впервые стал отцом.

Немного взволнованный, он подхватил сына на руки, лично отнёс его в спальню, взял книгу сказок и принялся читать ему на ночь.

В воображении Лу Чэна эта картина должна была выглядеть очень трогательно. Хотя в глазах Лу Тантан, слушавшего наивную детскую сказку, читалось лёгкое смирение, это нисколько не мешало Лу Чэну изливать свою отцовскую любовь.

Лу Тантан хлопал ресницами, глядя на переполненного отцовскими чувствами папу, и мысленно решил не убивать энтузиазм отца. Лучше он не станет говорить, что на самом деле уже давно выучил все эти истории наизусть. В конце концов, папочка сказал, что папа сейчас болеет, и когда он совершает глупости, нужно относиться к нему с пониманием.

Лу Чэн совершенно не подозревал, что сын смотрит на него со снисходительным пониманием. С выражением и чувством дочитав сказку до конца, он с удовлетворением уложил сына спать, перед уходом накрыл его маленьким одеялом и с явным сожалением закрыл дверь детской.

Умывшись в ванной на первом этаже, Лу Чэн наконец глубоко вздохнул и поднялся на второй этаж — в спальню, которую он делил с Тан Июанем. Хотя ему не хотелось этого признавать, с самого момента входа в особняк именно эта комната вызывала у него наибольшее любопытство.

В его догадках здесь обязательно должны были обнаружиться доказательства их с Тан Июанем разлада: например, лежащие далеко друг от друга подушки, раздельные одеяла и холодные тона в интерьере.

Однако, войдя внутрь, Лу Чэн обнаружил, что вместо воображаемого холода комната излучает повсюду домашний уют. Подушки на кровати лежали рядышком, огромное двуспальное одеяло было мягким и пушистым, мягкий свет, милые безделушки, парные чашки — всё это заставляло сердце теплеть. Стоило Лу Чэну переступить порог, как он тут же ощутил сильное чувство знакомости.

На тумбочке у кровати стояла фотография — судя по всему, их свадебный снимок. На ней он обнимал Тан Июаня со спины, и оба сияли от счастья. Сам он выглядел до глупого радостным, словно женитьба на Тан Июне была величайшим счастьем в его жизни. Лу Чэн невольно поморщился от вида собственного дурацкого выражения лица на фото и, едва взглянув на себя, тут же перевёл взгляд на Тан Июаня, которого прижимал к себе.

http://bllate.org/book/27174/3288425