Готовый перевод The Actor's Delicate White Moonlight Divorced / Развод с киноимператором: Скрытый блеск идеального омеги: Глава 10

Чу Сюнь не стал вступать в разговор и не стал оправдываться. Он никогда не пытался изменить чье-то мнение, ведь слова не способны пробить железную клетку упрямства.

Чу Сюнь посмотрел на лежащую под рукой коробочку с лекарством, вспоминая имя Пэй Юньтина. В старших классах их двоих ничего не связывало, но их постоянно называли парой, вечно приплетали друг к другу, словно они были узами связаны между собой. Даже общие знакомые твердили, что они с Пэй Юньтином — идеальная пара, а он сам всякий раз краснел и просил их не болтать ерунды.

Между ним и Пэй Юньтином действительно ничего не было. Просто в то время он сам был довольно популярен в школе, а Пэй Юньтин слыл известным альфой. В итоге история о популярном Омеге и Пэй Юньтине, у которого был бесчисленный список поклонников, превратилась в так называемую историю любви «идеальной пары».

Сегодняшняя встреча с ним всё еще вызывала у Чу Сюня легкое смущение. В школьные годы они ни разу не общались напрямую, но те сплетни доставляли немало хлопот. Чу Сюнь до сих пор помнил, как кто-то написал их историю и выложил в сеть — и это был не обычный рассказ, а нечто крайне постыдное. Благодаря друзьям ему довелось увидеть кусочек, иначе ему было бы куда проще смотреть в глаза Пэй Юньтину.

Чу Сюнь взял коробочку с лекарством и, только что налив горячей воды, собирался принять таблетку. Утром он не успел сходить в аптеку. Ему не очень хотелось пользоваться тем, что дал Пэй Юньтин, но раз уж он принял подарок, то выпить одну таблетку — невелика беда, иначе всё равно пропадет зря.

Чу Сюнь вскрыл упаковку, достал таблетку и запил водой. Лекарство было горьким, пришлось сделать несколько глотков чая.

Динь-дон.

На телефон пришло сообщение.

От Чжун Юэ.

— Сегодня вечером слишком много дел, не вернусь. Ложись спать пораньше, не жди меня.

Чу Сюнь закусил губу, в душе шевельнулось разочарование. Он всегда чувствовал себя неуютно в одиночестве в Семье Чжун, и если Чжун Юэ не возвращался, он не мог спокойно уснуть. Но, несмотря на всё невысказанное, ответил он послушно:

— Хорошо, не переутомляйся, отдыхай пораньше.

Приняв лекарство, Чу Сюнь посмотрел на экран компьютера. Официальный аккаунт компании уже выложил кадры из аэропорта. На снимке крошечный он стоял перед высоким Пэй Юньтином. Всё вокруг казалось тусклым, и лишь Пэй Юньтин, окруженный всеобщим вниманием, был истинным украшением кадра. Благодаря ему и сам Чу Сюнь стал в этом кадре заметной и важной фигурой.

Пэй Юньтин за всё время ни разу не коснулся его, и даже когда передавал коробочку или говорил что-то вполголоса, сохранял ту дистанцию, которая подобает артисту перед камерами.

Словно они были чужими людьми, встретившимися впервые.

Хотя на самом деле должно было прозвучать: «Давно не виделись».

Если он узнал его, что он теперь думает? И что означали те слова? Неужели он почувствовал… что он прячется от него?

Чу Сюнь вздохнул, отгоняя тревожные мысли, и заставил себя не вспоминать о прошлом. Он переключился на отчет о видео.

Киноактер, в котором сочетались невероятная популярность и настоящий талант, оправдал свое звание — прошло всего несколько часов, а видео буквально взорвало интернет.

***

А Пэй Юньтин, уже покинувший аэропорт и севший в машину, получил особое напоминание от своего агента.

— Высвобождать такие мощные Феромоны в общественном месте — как Альфа высшего класса, ты потерял самообладание, независимо от того, были ли рядом камеры. — Агент смотрел в зеркало заднего вида на мужчину, чьи четкие линии лица в полумраке салона скрывались под маской для сна.

Пэй Юньтин откинулся на спинку сиденья, закинув голову и лениво положив руку на подоконник. Черное кольцо на мизинце выглядело вызывающе и притягательно. Его кадык дернулся, когда он произнес:

— Ну, и что с того?

***

Глава 5

В Пинчжоу он бывал нечасто, и этот визит был связан с работой.

Гао Юн договорился о коммерческой съемке, рекламе одежды. Хотя у агента было право отбирать и определять направление деятельности артиста, их отношения с Пэй Юньтином напоминали не рабочие, а скорее дружеские. Поэтому любой проект, который предлагал Гао Юн, требовал одобрения Пэй Юньтина. Пэй Юньтин обычно отказывался от рекламы, и то, что в этот раз он согласился приехать в Пинчжоу на съемки, стало неожиданностью даже для Гао Юна.

Однако Пэй Юньтин сказал, что это место, где он когда-то жил, и здесь у него есть друзья, так что можно воспользоваться случаем и навестить их. Гао Юн счел это вполне разумным объяснением.

Как только они прибыли в Пинчжоу, представители рекламной компании сообщили время съемок: начало завтра, а сегодня вечером им предложили отдохнуть. Пэй Юньтин сейчас был топовым актером, который только что получил множество наград за несколько фильмов и находился на пике своей карьеры. Заказчики вели себя крайне осторожно и очень внимательно относились к артисту, заранее забронировав для него номер в отеле.

В этот момент Гао Юн и Пэй Юньтин расположились в гостинице.

— Тот человек сегодня днем — твой друг? — В машине были другие люди, поговорить не удалось, но сейчас, когда выдалась свободная минута, Гао Юн сидел на кожаном диване. Роскошная обстановка и удобства дорогого отеля подчеркивали статус человека, и кто бы здесь ни находился, никто не посмел бы смотреть на них свысока. Несмотря на то что Гао Юн был закадровым агентом, окружающая обстановка придавала ему вид высокопоставленного лица.

Тонкая струйка белого дыма ускользнула в щель окна. Пэй Юньтин стоял у подоконника, вглядываясь в нагромождение высотных зданий. Воздух на верхнем этаже был таким чистым, что, казалось, можно было почувствовать аромат облаков. Автомобили внизу потоком текли по улицам, оставляя после себя зловонный выхлоп. Пэй Юньтин опустил веки, зажав в пальцах сигарету, мысли его блуждали далеко.

— Ты не из тех, кто проявляет столько теплоты, — уклончиво заметил Гао Юн. На самом деле он хотел сказать: «Ты, Пэй Юньтин, не самый вежливый человек». Его излишняя холодность во многих ситуациях давала повод для атак антифанатам, и многие пользователи сети просто не могли этого простить. Стоило зайти разговору о хмуром выражении лица Пэй Юньтина, как темы для обсуждения не заканчивались. Но сегодня его поведение было настолько необычным, что Гао Юн даже подумал, не подменили ли его.

Пэй Юньтин отошел от окна, проигнорировав выпад Гао Юна, и сел на диван напротив. Наклонившись, он затушил сигарету в пепельнице на стеклянном столе.

— Во сколько завтра начинаем? — он сразу перевел тему на работу.

Гао Юн ответил:

— Съемки в девять.

Пэй Юньтин убрал руку. Его пальцы были тонкими и сильными, рукава рубашки закатаны, обнажая предплечья с отчетливо проступающими венами — линии, полные скрытой мощи.

— Значит, можно еще выспаться.

Из-за специфики работы девять утра считались гуманным графиком. Иногда съемки в кино не делились на день и ночь: приходилось работать сверхурочно, переснимать сцены, накладывать грим, по сто раз переделывать неудачные дубли — всё это отнимало слишком много времени. По сравнению с кино, съемки в рекламе были куда проще, да и времени оставалось предостаточно.

http://bllate.org/book/27104/3274227