Готовый перевод Fulan Under a Lucky Star / Фулан Под Счастливой Звездой: Глава 8. Это всё обувь!

Едва наступил рассвет. Между горными склонами ещё висела лёгкая дымка, и в деревне повсюду было плохо видно. В доме стояла тишина.

Сонный Бай Чао протянул руку в сторону, но ладонь скользнула по постели, не встретив никакого препятствия. Он ещё не открыл глаза,а уже окончательно проснулся: здоровяк снова ушёл работать. Сегодня тот даже не разбудил его — значит, поднялся ещё раньше обычного.

Бай Чао потёр глаза и сел на кровати. Однако, когда он спустил ноги на пол, то почувствовал неприятные ощущения в обеих ногах. Похоже, колени будут болеть ещё пару дней.

Выйдя из комнаты, он увидел, что небо лишь начинает светлеть, а во дворе уже рассыпали толстым слоем рисовые зёрна. Только что собранный урожай следовало как можно скорее высушить. Если оставить зерно лежать кучами и оно отсыреет, на нём могут появиться пятна — это испортит внешний вид риса и снизит его товарную стоимость.

Семья целый год трудилась не покладая рук, и теперь нельзя было допустить ни малейшей оплошности.

Бай Чао медленно присел на корточки, посмотрел на рассыпанный по всему двору рис и с наслаждением втянул носом его аромат. Поднявшись, он направился в задний двор.

Как он и ожидал, бабушка Ло уже хлопотала на кухне. Бай Чао послушно поздоровался с ней, взял полотенце для умывания и отправился за кухню.

Когда-то дом семьи Ло строили с особым расчётом, выбрав очень удобное место. Для стирки можно было ходить к большой канаве неподалёку: там был сильный поток воды, поэтому стирать было удобно. А для повседневных нужд не требовалось ни рыть колодец, ни таскать воду издалека. За кухней, совсем близко, бил подземный родник. Он был небольшим, но воды вполне хватало на нужды всей семьи.

Поскольку родник был маловодным, у самого выхода воды семья Ло выкопала накопительный резервуар размером примерно шестьдесят на шестьдесят сантиметров. Воду оттуда было удобно брать в любое время.

Повесив полотенце на шею, Бай Чао зачерпнул ладонями воду и плеснул себе в лицо. Затем кое-как потёр щёки и вытер лицо полотенцем. На этом умывание было закончено.

— Ах, вот теперь я проснулся!

Прохладная родниковая вода окончательно прогнала сон. Голова прояснилась, и даже зрение будто стало лучше.

На тыквенных плетях неподалёку распустилось несколько маленьких жёлтых цветков. В это время года тыквам уже было трудно завязывать плоды: крошечные завязи вырастали размером с грецкий орех, а потом переставали расти или вовсе сгнивали. Но Бай Чао об этом не знал.

Увидев возле жёлтых цветков крошечные тыковки величиной с большой палец, он сразу вспомнил вчерашнюю жареную стручковую фасоль с тыквой, нарезанной соломкой. Бай Чао хлопнул себя обеими ладонями по щекам, затем сложил губы трубочкой и щёлкнул языком, словно свистнул. Пусть звук получился не совсем как у свистка, но всё же какой-то звук раздался.

С широкой улыбкой он поспешил обратно.

— Бабушка, там опять маленькие тыковки! Значит, ещё будет что поесть, ещё будет!

Бабушка в это время стояла за печью и помешивала корм для свиней. Чтобы свиньи хорошо росли и набирали вес, одних травы и сорняков было недостаточно. Сваренную зелень следовало смешать с пшеничными отрубями, рисовой шелухой и прочими добавками. Тогда жидкий, почти водянистый корм становился густым и липким, и свиньи ели его охотнее.

После десятого месяца созревал батат, которым тоже нужно было кормить свиней. Только так они могли как следует откормиться, а значит, их можно было продать дороже.

Корм варился в большом котле, и от него шёл жар. Бабушка одной рукой непрерывно мешала содержимое, а другую выставила перед собой ладонью наружу, показывая мальчику, чтобы он не подходил слишком близко.

Бай Чао остановился, когда бабушка преградила ему путь, и просто пошёл к печи, чтобы помочь следить за огнём. Но и там он не умолкал, продолжая рассказывать, сколько маленьких тыковок только что увидел.

— Ах ты, глупыш! Только и думаешь, что поесть. Скоро уже девятый месяц, этим плодам всё равно не вырасти. Ничего тебе с них не достанется!

Бабушке Ло было за шестьдесят, и она с самого детства жила в деревне. Здесь не было ни одного дела, большого или малого, о котором она не знала бы.

Она разбиралась не только в полевых культурах и плодовых деревьях, но и в погоде. По силе и направлению ветра, по цвету и форме облаков она могла предсказать погоду на несколько дней вперёд.

Разумеется, Бай Чао и не подозревал, что бабушка так хорошо во всем разбирается . Он уже собирался возразить, что цветы распустились, плоды завязались — осталось лишь подождать, пока они вырастут. О том, что у каждого плода есть своё время и сезон, он даже не задумывался.

Но не успел он открыть рот, как бабушка поручила ему новое дело.

Теперь ему предстояло покормить кур.

Куриный корм был похож на свиной, только его не нужно было варить. Достаточно было измельчить зелёную траву и овощи, а затем смешать их с небольшим количеством рисовой шелухи.

Курятник находился под навесом. Высыпав корм из деревянной миски в кормушку, Бай Чао согнулся и принялся внимательно разглядывать птиц. Ему хотелось выяснить, хорошо ли они откормлены и сколько среди них кур.

Лучше бы кур было побольше! Петухи никуда не годились: яиц не несут, да и для тушения не так хороши. Он постоянно слышал, как вкусно тушить старую курицу, но ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь тушил старого петуха.

К тому же петухи — настоящие негодяи. С утра до вечера кричат, орут без умолку. Даже когда человек ещё спит и видит прекрасные сны, они своими воплями вытаскивают его из мира грёз, заставляя вставать и идти работать.

Курятник был довольно большим и занимал почти всю стену. Бай Чао долго и внимательно изучал его обитателей, а потом обнаружил, что дела обстоят не слишком хорошо.

— Эх, петухов многовато…

В курятнике насчитывалось по меньшей мере семь-восемь птиц с большими ярко-красными гребнями и длинными чёрными блестящими хвостами.

Но ничего страшного! Кур с короткими хвостами и пухлыми задками тоже было немало!

После осмотра кур настроение у Бай Чао немного испортилось, поэтому он отправился к свинарнику. Но стоило ему взглянуть на откормленных свиней, как он снова повеселел.

Пересчитав их по пальцам, он прикинул: сейчас восьмой месяц, до Нового года осталось не так уж много времени. Ещё три-четыре месяца — и можно будет заколоть свиней к празднику.

— Вы уж ешьте хорошенько и набирайте побольше мяса!

Возможно, было ещё слишком рано, потому что свиньи в загоне продолжали спать. Они тихонько похрюкивали и время от времени тыкались пятачками в бок друг другу.

Спать тоже нужно как следует — тогда и мясо будет нарастать. А запечённая свинина, жареная свинина, тушёная свинина — всё такое вкусное! Бай Чао любил их все.

Но последнюю мысль он благоразумно оставил при себе. Мало ли, вдруг свиньи услышат!

Когда Бай Чао вышел из свинарника, уже совсем рассвело. Едва он появился во дворе, как увидел, что старшая бабушка Ло и Юэ-гэр идут к дому с корзинами за спиной.

Они пришли за Бай Чао и хотели узнать, не желает ли он отправиться с ними в горы собирать плоды мыльного дерева.

— Не пойдёт. Подождём, пока эти несколько напряжённых дней пройдут, тогда я сама его туда отведу, — решительно отказала бабушка Ло, бросив взгляд на обувь мальчика.

Если уж на ровном месте этот малыш умудряется падать, то сколько же раз он грохнется в горах! Он и без того худой — кости да кожа, а если ещё и там расшибётся, так и вовсе калекой станет. Вот уж тогда будет настоящая беда!

Даже несмотря на то, что речь шла о родных людях, бабушка не стала прямо говорить, что во всём виновата обувь. Старшая бабушка и Юэ-гэр настаивать не стали. Они ведь и сами просто так, между делом, предложили сходить вместе.

Когда гости ушли, бабушка отвела Бай Чао в сторону. Она собиралась расчесать ему волосы и заодно проверить рану на голове.

С тех пор, как Бай Чао получил эту рану, прошло уже немало времени. Бабушка хотела убедиться, что шрам не останется и на его месте не будет лысого участка. В деревне встречались злые люди: стоило им заметить, что у кого-то проплешина на голове или в брови, как они начинали обзывать несчастного лишаистым, утверждать, будто лишай заразен, и подговаривать всю деревню не разговаривать с ним и не подходить к нему.

Увидев, что на месте раны, с которой уже сошла кровяная корочка, растут волосы и проплешины нет, бабушка наконец успокоилась. После этого она аккуратно собрала волосы мальчика и перевязала их тканевой лентой.

Причёска была готова, но тут же нашлось новое дело. В переднем дворе уже не оставалось места, чтобы сушить рис, поэтому сегодня его нужно было рассыпать и в заднем дворе. Однако там земля не была вымощена каменными плитами, так что сначала требовалось расстелить сушильные маты.

Задний двор у семьи Ло был большим. Бабушка с внуком расстелили целых три мата, а затем стали понемногу переносить на них рис. Несмотря на преклонный возраст, бабушка была довольно сильной: она могла сама поднять мешок с зерном или, ухватив его, волоком дотащить до мата.

У Бай Чао сил было маловато, поэтому он взял плетёный совок и переносил рис небольшими порциями. Пусть понемногу, зато он мог облегчить бабушке работу.

Они трудились вдвоём уже довольно долго, и оставался только последний мат, когда вернулся Ло Ян. За спиной у него тоже был мешок риса. Поставив его на землю, он снял ремень, которым мешок удерживался на спине, и принялся обмахиваться им, словно веером.

Сегодня времени было в обрез, поэтому Ло Ян не стал задерживаться ни на минуту. Он поманил Бай Чао рукой и, когда тот подошёл, собрался осмотреть его колени.

Вчера он узнал о падении Бай Чао только после того, как они легли спать, а сегодня ушёл из дома ещё затемно. Он даже не знал, насколько сильно тот ушиб ноги.

В семье Ло без особой необходимости не зажигали лампы: это было бы пустой тратой денег.

На свадьбу они купили пару красных свечей, потратив почти двадцать медяков, и дедушка Ло из-за этого едва не лишился покоя. Он даже заявил, что обычай зажигать красные свечи в брачную ночь и оставлять их гореть до конца совершенно неразумен. Зачем позволять хорошим свечам сгорать целиком? Почему бы не погасить их, когда молодожёны лягут спать? Тогда их можно было бы использовать ещё много раз.

Вспомнив красные свечи, горевшие в брачную ночь, Ло Ян невольно посмотрел на стоявшего перед ним худенького гэра.

Свечи, символизировавшие их союз и обещавшие им пройти рука об руку всю жизнь, уже догорели. А вот настоящего супружеского счастья с его фуланом так и не случилось.

— Здоровяк, я красивый.

— Ха? С чего это ты вдруг об этом заговорил?

От одной этой фразы Ло Ян начисто забыл, о чём думал, и только рассмеялся.

Этот маленький гэр и впрямь совершенно не умел скромничать!

Бай Чао ткнул пальцем себя в щёку и с самым невозмутимым видом пояснил:

— Ты всё время смотришь на моё лицо. Значит, я красивый.

Ло Ян поспешно бросил взгляд на бабушку, но Бай Чао ещё не закончил:

— Можешь смотреть. Я разрешаю.

— Ладно-ладно, красивый ты у нас. Давай больше не будем об этом, — поспешно отозвался Ло Ян, чувствуя, как начинает нервничать. Он совершенно не умел справляться с такой обезоруживающей прямотой.

Отведя взгляд, он поспешил сменить тему и закатал Бай Чао штанины. Теперь внимание Ло Яна действительно переключилось на другое.

Увидев на коленях два больших синяка, он тут же нахмурился.

— Как же ты так упал? Да ведь сильно ушибся!

Если бы так упал старик, у него, пожалуй, и коленные чашечки могли бы раздробиться.

Бабушка Ло, стоявшая рядом и перебирающая рис, до сих пор ничего не говорила. Но заметив, что внук украдкой поглядывает на неё с нахмуренными бровями, она наконец призналась, что Бай Чао упал возле ворот.

— И всё из-за твоего дедушки! Даже если он не хотел покупать новую обувь, мог бы найти в деревне старую, но подходящую по размеру. Такая пара обошлась бы всего в несколько медяков. А он у нас такой скупердяй, будто эти несколько монет для него дороже жизни!

Ло Ян и сам уже догадался, в чём дело. Скорее всего, всё было из-за обуви. Вчера вечером, когда они шли на поле, Бай Чао несколько раз спотыкался, но, к счастью, не падал. Тогда Ло Ян не придал этому значения, однако теперь, когда всё выяснилось, он не мог позволить ему и дальше ходить в этих башмаках.

— Бабушка, после завтрака сходи в деревню и купи ему пару обуви по размеру. Деньги не пропадут зря. Для работы он будет надевать старую обувь, а новую — дома или когда пойдёт в гости к родственникам.

— Хорошо. Поем — и сразу пойду.

Бай Чао, стоявший рядом и слушавший их разговор, засиял. Он посмотрел на огромные башмаки на своих ногах и довольно закивал.

Как только у него появится удобная обувь, он тут же швырнёт эти башмаки подальше!

Плохая обувь! Из-за неё он всё время падает!

Бай Чао радовался, и бабушка тоже была счастлива. Изначально она думала, что внук женился на этом гэре лишь для того, чтобы выполнить требования властей, и что сам Ло Ян вряд ли питает к нему какие-то чувства. Но теперь всё, похоже, было совсем иначе. Кажется, внуку действительно нравился его маленький фулан.

Вот и хорошо, вот и прекрасно!

Ведь им предстояло прожить вместе всю жизнь. Если бы супруг не пришёлся по сердцу, это было бы настоящим мучением.

У семьи Ло был всего один ребёнок — Ло Ян. Пусть родные и не говорили об этом вслух, каждый из них в душе считал его самым дорогим человеком. Теперь, когда бабушка Ло поняла, что брак внука, похоже, складывается удачно, она была вне себя от радости.

Её не смущало, что придётся потратить время на поиски обуви, и она не боялась, что люди станут смеяться над их бережливостью: мол, семья такая скуповатая, что даже не захотела купить новую обувь для молодого фулана.

Бабушка хорошо знала, в каких домах деревни есть дети примерно одного возраста с Бай Чао. Она собиралась обойти их одного за другим — где-нибудь да найдётся подходящая пара.

В эти дни все были заняты работой, поэтому приходилось подгадывать время к завтраку: в другое время хозяев, которые распоряжались в доме, могло не оказаться на месте.

Когда бабушка вернулась, люди, работавшие в поле, тоже пришли домой позавтракать.

Едва дедушка Ло уселся на низенькую скамейку у стены, как прямо перед ним пролетел один башмак. Следом полетел второй.

Дедушка тут же вскочил на ноги. Ему было уже не до того, чтобы отчитывать Бай Чао, который как раз снимал обувь: он бросился догонять улетевшие башмаки.

— Ах ты, несносный ребёнок! Зачем ты швыряешь обувь куда попало?! Это же хорошие башмаки, хорошие! Их ещё можно носить!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/27060/3478016