Готовый перевод Sensory Deprivation / Сенсорный сбой: Глубина тишины: Глава 6

В то время Чжоу Цинъянь был еще совсем мал, но ребенок вовсе не обязательно не понимает взрослых дел. Столкнувшись со всем этим, Чжоу Цинъянь не заплакал, он лишь с некоторым сожалением сказал старому К, который был старше его на целый год:

— Если я не буду вести себя пай-мальчиком, то, пожалуй, и вправду стану сиротой.

Сначала старый К не понял смысла слов Чжоу Цинъянь, пока в один прекрасный день родители старого К не развелись и он не переехал к дедушке с бабушкой. Только тогда до него дошло, что именно пытался выразить Чжоу Цинъянь.

Впрочем, старый К вовсе не сильно из-за этого расстроился, а напротив, почувствовал себя гораздо свободнее. Его дедушка с бабушкой были уже в преклонных годах и практически им не занимались, так что он целыми днями пропадал в интернет-кафе и прослыл местным хулиганом. Старому К очень нравилась такая жизнь, но он никогда и помыслить не мог о том, чтобы потянуть Чжоу Цинъянь за собой на этот путь.

Он знал, что Чжоу Цинъянь совсем не похож на окружающих его людей. Чжоу Цинъянь был гением, из тех, кто в будущем может стать великим ученым, и если бы он погубил чужую жизнь, за это пришлось бы поплатиться.

Вот только каждый раз, когда старый К видел, как Чжоу Цинъянь в одиночестве бредет, опустив голову, вдоль дороги, у него на душе становилось тяжело. Есть хорошая старая поговорка: когда Бог закрывает одну дверь, он обязательно открывает другую. Однако старый К считал, что к Чжоу Цинъянь это изречение не применимо, поскольку ту дверь Чжоу Цинъянь захлопнул явно сам, безо всякого участия Бога.

Собачий лай за окном постепенно стих. Чжоу Цинъянь сделал глоток горячей воды из термоса, затем повернулся и шагнул в темную комнату, озаренную мертвенно-бледным синеватым светом, оставив лунный свет одиноко лежать на полу.

Субботнее утро. Будильник прозвенел уже в третий раз, когда Чжоу Цинъянь вдруг сообразил, что каждую субботу утром в Первой старшей школе проходят еженедельные тесты. Он резко сел на кровати, потратил несколько минут на умывание, натянул еще не до конца высохшую школьную форму, подхватил портфель и помчался в школу.

Когда он добрался до класса, остальные уже сидели на своих местах. До звонка оставалось всего две-три минуты. Чжоу Цинъянь торопливо разложил на парте учебные принадлежности, расстегнул пенал и обнаружил, что, похоже, забыл купить карандаш для заполнения бланков. Он уже собирался спросить, нельзя ли одолжить его у Хэ Юэцая, как черный карандаш для ответов бесшумно сдвинули прямо к нему.

Чжоу Цинъянь с некоторым оцепенением глянул на протянувшую ему карандаш Цзян Тань и тихо улыбнулся:

— Спасибо.

Цзян Тань лишь кивнул в ответ и ничего не сказал. В глазах Чжоу Цинъяня мелькнул огонёк лукавства, он закусил губу и уже хотел что-то сказать, но его прервал вошедший с пачкой бланков дежурный учитель, так что пришлось повернуться и приняться ждать вариантов.

Еженедельные тесты в Первой старшей школе длились всего одно утро, обычно проверяя знания по двум предметам. Три основные дисциплины — китайский, математика и английский — чередовались с остальными мелкими предметами; на прошлой неделе были китайский и физика, а на этой — математика и химия.

Поскольку учебный год начался совсем недавно, половина задач в математическом тесте относилась к программе первого года старшей школы, а вторая половина — к новому материалу, изученному в текущем семестре. За исключением последних двух завершающих задач повышенной сложности, все остальные были стандартными, и Чжоу Цинъянь мог получить ответ даже без черновых вычислений.

На экзамен отводилось два часа. Он довольно быстро расправился с первыми заданиями, а дойдя до двух последних, погрузился в задумчивость: мысли унеслись от Большого взрыва к теории эволюции, от синантропа к вспышке третьей научно-технической революции, затем в его голове снова всплыло неказистое лицо старого К, сменившись сальным лицом Ван Эрбая.

При мысли о Ван Эрбае Чжоу Цинъянь подсознательно нахмурился, мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, после чего прикусил колпачок ручки и украдкой покосился на сидевшего рядом Цзян Тань.

Цзян Тань очень сосредоточенно решал задачи. Его длинные ресницы отбрасывали легкую тень под веками, черты лица были резкими и глубокими, а переносица — высокой и прямой, вот только губы казались слишком бледными, из-за чего создавалось впечатление человека, с которым непросто сойтись.

Кончик носа Чжоу Цинъяня едва заметно дрогнул: тот самый слабый аромат сандала обладал какой-то магической силой, мгновенно успокаивая его прежде беспокойное сердце.

— Все смотрят в свои бланки, не заглядывайте к соседям.

Голос наблюдающего за порядком учителя заставил Чжоу Цинъяня вернуться в реальность. Он опустил взгляд на две последние оставшиеся незаполненными задачи, за пару минут заполнил пустые поля и, подняв руку, спросил учителя:

— Учитель, можно сдать работу досрочно, если я всё закончил?

Учитель бросил на него сложный взгляд, перевел взгляд на часы на запястье и кивнул:

— Ладно, написал — сдавай.

Чжоу Цинъянь с бланком в руках поднялся на возвышение у доски. Сидевшие неподалеку те, кто всё еще отчаянно сражался с математикой, то и дело приподнимали головы, провожая его взглядами, а заметив, что он покидает класс, поджимали губы и снова принимались писать.

Едва переступив порог класса, Чжоу Цинъянь сразу же направился в тот самый ларек, куда его вчера водил Хэ Юэцай. Он не успел позавтракать с утра, поэтому просто купил в магазинчике пачку печенья, чтобы утолить голод. Сын хозяина как раз смотрел Тома и Джерри; до начала следующего экзамена оставалось еще немного времени, так что он без долгих раздумий вскрыл упаковку с печеньем и встал рядом, глядя мультик вместе с мальчиком.

Не успела закончиться и одна серия, как из складского помещения за ларьком донеслись звуки ссоры. Хозяйка, только что зашедшая туда за товаром, одновременно копалась в телефоне, ругая мужа за то, что тот шляется где попало и не ночует дома, и направлялась к кассе.

Она ничуть не заботилась о присутствии постороннего клиента. Звонок сбросила, но гнев так и не утих, и она прикрикнула на мальчишку:

— Целыми днями только в телевизор пялишься, марш уроки делать! Вылитый отец, бессовестная ты душа.

Мальчик ничего не ответил. Он бросил быстрый взгляд на Чжоу Цинъяня — его темно-карие глаза слегка влажнели, но он все же послушно выключил телевизор и поднялся, чтобы достать портфель. Чжоу Цинъянь ничего не сказал, вышел из ларька, отыскал безлюдный угол, доел свое печенье и вернулся в класс только тогда, когда пришло время сдавать химию.

Математический экзамен только что закончился, и многие в классе вовсю сверяли ответы, поднимая невообразимый гам. Стоило Чжоу Цинъяню войти через заднюю дверь, как его тут же перехватил Хэ Юэцай.

Толстяк вытаращил круглые глаза и с предельной серьезностью спросил:

— Цинъянь, как у тебя с математикой?

Чжоу Цинъянь моргнул и ответил:

— Нормально?

Хэ Юэцай воодушевился еще сильнее, его щеки надулись, точно у хомяка:

— Тогда что ты выбрал в самом последнем вопросе с выбором ответа?

Чжоу Цинъянь немного подумал и ответил:

— Наверное, D? Я не то чтобы…

Он даже не успел договорить слово «уверен», как Хэ Юэцай с крайним восторгом толкнул Хэ Сыюаня:

— Ну что, старый Хэ, я же говорил, что в последнем вопросе нужно выбирать Дога, а ты не верил! Теперь-то признаешь поражение?

http://bllate.org/book/26975/3251225