Готовый перевод The Sickly Prince is Everyone's Favorite / Любимчик императорского двора: Принц-целитель [Династия Цин]: Глава 4

Лицо молодого императора снова омрачилось глубокой усталостью.

Лян Цзюгун утешил его: «Проснуться — уже благо. Вчерашняя буря миновала, а у маленького агэ своя счастливая звезда, он непременно выкарабкается».

Канси поднялся с места: — Пойдем проверим Иньцзо.

Хотя по порядку рождения Иньцзо числился Шестым принцем, это касалось лишь ныне здравствующих агэ, тогда как умерших в детстве агэ насчитывалось целых восемь, а погибших императорских дочерей — три.

Канси уже слишком много раз переживал боль утраты детей. После стольких ударов, если такое случится снова, в сердце, конечно, по-прежнему будет тяжело, но эта боль неизбежно смешается с оцепенением.

К моменту прибытия Императора Канси длинные серебряные иглы только что извлекли из головы и запястий Линь Жаня, и он сам только-только вывернулся из объятий наложницы Дэ — не благодаря собственным усилиям, а потому что она сама уложила его обратно в постель.

Поскольку длинных серебряных игл он не видел, Линь Жань выбросил их из головы и напрочь забыл о них. Однако он всё еще помнил сладкую кашу, которую пил недавно. Взгляд малыша с отуманенным мозком неотступно следовал за убегавшей миской:

— Сладкая... Нада...

На самом деле в голове Линь Жаня роилось множество маленьких вопросов. Голосок, слетавший с его губ, звучал так странно, незнакомо. И почему-то казалось, что он шепелявит, будто сквозь зубы задувает ветер.

— Сладкая... Не надо. — В смысле, не уходи, еще хочу!

Говорить оказалось невероятно трудно.

Линь Жань смутно чувствовал, что раньше был гораздо сильнее.

Впрочем, сейчас он не стал глубоко задумываться над этими вопрошками и долго гонять их в голове, а просто, повинуясь инстинкту, снова уставился на убегающую миску со сладкой кашей.

Только что, прямо перед этим, пока наложница Дэ закрывала ему глаза, его не только кололи иголками, но еще и обманом заставили выпить горький лекарственный отвар.

Длинную иглу можно было скрыть, закрыв маленькому агэ глаза, а вот от горького зелья так просто не отделаешься — даже с закрытыми глазами обман не удался. Лекарство было горьким-прегорьким, таким горьким, что Линь Жань не удержался и проронил несколько слезинок, чуть не расплакавшись в голос, но всё же стерпел!

Причем те несколько слезинок даже не были вызваны его собственным желанием — глаза сами собой наполнились владой.

После того как ему влили несколько ложек горькой-горькой микстуры, ему наконец дали пару ложек сладкой каши. Но сладости в ней было куда меньше, чем горечи!

Именно поэтому Линь Жань сейчас сверлил глазами убегающую миску: один палец он вытянул вперед, другой вцепился в палец наложницы Дэ, а сам принялся невнятно бормотать, требуя сладенького.

Хотя его разум сильно отупел, малыш всё же довольно чутко уловил, кто жалеет его и кто здесь главный.

Именно в этот момент вошел Канси. Услышав молочный голосок, император слегка стряхнул с лица печать усталости, да и аура вокруг него заметно смягчилась.

— О чем это вы тут толкуете?

С появлением Императора Канси находившиеся в комнате Императорские лекари, прислуга и наложница Дэ поспешно отдали ему почести. Поднявшийся шум наконец заставил Линь Жаня отвести взгляд от убегающей миски с кашей и посмотреть на вошедшего мужчину.

В пустой головке Линь Жаня не возникло никаких мыслей об императорском величии или чем-то подобном, однако он почувствовал, что этот мужчина не так прост. Все вокруг обращаются к нему и кланяются ему, едва войдя, он сразу стал центром всеобщего внимания и выглядел невероятно крутым.

— Ах, сладко! — Впрочем, этот выглядящий столь внушительно мужчина удерживал внимание Линь Жаня совсем недолго: для человека, чья физиологическая оболочка превратилась в малыша, содержимое во рту представляло куда больший интерес.

Наложница Дэ с улыбкой покосилась на Линь Жаня, который снова потянулся ручонкой к миске, и произнесла:

— Иньцзо только что принял лекарство, а теперь хочет чего-нибудь сладенького, просит каши.

Канси тем временем присел на край постели. Лежавший на кровати малыш казался похудевшим почти вдвое, и его цвет лица трудно было назвать здоровым. Тем не менее, пара черных, блестящих глазок, упрямо прикованных к миске, придавала этому личику столько живости и энергии, что он больше не казался болезненным, вызывающим тревогу и жалость крохой.

Сяо Цуй, в чьих руках находилась злополучная миска, испытывала колоссальное давление. Поднимаясь, она слегка развернулась боком, прикрывая миску своим телом и загораживая ее от взгляда маленького агэ.

Линь Жань моргнул своими влажными глазами, поднес крошечную ручку ко рту и засунул палец внутрь, нащупывая пустые десны. Он замер: «Хмм? Беззубые...»

Мда, палец совсем не сладкий.

И всё же, хотя рассудок Линь Жаня сильно оскудел, а прежние воспоминания затянуло пеленой, будто страшный сон, и его словно стерли, превратив в новорожденного младенца (да и мыслительные способности из-за детского тела изрядно притупились), совсем глупым он не стал.

Та миска ведь всё еще где-то здесь.

Линь Жань шмыгнул носом, опустил пушистые ресницы и разочарованно пожевал палец своими молочными рисовыми зубками.

Ребенок, сосущий палец с таким жалостливым и потерянным видом, неизбежно вызывал умиление. Сидевший рядом с Линь Жанем Канси невольно усмехнулся, протянул руку, ухватил малыша за запястье и вытащил его пальчик изо рта.

Запястье ребенка было тоненьким и мягким, и Канси даже не смел применить силу.

Лишившись пальца во рту, Линь Жань повернул головку в сторону Канси. Его блестящие глазенки тоже перевели взгляд на мужчину и, проявляя упорство, потребовали:

— Сладко!

Линь Жань чувствовал, что этот мужчина куда больше распоряжается всем в доме и выглядит невероятно круто, а потому решил попытать счастья и испытать удачу на нем.

Глаза малыша были влажными и чистыми, как воды озера, в них отражалась фигура мужчины. К тому же больной ребенок, так жалобно о чем-то умоляющий... какой родитель сможет устоять? Даже такой отец, как Канси, почувствовал желание уступить.

Канси задумался и обратился к Императорскому лекарю:

— Разве... нельзя ему дать?

Лекарь Лю торопливо ответил:

— Маленький принц уже выпил немало лекарства и каши, если дать еще, у него в животе начнется расстройство.

Канси кивнул и обратился к малышу, который с надеждой ждал его ответа:

— Она остыла. Велю людям подогреть, как разогреют — выпьешь.

Для Канси обмануть малыша не составляло никакого труда.

А потерявший былую сметку Линь Жань широко распахнул глаза и задумался, решив, что Канси согласился. Он остался доволен, счастлив и даже решил, что правильно выбрал человека, похвалив себя за сообразительность и испытав гордость!

Обрадованный малыш расплылся в улыбке: его большие влажные глаза согнулись в полумесяцы, а ротик приоткрылся, обнажив розовые десны и два крошечных рисовых зубика.

http://bllate.org/book/26964/3249336