Готовый перевод Reap What You Sow / По заслугам.: Глава 17. Он стопроцентный гей.

С наступлением глубокой ночи двигатели полностью заглушили. Яхта мирно дрейфовала в открытом море, лениво покачиваясь на волнах.

Дневная суета и удушливый зной сошли на нет, им на смену пришел прохладный морской бриз, даря долгожданное умиротворение.

Яо Чжэнь поднялся на флайбридж и, облокотившись на перила, заглянул вниз. На главной палубе у бассейна Бен со своей пассией вовсю развлекались, устраивая страстные игрища в воде.

Заметив друга на верхней палубе, приятель бурно замахал рукой, созывая компанию:

— Чжэнь, спускайся к нам, давай развлечемся!

Яо Чжэнь отрезал сразу:

— Свали в туман. Я человек благопристойный, к тому же у меня тут жена под боком.

Бен лишь пренебрежительно фыркнул:

— Ну-ну~

В этот момент на палубу поднялся Лян Цзимин, держа в руках два бокала со свежеприготовленным коктейлем, и протянул один парню.

Яо Чжэнь пригубил напиток. На этот раз это оказался персиковый мартини, и он тоже был неприлично сладким.

— Да почему ты опять приготовил такое приторное пойло, — недовольно проворчал мажор. — Признайся, ты просто сам такое любишь?

— Этот напиток идеально подходит молодому господину.

Лян Цзимин требовательно вскинул подбородок и с самым серьезным видом выдал:

— Такой же сладкий и одновременно с перчинкой. Точь-в-точь как ты.

«Мать твоя женщина, это где он таких пошлых подкатов понабрался?» — мысленно содрогнулся Яо Чжэнь, а вслух строго осадил его:

— Ты давай тут не порться мне, язык без костей.

— Это твой друг Бен подсказал, — Лян Цзимин будничным тоном сдал приятеля и сделал глоток из своего бокала. Обжигающий алкоголь хлынул по горлу, оставляя после себя сложное послевкусие.

Он плавно перевел тему разговора:

— Молодой господин не хочет поплавать?

— Вы же надо мной издеваться начнете, — Яо Чжэнь забавно мотнул головой. — Ни за что не полезу. Они там вдвоем милуются, а я что, дурак — третьим лишним у них перед глазами маячить? Да и вообще, я, по-твоему, похож на извращенца?

Лян Цзимин поинтересовался:

— Ты пьян?

С самого момента, как они ступили на борт, парень без остановки дегустировал алкоголь. До глубокого опьянения дело, может, и не дошло, но легкий хмель его разум определенно затуманил.

— Вовсе нет, — Яо Чжэнь упрямо мотнул головой, наотрез отказываясь признавать очевидное.

Лян Цзимин безжалостно сорвал с него маску:

— На самом деле молодой господин просто плавать не умеет, верно?

«Знаешь ведь, а все равно издеваешься, невыносимый тип».

Яо Чжэнь вальяжно выпрямился, протянул руку и едва ощутимо коснулся пальцами щеки Лян Цзимина:

— Чтобы я больше никаких насмешек от тебя не слышал, усек? Иначе немедленно подаю на развод.

Лян Цзимин ловким движением перехватил его неугомонную ладонь и опустил вниз:

— Веди себя прилично.

Мажор проигнорировал его замечание, высвободил руку и ушел на самый нос яхты, чтобы в одиночестве полюбоваться ночным пейзажем.

Здесь не было никаких надстроек, и взору открывалась потрясающая панорама.

Ночное небо, усыпанное мириадами мерцающих звезд, казалось, опустилось к самой воде. Море было абсолютно спокойным, и звездные блики лениво покачивались на зеркальной глади.

Ветер сделался прохладным, вокруг царила звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, тихим плеском волн о борт яхты.

Яо Чжэнь тоже затих. Отрешенно облокотившись на леера, он завороженно созерцал ночной небосвод, изредка делая небольшие глотки из бокала.

Вся его привычная мажорная спесь и эпатаж бесследно испарились, уступив место ленивому, абсолютному расслаблению.

Лян Цзимин встал рядом, буквально в полушаге от него. Понаблюдав за парнем какое-то время, он залпом осушил свой бокал.

— И чего ты на меня так вылупился? — молодой господин повернул голову, и его лицо озарилось хмельной, лукавой улыбкой. — Я, конечно, парень хоть куда, но залипать-то на меня так откровенно зачем?

Лян Цзимин продолжал молча всматриваться в его лицо, и в глубине его темных глаз, казалось, тоже отразился весь этот звездный шлейф. Спустя минуту он тихо спросил:

— Нельзя смотреть?

«...Сам же смотришь вовсю, а еще спрашивает».

В голове Яо Чжэня внезапно зародилась очередная идея. Он вытащил из кармана смартфон и запустил камеру.

Парень придвинулся вплотную, так что его плечо практически намертво прижалось к плечу Лян Цзимина:

— Давай сделаем совместное фото.

Не дожидаясь, пока адвокат выдаст очередную порцию возражений, мажор уверенно вскинул руку с телефоном, подбирая идеальный ракурс на фоне усыпанного звездами неба.

— Смотри в объектив... А, хотя нет, лучше смотри на звезды.

Голос Яо Чжэня прозвучал у самого его уха, обжигая кожу теплом:

— Ну улыбнись хоть немного... Ладно, бог с тобой, можешь не улыбаться, так тоже отлично выйдет.

Лян Цзимин смотреть в камеру не стал. Он плавно повернул голову в сторону, устремив взор на размытую линию горизонта, где ночное небо сливалось с морской гладью.

Яо Чжэнь нажал на спуск. В это мгновение звездный свет казался невероятно нежным, морской бриз — ласковым, и даже вечно холодные, резкие черты лица Лян Цзимина под этим соусом выглядели на удивление мягкими.

Молодой господин с неподдельным азартом опустил голову, чтобы поскорее оценить получившийся снимок.

На снимке под бескрайним куполом звездного неба они стояли плечом к плечу, слегка прижавшись друг к другу у перил. Лицо самого Яо Чжэня было четко освещено, и улыбался он как-то даже глуповато, а вот Лян Цзимин ушел в полумрак, оставив на виду лишь часть профиля. Выражение его лица оставалось загадкой, но жесткая обычно линия челюсти заметно расслабилась, а в глазах, казавшихся прежде бездонными омутами, под звездным светом читалась почти мягкая, глубокая сосредоточенность.

Яо Чжэнь удовлетворенно цыкнул и сохранил кадр в галерее.

Внизу на палубе водные игрища наконец подошли к концу, и Яо Чжэнь тут же рванул к приятелю продолжать банкет.

Лян Цзимин не стал вмешиваться в развлечения молодого господина и сразу ушел к себе в каюту.

Делать ему было абсолютно нечего, поэтому он открыл бортовой ноутбук и углубился в составление проекта соглашения.

С улицы то и дело доносились отголоски грохочущей музыки и пьяный смех. Лян Цзимин медленно стучал пальцами по клавиатуре, то и дело отвлекаясь от текста.

Яо Чжэнь, судя по звукам, набрался уже знатно и теперь заплетающимся языком громко возмущался:

— Да хорош вам при мне сосаться, глаза режет! Строят из себя... Думаете, я тут один, что ли...

Бен со смехом подначивал его в ответ:

— Ну так веди сюда свою половинку! Давай, покажи класс, поцелуй его при всех, а то только языком чесать горазд. А твой мужик забился в угол и плевать на тебя хотел, вообще твой авторитет ни во что не ставит~

Яо Чжэнь огрызнулся:

— Свали.

Слушать этот пьяный бред Лян Цзимину было тошно. Хозяин заявлял, что эта яхта стоит баснословных денег, однако звукоизоляция здесь была откровенно паршивой.

Мужчина порывался было подняться на палубу и уволочь пьяного мажора в постель, но в последний момент заколебался: а имеет ли он на это право?

Молодой господин ведь четко дал понять, что до сих пор его не простил.

Яо Чжэнь догулял до глубокой ночи и приперся в каюту лишь в начале второго. Он наощупь пробирался в темноте, изрядно покачиваясь. Лян Цзимин к этому времени уже давно лег.

Судно было небольшим, спальных мест всего ничего, так что делить одну кровать им приходилось на двоих. Яо Чжэня такой расклад, конечно, не радовал, но алкоголь слишком сильно туманил мозг, чтобы спорить.

Кое-как ополоснувшись в душе, молодой господин залез под одеяло и, наткнувшись на источник тепла, даже не сразу сообразил, что делает. Его ладонь на автомате прижалась к груди Лян Цзимина и лениво помассировала крепкие мышцы. Надо же, какие упругие.

В следующую секунду его запястье перехватили мертвой хваткой и резко дернули вниз. Парень с размаху влетел лицом в матрас и оказался намертво прижат к постели. Лян Цзимин навис над ним всем телом и раздраженно выдохнул прямо в затылок:

— Не рыпайся.

Но хмельной мажор и не думал сдаваться. Его вторая рука ловко скользнула с груди мужчины прямо на рельефные кубики пресса:

— Ты чего голышом спишь? Бесстыдник...

Голос Лян Цзимина стал еще более глухим и опасным:

— Молодой господин, и сколько раз мы, по-твоему, уже спали вместе? Ты до сих пор не выучил, что я терпеть не могу одежду во время сна?

Одежда на нем, вообще-то, была, он спал в легких домашних брюках, просто имел привычку оставлять торс обнаженным.

Глаза Яо Чжэня постепенно адаптировались к темноте, и он отчетливо разглядел хитрый, насмешливый прищур адвоката. Парень заторможенно захлопал ресницами:

— ...Не смей распускать руки, извращенец.

Лян Цзимин без труда заблокировал обе его ладони в один замок:

— Это кто тут еще распускает руки? Кто сейчас приполз под одеяло и начал меня лапать?

Яо Чжэнь включил дурака:

— Я пьян, мне можно.

Но Лян Цзимин на дешевые отмазки вестись не собирался:

— Алкогольное опьянение — паршивое оправдание для наглости.

Молодой господин решил пойти ва-банк:

— Ну и подумаешь, полапал! Ты моя женушка, имею полное право! Вот и буду лапать!

Лян Цзимин уже приготовился устроить ему хорошую встряску, как вдруг сверху, со стороны главной палубы, донеслись отчетливые, ни с чем не сопоставимые звуки: прерывистые женские стоны, шлепки мокрой кожи и мерный, ритмичный скрип кроватных пружин.

Яо Чжэнь окончательно затупил:

— Это еще что за грохот?

Лян Цзимин выдержал паузу и сдавленным голосом уточнил:

— А сам как думаешь?

Звукоизоляция на этой элитной посудине действительно была ниже плинтуса. Главная спальня Бена располагалась как раз уровнем выше, и теперь все эти пикантные, заставляющие краску приливать к лицу подробности их личной жизни эхом разносились по каюте.

После этого вопроса до Яо Чжэня наконец-то дошел смысл происходящего, и он судорожно навострил уши: ...

Наверху страсти накалялись с каждой секундой. И от этого мажор моментально протрезвел. Хмель как рукой сняло.

Колоссальный, невообразимый стыд.

Особенно с учетом того, что Лян Цзимин до сих пор лежал прямо на нем, а его тяжелое дыхание обжигало парню ухо.

Яо Чжэнь на интуитивном уровне почувствовал, что дыхание у адвоката стало подозрительно прерывистым и частым. Мысленно проклиная всех святых, парень запаниковал: этот козел что, умудрился поймать стояк от чужих звуков?!

Он со всей дури брыкнул ногой, пытаясь спихнуть его.

Лян Цзимин просчитал этот выпад наперед, молниеносно прижал его своим весом к матрасу и намертво зафиксировал его лодыжку:

— Я же сказал: не двигайся.

Изначально все было в пределах нормы, однако этот несносный мальчишка без всякого стыда принялся остервенело тереться о него всем телом. Лян Цзимин был абсолютно здоровым, взрослым мужчиной, а не каменным истуканом.

Яо Чжэнь был на грани истерики: в его бедро совершенно четко и ощутимо уперлось что-то очень твердое! Уйди, тварь, свали от меня!

— Ты какого хрена тут возбуждаешься, урод?! — яростно закричал молодой господин.

— Раз уж мы с тобой пара, — Лян Цзимин заговорил хриплым, сорванным голосом, который он изо всех сил пытался сделать ровным, — что удивительного в том, что мое тело реагирует на тебя, молодой господин?

Яо Чжэнь мысленно проклял этого подонка до десятого колена.

«Да если бы я хоть на секунду мог представить, что тебя действительно тянет на мужиков, я бы в жизни не стал устраивать этот цирк!»

— Не смей ко мне прикасаться! — в панике закричал мажор. — Я же четко сказал: между нами все кончено, я тебя не простил!

Лян Цзимин был бесконечно далек от его внутренних потрясений и ужаса. Он лишь глухо отрезал:

— Заткнись.

Яо Чжэнь взмолился:

— Отвали!

В кромешной тьме каюты повисло тяжелое, интимное оцепенение, а сверху тем временем продолжали доноситься ритмичные шлепки и стоны.

— ...Пожалуйста, не надо. Отпусти меня, — Яо Чжэнь первым не выдержал этого давления и позорно сдался, включив заднюю.

Лян Цзимин ничего не ответил. Он продолжал удерживать его еще несколько секунд, ведя тяжелую внутреннюю борьбу с самим собой, после чего с глухим вздохом разочарования резко поднялся со спальника и быстрыми шагами ушел в ванную.

Слушая доносящийся из ванной плеск воды, Яо Чжэнь отвернулся и натянул одеяло до самого носа.

Прикинулся мертвым.

Итог этой комедии оказался плачевным: всю ночь он ворочался с боку на бок, вовсю пучил глаза и так и не смог сомкнуть век.

Парочка сверху отличалась просто запредельной выносливостью, за ночь они успели зайти на кучу раундов.

И как только силы не кончились.

Лишь под утро, когда наверху наконец-то все затихло, молодой господин, у которого от этих звуковых пыток едва не случилось нервное истощение, погрузился в зыбкий, прерывистый сон.

И проспал так до самого обеда.

Сладко потягиваясь, он распахнул стеклянную дверь каюты и вышел наружу. Лян Цзимин стоял на палубе и курил, а сама яхта уже благополучно пришвартовалась у причала.

Услышав шаги, мужчина с сигаретой в зубах обернулся и внимательно оглядел парня с ног до головы:

— Проснулся?

— ... — Яо Чжэнь почувствовал себя крайне неловко. Этот гад вчера как ушел в ванную, так больше в каюту и не возвращался. Он что, вообще всю ночь не спал?

— Я же четко сказал: при мне не курить. Ты вообще меня не слушаешь? — недовольно заворчал мажор, судорожно пытаясь замаскировать собственное смущение.

Лян Цзимин послушно затушил сигарету о стоявшую на столике пепельницу:

— Это твой Бен угостил. Все, больше не буду.

Яо Чжэнь благоразумно решил не допытываться, где тот провел ночь, и не поднимать больше эту скользкую тему. Он просто отвел глаза:

— Ладно, пошли поедим чего-нибудь.

Молодой господин развернулся и зашагал к выходу, а Лян Цзимин как ни в чем не бывало последовал за ним.

Прошлой ночью он кое-как примостился на диване в гостиной и смог задремать только под утро.

И дело было вовсе не в том, что он действительно воспылал какими-то порочными чувствами к этому капризному богачу. Просто за эти часы он окончательно уяснил для себя одну вещь.

Его тело абсолютно четко реагирует на мужчин.

Он стопроцентный гей.

И, как выяснилось, в этом факте не было ничего такого, с чем его внутреннее «я» не смогло бы смириться.

http://bllate.org/book/26905/3299435