Он легко ткнул локтем в бок Лу Шэня:

— Лу-гэ, Лу-гэ.

— Что?

Се Чжушэн загадочно понизил голос:

— Наклонись поближе.

— … — Лу Шэнь снисходительно подался вперёд и тоже тихо спросил: — Что такое?

Се Чжушэн встал на цыпочки, прижался к самому уху Лу Шэня и едва слышно зашептал:

— Что случилось сегодня днём, после того как я заснул?

Лу Шэнь ответил:

— Ничего не случилось.

— Тогда почему Гу-цзе только что так на меня посмотрела?

Лу Шэнь замер:

— Как — так?

Се Чжушэн попытался мысленно восстановить картину:

— Ну, таким очень сложным взглядом, будто я сделал ей что-то непростительное…

Тон Лу Шэня был неопределённым:

— …Ты нафантазировал.

Он выпрямился, опустил взгляд на Се Чжушэна и произнёс:

— Ты так три стебля салата сотрешь до дыр.

— Ой-ой. — Се Чжушэн торопливо выключил воду, обошел Лу Шэня, встал у разделочной доски и взялся за нож.

Пока они вдвоем шептались, словно вокруг никого не было, Цзи Яохуа прислонился к холодильнику и, перекатывая в пальцах личи как грецкие орехи, свирепо уставился на макушку Се Чжушэна.

Вот же, вот же шлюхан! Раньше он так безумно за ним ухаживал, ради какой-то его пустой шутки был готов даже в женской одежде стримы вести, а полмесяца назад ещё околачивался у него дома и без конца звал тетенькой, чтобы задобрить маму, — и вот теперь обращается с ним как с пустого места!

Окучил его, а теперь мечется между парнями и флиртует с его братом! Ещё никогда в жизни он не видел столь омерзительного человека!

Цзи Яохуа заскрежетал зубами: этот ублюдок просто вывел его из себя!

Нет, нельзя всё так оставить! Он перейдёт в наступление, пустит в ход свои чары — этот по фамилии Се точно одумается и привяжется к нему навеки, а уж тогда он бросит его самым жестоким образом!

Он покажет этому мерзавцу, во что обходится оскорбление молодого господина Цзи!

Пылая злобой, он так сильно сжал в пальцах личи, что кожура треснула и сок брызнул ему прямо на руку.

Цзи Яохуа раздраженно цыкнул и уже собирался выбросить фрукт в мусорку.

Но вдруг о чём-то подумал, замер на полуслове и медленно разжал пальцы. На его лице проступило довольное выражение, и он принялся неторопливо очищать личи от кожуры.

Се Чжушэн как раз увлеченно кромсал салат, издавая звонкое тюх-тюх-тюх, как вдруг прямо перед его носом возникло белое сочное личи.

Цзи Яохуа самодовольно заявил:

— На, специально для тебя почистил, ешь давай.

Рука Се Чжушэна соскользнула:

— Тьфу…!

Лу Шэнь мгновенно повернулся:

— Что такое?

На красивых миндалевидных глазах Се Чжушэна моментально выступили слёзы, превратившиеся в чистую влагу, и он со стоном выдохнул:

— …Цзи-дворняга, чтоб тебя.

Цзи Яохуа остолбенел:

— Он что, от умиления расплавился? Стоп, ты разве не должен меня обругать?!

Лу Шэнь нахмурился и оттолкнул руку Цзи Яохуа. Се Чжушэн тем временем зажал левую руку правой: на изящном белом кончике указательного пальца красовался глубокий порез, из которого крупными каплями сочилась ярко-алая кровь.

Цзи Яохуа опешил.

Пальцы связаны с сердцем, и Се Чжушэн от боли заплакал уже физиологическими слезами. Обиженно глядя на свое раненое запястье большими влажными глазами, он надул щеки и принялся дуть на палец.

Услышав шум, подошли девушки. Вэнь Шиянь бросила взгляд на бросающуюся в глаза кровавую рану и тихонько вскрикнула.

Брови Лу Шэня сошлись на переносице. Не глядя ни на кого, он просто взял Се Чжушэна за запястье, сунул его руку под кран и включил воду, чтобы смыть кровь.

Се Чжушэн понемногу пришел в себя, поспешно смахнул с ресниц слёзы и виновато попытался выдернуть руку:

— Всё в порядке, Лу-гэ, тут и рана-то несерьезная, я сейчас пойду пластырь наклею…

— Не двигайся. — Лицо Лу Шэня было холодным. Слегка сжав пальцы на чужом запястье, он не позволил Се Чжушэну вырваться и через плечо бросил: — У кого-нибудь есть йоддицерин?

Вэнь Яо и Гу Юаньцзи покачали головами, а Вэнь Шиянь робко подняла руку:

— У меня! Я сейчас принесу!

Крепко держа Се Чжушэна за запястье, Лу Шэнь потащил его прочь, но тот вдруг запротестовал:

— Подожди!

Обернувшись целой рукой, он выковырял с разделочной доски испачканные кровью кусочки салата, выбросил их и даже попытался помыть нож.

Лу Шэнь, у которого от этого зрелища едва не разболелась голова, с усилием взял его за плечи, увлек из кухни и усадил на диван.

Кровь на пальце останавливалась неохотно и продолжала медленно проступать. Лу Шэнь, нахмурившись, по-прежнему не выпускал его запястье.

Гу Юаньцзи стояла неподалеку и деланным, полным заботы тоном протянула:

— Как же ты неосторожно…

Но в душе её снедала дикая зависть!

В обед она порезала палец, так Лу Шэнь даже не обернулся, а теперь из-за какого-то Се Чжушэна он так переживает!

Она обоснованно подозревала, что этот Се Чжушэн сделал всё специально! В конце концов, в интернете все знают, что он — ходячая воплощенная зелёная чайница, и порезаться ради жалости вполне в его духе…

Лу Шэнь поднял голову, холодным взглядом посмотрел на нее, а затем перевел глаза в сторону:

— Цзи Яохуа.

Цзи Яохуа вздрогнул.

Всё, раз назвал его по имени и фамилии, значит, его гэ до предела разъярен!

Лу Шэнь приказал:

— Извинись перед Чжушэном.

Под ошеломленным взглядом Гу Юаньцзи Цзи Яохуа виновато поплелся ближе, встал рядом с Се Чжушэном и пробормотал:

— Прости, я не должен был… мешать тебе, когда ты резал овощи…

Вокруг крутились камеры, и Се Чжушэну стало неловко, поэтому он поспешно произнес:

— Ничего страшного.

Вот кошмар-то, до чего же они похожи на парочку детсадовцев, которых за ссору отчитал воспитатель!

Глядя на Цзи Яохуа, Се Чжушэн подумал, что в этот момент тот точь-в-точь походил на золотистого ретривера из коротких роликов, которого заставили стоять лицом к стене за провинность.

Ему даже нестерпимо захотелось потрепать его по голове.

Тут подал голос Лу Шэнь:

— Ладно. На кухне на плите еще еда готовится, занимайтесь своими делами. Цзи Яохуа, и ты иди помогай.

— …Ага. — Уныло отозвался Цзи Яохуа, снова покосился на кровоточащий палец Се Чжушэна, тяжело вздохнул и понуро поплелся вслед за Вэнь Яо.

Вэнь Шиянь со стуком сбежала по лестнице вниз, выстроив в ряд на журнальном столике йоддицерин, ватные палочки и пластырь. Гу Юаньцзи бросила взгляд на устроившегося на диване Се Чжушэна, которому Лу Шэнь бережно обрабатывал рану, и закусила губу.

http://bllate.org/book/26850/3229396