Готовый перевод I Stole My Brother's Wife / Украденное счастье: Тайная страсть второго дяди: Глава 14

Только с Се Лином рядом Чэн Синцы мог чувствовать себя в полном успокоении даже без аромата феромонов.

— Сяо Ци, — голос Се Лина отзывался вибрацией в грудной клетке, прямо у самого уха Чэн Синцы, и казалось, что эти звуки идут из самого сердца. — Если ты не поставишь мне Метку, скоро рассветет.

— Тогда я действительно укушу тебя.

Чэн Синцы посмотрел на Се Лина, его глаза ярко сияли, становясь еще более притягательными в полумраке.

Се Лин хрипло выдохнул:

— Давай.

Если бы Чэн Синцы мог улавливать феромоны, он бы понял, что запах рома уже заполнил всю комнату.

Се Лин снова повернулся к нему спиной, позволяя Чэн Синцы прижаться к себе сзади.

Альфе приходится несладко, когда его железу прокусывают. Инстинктивно он хотел сопротивляться — врожденная агрессия поднималась со дна генов, заставляя защищаться от того, кто подчинял его сзади. Но когда феромоны Сяо Ци проникали в тело, он вновь ощущал сладость, проникающую до мозга костей.

Он чувствовал ее не столько обонянием, сколько ощущением того, как этот аромат напрямую достигал центральных нервных механизмов мозга. Прилив феромонов вызывал столь сильное раздражение, что он едва сдерживался, чтобы не опрокинуть прижавшегося сзади человека под себя, безжалостно подчинить его, полностью завладеть этим омегой.

Еще несколько минут назад он думал, что ему всё равно, оставлял ли кто-то до него Метку на Сяо Ци и делился ли тот с кем-то телесной близостью, но теперь эта мысль стала совершенно невыносимой — безумное чувство собственничества зарождалось и расползалось по всему телу.

Следом накатывала боль. Она постепенно расползалась от железы: с легкой переходила в умеренную, а затем в невыносимую, от которой учащалось сердцебиение и перехватывало дыхание. Очень скоро эта боль захватила всё его тело, подавив любые другие эмоции.

Метка ставилась недолго: Чэн Синцы мысленно отсчитал сорок пять секунд и разжал зубы. Не будучи уверенным в силе укуса и боясь поранить Се Лина, он после завершения процесса даже высунул язык, чтобы слегка лизнуть то место, и успокоился, только убедившись в отсутствии металлического привкуса крови.

— Всё, — Чэн Синцы обнял Се Лина за плечи, подавшись вперед, чтобы разглядеть его. — Как ты себя чувствуешь?

Се Лин лежал на боку, обхватив себя руками, тяжело дыша. Чэн Синцы прижался лбом к его лбу и почувствовал, что тот весь покрыт потом.

— Братец Се Лин?

Се Лин не отзывался на зов, и Чэн Синцы немного встревожился:

— Лин-гэ?

— Мм, — Се Лин не хотел заставлять Чэн Синцы волноваться. Реакция на обратную метку у каждого альфы проявлялась по-своему, и, судя по всему, он оказался из тех, кто переносит ее наиболее тяжело. Превозмогая боль, он поднял руку, коснулся лица Чэн Синцы и постарался произнести как можно спокойнее: — Я в порядке, иди пока к себе.

— Я побуду с тобой, — Чэн Синцы замолчал на секунду, а затем добавил: — Я увеличил дозу снотворного для него, он проспит до полудня.

Се Лину потребовалось время, чтобы сообразить, кого именно Чэн Синцы назвал словом он. Чувство собственничества, заглушенное болью, снова заворочалось внутри. Се Лин резко перевернулся, заключив Чэн Синцы в объятия и полуприжав к себе всем телом, и угрожающе произнес:

— А ты не боишься, что я тебя проглочу?

— Не боюсь, — Чэн Синцы тоже обнял Се Лина в ответ, а в его голосе прозвучала капризная, ласковая улыбка. — Братец Се Лин, я тебя очень-очень сильно люблю.

Сквозь щели в неплотно задернутых шторах пробивался рассветный свет, мягко ложась на глаза Се Лина. Небо было седым и затянутым тяжелыми тучами — казалось, снова собирается дождь.

Чэн Синцы исчез неизвестно когда. Протянув руку, Се Лин нащупал на простыне лишь едва уловимый след остаточного тепла.

Внутри него все еще струилась медовая сладость с цветочным ароматом. Хотя самого запаха он не ощущал, плотная аура Чэн Синцы окутывала его со всех сторон, наполняя носовые проходы, железу и мозг, захватывая львиную долю мыслей.

Железа на затылке больше не болела, поврежденная кожа уже затягивалась, но внизу живота все еще ощущалось сильное напряжение.

Сосредоточившись на воспоминаниях, он понял, что после установки Метки прошлой ночью боль была настолько адской, что, даже когда Чэн Синцы открылся ему, он оказался не в силах ничего предпринять. Он помнил лишь то, как провалился в забытье от боли, а перед тем, как погрузиться во тьму, крепко-крепко обнимал Чэн Синцы.

Кажется, они слились в долгом, нежном поцелуе, и неумелые, робкие попытки Чэн Синцы угодить ему несколько раз заканчивались тем, что он неловко прикусывал его язык.

Кончик языка скользил по зубам, и это влажное, мягкое ощущение стерло из памяти большую часть воспоминаний о боли.

Се Лин поднес к губам правую руку, на которой спал Чэн Синцы, легонько поцеловал ее, а затем поднялся — слегка растрепанный — и направился в ванную, чтобы унять разыгравшуюся с утра энергию.

Потратив некоторое время на приведение тела в порядок и открыв окна для проветривания, чтобы окончательно выветрить запах рома, Се Лин не спеша спустился вниз.

Чжу Вэньсяо вовсе не собирался спать до полудня. Когда Се Лин вошел в столовую, Чэн Синцы, Чжу Вэньсяо и маленькая девочка Моли уже сидели за длинным обеденным столом.

— Встал? — Чжу Вэньсяо просматривал новости на планшете и, услышав шаги, перевел взгляд с экрана на лицо Се Лина, участливо поинтересовавшись: — Как себя чувствуешь? Лучше?

— Да, — Се Лин на мгновение встретился взглядом с Чэн Синцы, после чего посмотрел на Чжу Вэньсяо: — Гораздо лучше, только в голове немного кружится.

Чжу Вэньсяо улыбнулся:

— Поедешь после завтрака со мной в город на моей машине, а свою заберешь в другой день. Или я могу попросить водителя отогнать ее обратно.

— Я сам заберу ее как-нибудь.

Се Лин сел напротив Чжу Вэньсяо и Чэн Синцы, рядом с Моли, и повернулся к девочке:

— Доброе утро, маленькая красавица.

Моли как раз отправляла в рот лист пекинской капусты. Услышав это, она замерла, словно удивившись вниманию со стороны Се Лина, пару секунд смотрела на него, покраснела и немного смущенно ответила:

— Доброе утро.

Ощущения были на редкость странными.

Раньше Се Лин совсем не знал Моли, но после завершения обратной метки с Чэн Синцы он почувствовал странную теплоту и привязанность ко всем, кто был дорог Чэн Синцы.

Все восприятие того, что было связано с Чэн Синцы, обострилось до предела. Едва переступив порог столовой, он отчетливо уловил сладковатый аромат омега-феромонов и заметил каждый раз, когда Чэн Синцы крадется за ним взглядом. А еще — дыхание Чэн Синцы, биение его сердца, тепло кожи, хруст сочной груши и помидоров черри на его зубах, еда, мед и утренняя густая истома.

http://bllate.org/book/26827/3224299