Готовый перевод The World of Poetry is a Mess / Саха мира: Мой белый цветок: Глава 3

Спустя несколько дней Се Цзюлоу вызвал Тидена к себе.

Он полулежал в кресле, опершись локтем на подлокотник и поддерживая кончиками пальцев висок, и смотрел на стоящего внизу человека, который опустил голову и молчал.

— Подними взгляд.

Тиден поднял голову.

Се Цзюлоу впился в него взглядом:

— Покажи-ка мне тот фонарь, что у тебя за пазухой.

Тиден поднялся по ступеням к возвышению, где стоял трон, и поставил фонарь на низкий столик перед Се Цзюлоу. Случайно он заметил, что на столе лежали коробочка с румянами и карандаш для бровей.

— Присядь, — произнес Се Цзюлоу.

Тиден отступил на шаг:

— Это было бы нарушением субординации.

Се Цзюлоу подался вперед, опираясь на стол. Одной рукой он подпер щеку, а другой принялся вертеть коробочку с румянами:

— Когда мы виделись в первый раз, ты был с подведенными бровями и накрашенными губами. Почему же сегодня обошелся без них?

— Девятый Владыка ошибается, — ответил Тиден.

— Значит, ошибся, — Се Цзюлоу рассмеялся. — А я-то, решив, что у тебя они закончились, специально велел их раздобыть. Раз ты говоришь, что я ошибся — пусть будет так, но разве не обидно, что хорошая вещь пропадает зря, не растратив моего расположения?

В Десяти вратах Иньсы никто не смел перечить ему.

Даже если цветок по своей воле падает в сточную канаву, а поток воды уносит его прочь, он все равно заставит всё вернуться вспять.

— Я не знаю, как ими пользоваться, — Тиден поднял глаза, скользнул взглядом по рукам Се Цзюлоу, а затем медленно перевел взгляд на его лицо и склонил голову набок. — Девятый Владыка знает?

Он тут же потупил взор:

— Если знаете — научите меня, тогда ваше расположение не будет потрачено впустую.

Се Цзюлоу замер, а затем поставил коробочку с румянами на стол:

— Иди сюда.

Тиден подошел и сел.

Се Цзюлоу развернулся, поставил одну ногу на пол, а другую — на край сиденья рядом с Тиденом, и, наклонившись, принялся подводить ему брови.

Закончив, он взял румяна, набрал немного на кончик пальца, растирая их круговыми движениями, и коснулся центра нижней губы Тидена.

— Открой рот.

Тиден слегка приоткрыл губы. Се Цзюлоу аккуратно распределил краску по всей их поверхности, добравшись до уголков рта. Он чуть наклонил голову, сосредоточенно рассматривая румяна на губах Тидена, пока кончик его носа не коснулся щеки собеседника.

Фитиль свечи с треском вспыхнул.

Тиден опустил веки, чувствуя, как губы Се Цзюлоу, то смыкаясь, то размыкаясь, изредка задевают его лицо.

Он услышал, как Се Цзюлоу тихо прошептал прямо в ухо:

— Какой... вкус у этих румян?

— Девятый Владыка, попробуйте сами, — отозвался Тиден.

Стоило ему договорить, как мир перед глазами завертелся. Коробочка с румянами отлетела на плитки пола, издав звонкий стук. Тиден приготовился к тому, что затылок ударится о жесткий и холодный выступ подлокотника, но широкая, крепкая ладонь Се Цзюлоу уже подставилась, смягчая удар. Тиден запрокинул голову, и их губы слились в страстном поцелуе.

Се Цзюлоу закинул ноги Тидена на широкую кушетку и, втиснувшись коленями между его бедер, заставил того раздвинуть ноги. Он уже собирался распустить пояс на одежде юноши, как вдруг заметил, что того пробивает все более сильная дрожь.

Его пальцы, все еще сжимавшие пояс Тидена, на миг замерли.

— Боишься? — спросил он.

Тиден подогнул ноги, вольно или невольно коснувшись ими поясницы Се Цзюлоу, и, обхватив плечи Владыки руками, все еще затянутыми в кожаные перчатки, нахмурился:

— Холодно.

Се Цзюлоу коснулся его правой руки — кожа действительно была ледяной.

Он резко поднялся, подхватил Тидена на руки и понес в опочивальню.

Уложив его на кровать, поверх двух слоев шелковых одеял, он ощупал все тело — не осталось ни одного участка, который не был бы холодным.

Посреди бессвязных стонов Тидена, чей разум начал путаться, Се Цзюлоу принялся с яростной силой проникать в его тесное, горячее нутро. Когда его мощная грудь и руки заключали человека под собой, со стороны было почти не разглядеть, что в объятиях Се Цзюлоу кто-то есть — лишь тонкие, бледные ноги Тидена обхватывали его поясницу.

Он целовал влажные от пота ресницы Тидена, вновь приникал к его губам, чтобы попробовать размазанные поцелуями румяна. Разум его был полностью поглощен этим существом, он знал лишь высшее наслаждение и не ведал границ, позабыв об осторожности и здравом смысле. Даже если Тиден в своем беспамятстве издавал едва слышный вскрик, у Се Цзюлоу от этого по коже бежали мурашки, и он терял голову на всю ночь.

Проснувшись на следующее утро, Тиден первым делом ощупал подвеску на шее, затем посмотрел на левую руку и, наконец, дотронулся до головы — на месте были обе заколки. Он понял, что Се Цзюлоу прислушался к его просьбе, высказанной до того, как он потерял сознание.

Он просил не касаться этих вещей, и хотя за минувшую ночь все остальное на нем было измято и приведено в непотребный вид, лишь эти предметы остались в полной сохранности и даже не сдвинулись с места.

— Проснулся? — Се Цзюлоу, стоявший за его спиной, приложил тыльную сторону ладони к его лбу. — Вчерашнее было просто чудом: никогда не видел, чтобы тело было таким ледяным, и при этом из него не переставая лил пот.

Тиден приподнялся, опираясь на подушки, и увидел, что Се Цзюлоу уже полностью одет и стоит у кровати — видимо, он лишь наклонился, чтобы заглянуть под полог. Тиден опустил взгляд, пытаясь отыскать свою одежду, и только тогда обнаружил, что нижнее белье на нем сменили.

Он поднял руки, чтобы завязать тесемки, и невозмутимо ответил:

— Привыкну, и перестану так мерзнуть.

— Привыкнешь?

Фигура, уже готовая выпрямиться, на миг замерла в его периферийном зрении. Тиден услышал, как Се Цзюлоу развернулся и вышел из комнаты.

— Твой фонарь на столе, — донесся до него голос Се Цзюлоу, когда тот уже скрылся из виду. — Отныне будешь жить здесь.

В тот вечер Се Цзюлоу вернулся раньше обычного. Как только он переступил порог, перед ним предстала сцена, от которой сердце забилось в тревоге.

Поскольку прошлой ночью он довел Тидена до полного изнеможения и тот уснул лишь на рассвете, а в Уцзечу дни коротки и ночи длинны, Се Цзюлоу полагал, что юноша все еще спит или только очнулся. Он собирался украдкой войти и проверить, не продолжает ли того знобить, но Тиден уже встал и принес таз с водой. Он стоял к двери спиной, погруженный в свои мысли, и даже не заметил, как Се Цзюлоу вошел в покои.

— Что ты делаешь?

Лишь услышав вопрос, Тиден не спеша повернулся.

Се Цзюлоу почувствовал, как в ушах зазвенело, дыхание перехватило, а кровь ударила в голову.

Тиден был накинут лишь в темную шелковую исподнюю рубаху, остальное тело было обнажено. Рубаха была не по размеру — слишком широкая и длинная, она прикрывала лишь бедра, и это была вещь Се Цзюлоу. Та самая, которую он снял, когда они предавались близости.

Все это было бы пустяком, если бы Тиден просто случайно схватил первую попавшуюся вещь, не глядя.

Одной рукой он придерживал воротник, а другую держал на нижней части живота. Ниже живота, между плотно сдвинутыми ногами, все было измазано белой влагой, вытекшей из него. Это были следы их близости; на животе все еще виднелись не сошедшие глубокие отпечатки пальцев.

Тиден стоял в тусклом свете свечи, глядя на Се Цзюлоу холодным, отстраненным взглядом. Его стройные, прямые ноги были покрыты белесыми разводами, струйки которых стекали в подколенные впадины.

http://bllate.org/book/26810/3219836