Готовый перевод The Substitute's White Moonlight HE / Тень для фаворита: Искупление обреченных: Глава 7

Се Цзинтин лишь бегло просмотрел лежащие на столе бумаги, а затем снова перевел взгляд на Лань Цзэ.

Лань Цзэ чувствовал себя не в своей тарелке. Поймав на себе этот взгляд, он тут же опустил голову, словно напуганный кролик, и замер на коленях, не смея даже шелохнуться.

— Это ты написал? — спустя долгое время спросил Се Цзинтин.

Лань Цзэ прижал пальцы к краю рукава. Он едва не решил, что Се Цзинтин всё понял, и, набравшись храбрости, просто кивнул.

При всей невероятной красоте Се Цзинтина и его мягком, спокойном голосе, Лань Цзэ всё равно ощущал исходившее от него огромное давление и до смерти боялся выдать себя. Он опустил глаза на свои рукава — ткань слегка помялась, и он украдкой начал её разглаживать. Почему Се Цзинтин задал такой вопрос? Неужели Сюцай написал какую-то несусветную чушь?

— Посредственные способности, пустые слова, суетливый слог, — спокойно вынес вердикт Се Цзинтин.

Лань Цзэ, опустив голову, ловил каждое слово. Если бы Сюцай умел писать статьи, способные впечатлить Се Цзинтина, он вряд ли бы провалил экзамены. В своё время Се Цзинтин блестяще сдал все три этапа государственных экзаменов, заняв первые места. Ходили слухи, что он был одаренным юношей с невероятным талантом, чьи сочинения заносили в исторические хроники, а премьер-министры трех династий осыпали его похвалами, каких не удостаивался никто другой.

Вспоминая шепот слуг, Лань Цзэ не удержался и украдкой поднял взгляд на человека, сидевшего на главном месте. Если бы не кастрация… возможно, сейчас он уже был бы женат и занимал пост правого премьер-министра.

Лань Цзэ невольно скользнул взглядом ниже пояса Се Цзинтина и тут же наткнулся на ответный взгляд. Он смущенно отвел глаза, чувствуя, как кончики ушей заливаются жаром.

Пока он отвлекся, Се Цзинтин повторил свои слова:

— Раз уж у тебя сейчас есть время, перепиши всё здесь заново. Можешь не спешить, я не тороплюсь.

Лань Цзэ опешил. Он инстинктивно поднял голову. Взгляд Се Цзинтина был мягким, и, казалось, он совершенно не считал свою просьбу чем-то чрезмерным. Если бы Сюцай переписал всё за пять медяков — другое дело, но Сюцая-то здесь нет.

— Верховный евнух… боюсь, сегодня не получится, — тихим голосом произнес Лань Цзэ, чувствуя неловкость от собственной лжи.

Се Цзинтин проявил заботу:

— Ты плохо себя чувствуешь?

У Лань Цзэ по спине пробежал холодок, а сердце заколотилось в бешеном ритме. Никаких подходящих оправданий в голову не приходило, поэтому, услышав вопрос Се Цзинтина, он решил ухватиться за этот шанс:

— Сегодня мне действительно не по себе. Пожалуй, простудился вчера.

Он прижал руку к груди, делая вид, что ему нездоровится.

— Вот как? Я немного разбираюсь в медицине, давай посмотрю, — сухо сказал Се Цзинтин. — Подойди сюда.

Лань Цзэ никак не ожидал такого поворота. Он замялся на месте, не желая подходить. Под пристальным взглядом Се Цзинтина он понимал: если Верховный евнух действительно сведущ в медицине, то легко распознает, что никакой болезни нет.

Лань Цзэ неохотно поднялся. От волнения лицо горело, а взгляд то и дело падал на узор из летящих рыб и благоприятных облаков на одеянии стражи. Это Одеяние летящей рыбы казалось ему сейчас обличьем демона-ракшасы, несущего смерть.

А перед ним сидел глава этих демонов.

Лань Цзэ, красный и дезориентированный, подошел к Се Цзинтину. Ноги стали ватными и непослушными.

— Просто садись.

У Се Цзинтина был холодный взгляд, но в глубине глаз таилась мягкость, создававшая иллюзию, будто он смотрит на человека с нежностью. Под этим взглядом по спине Лань Цзэ снова пробежал холодный пот. Не смея смотреть на Се Цзинтина, он уставился на вышивку белой магнолии на его вороте и сел, скованный ужасом.

— При простуде обычно не болит в груди.

Перед глазами маячила безупречная линия подбородка и тонкие, холодные на вид губы. Однако их цвет был пугающе ярко-алым, словно окрашенным персиковым соком, — красота, достойная пугающего и прекрасного призрака.

Рука Се Цзинтина коснулась его головы. Лань Цзэ ощутил прохладную ладонь, и ему показалось, что над его головой занесли лезвие ножа.

— Жара нет, но ты сильно вспотел. В этой комнате вроде бы не холодно.

Се Цзинтин находился так близко, что Лань Цзэ мог разглядеть его зрачки — абсолютно черные, похожие на две бездонные пучины, наполненные темной водой.

Стоящий на коленях юноша выглядел неестественно, его лицо пылало от лжи, а влажные глаза казались такими жалким, словно у загнанного в угол зверька, который от страха не смел пошевелиться под прикосновением. Взгляд Се Цзинтина скользнул по нему, будто острое лезвие, заставив шею юноши покраснеть до корней волос. Лань Цзэ сжал губы, дрожа от страха.

— Я… я не знаю, что со мной. С самого вчерашнего дня болит голова, а в груди тяжесть.

Лань Цзэ почувствовал едва уловимый аромат, похожий на запах заснеженных ветвей в зимнюю стужу — холодный и горький.

— Раз так… — Се Цзинтин уже хотел было что-то сказать, но, взглянув на выражение лица Лань Цзэ, промолчал. — Тогда сегодня оставим это. Возвращайся и как следует отдохни.

Лань Цзэ почувствовал, будто его помиловали. Если шел он сюда медленно, то теперь боялся показать излишнюю поспешность, поэтому поднялся неторопливо.

— Благодарю вас, Верховный евнух.

Уходя, он оглянулся. Се Цзинтин сидел за письменным столом, его профиль напоминал изящную картину — как одинокая цветущая слива на снегу или ветвь коричного дерева в лунном свете. Он был подобен холодной луне, но при этом обладал ослепительной, чарующей красотой.

Оказавшись за дверью и избавившись от давящего присутствия Се Цзинтина, Лань Цзэ облегченно выдохнул. Он вспомнил, что забыл внутри свои экзаменационные листы, но возвращаться туда не собирался.

Так как он сослался на болезнь, в последующие дни Се Цзинтин его не вызывал, и вопрос с экзаменационной работой сошел на нет.

Лань Цзэ радовался, что ему удалось выкрутиться. Однако тот факт, что его вызвали из заднего двора в Главный зал, не остался незамеченным. Хотя слуги особо не судачили, кое-кто всё же взял это на заметку.

Пока он отдыхал в своем дворике, к нему часто захаживал Чжан Юаньчунь. Если судить по нынешнему положению Лань Цзэ, Се Цзинтин всего лишь считал его обычным слугой, но Чжан Юаньчунь ежедневно наведывался по два раза, выпытывая у прислуги всё о происхождении Лань Цзэ.

http://bllate.org/book/26803/3218025