Готовый перевод The Fish in the Pond / Черный лотос на троне: Возвращение из небытия: Глава 15

Вэнь Чжо бросил на него косой взгляд: — Если ты и дальше будешь так попустительствовать, кто знает, в какой день —

— Разве Высочество не должен сам ждать этого дня? — с улыбкой прервал его Шэнь Ми.

Вэнь Чжо произнес: — Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь?

Шэнь Ми покачал головой: — Не смею.

Лицо Вэнь Чжо, только что бывшее мягким, вновь стало бесстрастным. Он резким движением швырнул императорский указ с наставлениями по этикету прямо ему в грудь: — Раз ослеп, так найди кого-нибудь, чтобы прочел тебе вслух.

Так называемая церемония проверки печати на практике была не слишком сложной, но поскольку в Резиденции наследного князя Нинъань имелся лишь Шицзы и отсутствовал титул хоу, Шэнь Ми предстояло лично разыграть эту сцену перед самим императором.

В тот день на утренней зале все чиновники гражданских и военных ведомостей выстроились перед дворцом Сюаньци в ожидании. Они надеялись хоть раз воочице увидеть, как эта язва по имени Шэнь Ми послушно и чинно шествует в роскошных одеждах, чтобы исполнить предписанный ритуал и вознести благодарность за милость. Однако они никак не ожидали, что важные государственные дела уже подходили к концу, а следа Шэнь Ми все еще не было видно.

Видя, как выражение лица восседающего на высоком троне Вэнь Чжо становится все более мрачным, сановники принялись один за другим поддакивать и подливать масла в огонь, пользуясь случаем, чтобы вволю поносить Шэнь Ми за презрение к императорскому величию.

Министр ритуалов У Силоу и вовсе считал происходящее чистым безумием. Будучи уже в преклонных летах, он из последних сил напрягал ум и трудился над составлением этого свода правил для этакого негодяя, но в самых смелых расчетах не мог предположить, что Шэнь Ми осмелится прилюдно растоптать указ, собственноручно изданный Вэнь Чжо.

Охваченный яростью, он тут же рухнул на колени и стал горько обличать Шэнь Ми в чудовищной заносчивости, дойдя до того, что начал колотить себя в грудь и поминать изданные Прежним императором строгие указы о почитании ритуалов, некогда внедрявшиеся по всей стране.

Труды всей его жизни, десятилетия упорного труда, принесшие мир и стабильность, какой-то чужак с сомнительным происхождением счел пустым звуком — с какой стати этот Шэнь Ми вообще на это решался?!

Вэнь Чжо услышал это, и его зрачки опасно сузились. Он долго хранил молчание, отчего стоявшая перед ним придворная знать изнемогала от тревоги и страха, обливаясь градом холодного пота под осенним небом.

Когда напряжение достигло предела, вперед вышел канцлер Яо Цинцюй. Он заявил, что исполнение Вэнь Чжо предсмертной воли Прежнего императора было делом абсолютно справедливым и логичным, но в данный момент Шэнь Ми растоптал достоинство всех чиновников, превратив ритуал проверки печати в детскую забаву, и выказал полное пренебрежение к благодеяниям регента, позволив себе неслыханную вольности — это поистине возмутительно.

А раз Регент взял на себя бремя надзора за государственными делами, ему, естественно, надлежало заботиться об общей картине. И в этом вопросе, какими бы ни были обстоятельства, следовало дать вразумительный ответ всем собравшимся сегодня министрам.

Услышав, как уважаемый господин канцлер подал голос, остальные сановники, которые давно рвались высказаться, но не смели, мгновенно обрели уверенность. Они с важным видом подобрали подолы чиновничьих халатов и рухнули на колени прямо посреди тронного зала, после чего с горечью и досадой завопили: — Наследный князь Нинъань ведет себя крайне дерзко, открыто попирая установленные нормы! Это проявление неверности по отношению к Вашему Величеству и неуважения к Высочеству! Мы умоляем Ваше Величество покарать преступника!

Министр финансов Гу Фэнмянь рыдал так горько, что лицо его покрылось слезами и соплями, попутно выложив перед лицом всех чиновников всю подноготную тех старых обид, о которых он изо дня в изощренной форме подавал меморандумы изо дня в день.

Тогда, в деле о поджоге в борделе, в том огне оборвалась жизнь одного из членов его семьи.

Когда Прежний император был жив, он занимал при дворе скромную должность и время от времени то прямо, то обиняком тыкал Прежнего императора в его уязвимые места, заставляя вспоминать о том происшествии. Однако его собственные тайные махинации с взятками и коррупцией давали недоброжелателям повод для обвинений, чем Прежний император крепко держал его на крючке. В конце концов ему пришлось смириться со своей участью, и лишь благодаря этому он сумел сберечь чиновничью шапку на голове до сего дня.

Теперь же Прежний император скончался, все улики, служившие угрозой для него, были уничтожены, а государственные дела, управляемые лишь марионеткой — Маленьким императором, качались на ветру подобно хрупкому яйцу. К тому же, чего стоило ожидать от Регента, выросшего в заброшенном горном монастыре на окраине, способен ли он вообще поднять хоть какую-то волну на остатках былого величия Цзяцзин?

Прежняя покорность и ревностное служение долгу были лишь проявлением беспомощности в смутные времена, когда проще было уступить ради стабильности, но позволять вытирать о себя ноги снова и снова — это поистине верх ничтожности. Он служил при двух императорах, с какой стати ему сейчас унижаться ради какого-то проклятого демона, которого все ненавидят и желают ему смерти?

И он произнес: — Пережив боль утраты сына, я все эти годы не смыкаю глаз по ночам и не могу найти душевного покоя. В свое время Прежний император помнил о том, что этот непутевый и упрямый Шэнь Ми остался сиротой, и не стал углубляться в расследование. Но ныне тот не только не оценил проявленного милосердия, а напротив, стал вести себя еще более разнузданно и самонадеянно! Если Высочество и впредь намерен покрывать его, это ранит сердца всех верных и преданных подданных!

На самом деле за столько лет на счету Шэнь Ми накопилось немало официальных и неофициальных преступлений. Почти каждый из стоявших в зале чиновников жаждал заставить его расплатиться кровью. Стоило Гу Фэнмяню вновь поднять эту старую тему, как сдерживаемый гнев прорвал плотину, хлынув неудержимым потоком.

Чиновники гражданских и военных ведомств падали на колени, рыдая кровавыми слезами, и на все лады проклинали Шэнь Ми, утверждая, что сам небесный суд покарает столь мерзкого человека. За исключением нескольких рьяных слуг государя, которые все еще робко жались позади остальных, не смея выразить своего мнения, лишь Вэнь Хэн стоял с нахмуренными бровями и прямой, как стрела, спиной.

Вэнь Чжо, до этого безмятежно опустивший взгляд, приподнял веки, бросил на Вэнь Хэна взгляд и произнес: — Почему же господин Вэнь не опустился на колени?

Сердце Вэнь Хэна ёкнуло, и он тут же подобрал подол халата, опускаясь на колени и выражая преданность: — Да будет Высочеству известно, мне нечего добавить и не в чем излить свои чувства.

Вэнь Чжо легко усмехнулся, перевел взгляд на середину зала и с наигранным видом произнес: — Этот ван прекрасно понимает, что Шэнь Ми отягощен тяжкими грехами, и изначально вовсе не собирался вечно защищать его. Но оставить его в живых — таково было собственноручно написанное предсмертное повеление Прежнего императора. К тому же этот упрямец сейчас ослеп и изнурен тяжелыми болезнями, судя по всему, жить ему осталось недолго. Тело Прежнего императора еще не остыло, его чистая душа на небесах еще не рассеялась, неужели вы и впрямь намерены сегодня проявить такую непреклонность и заставить этого вана предать его смертной казни?

У Силоу возразил: — Но презрение к императорскому величию — это величайшее неуважение, заслуживающее суровой кары!

Гу Фэнмянь тоже подхватил: — Мы надеемся, что Ваше Величество проявит проницательность.

Мысли Вэнь Цинь давно витали где-то за десять ли отсюда. Неожиданно услышав свое имя, он счел это забавным и уже собирался вставить пару слов, как вдруг услышал, как сидевший рядом Вэнь Чжо холодно и неожиданно бросил: — И какого же наказания для Шэнь Ми желает господин У?

В глубине души У Силоу, конечно, хотел бы предать его смертной казни, но сходу подобрать подходящее наказание он не мог.

Если наказать слишком сурово, то, учитывая свойственное Вэнь Чжо стремление сгладить острые углы и обратить великое в малое, тот непременно уцепится за его скрытые мотивы и превратит его самого в мишень. Если же назначить слишком мягкое наказание, то весь смысл сегодняшнего похода против Шэнь Ми будет потерян. Побледнев лицом, он был вынужден кое-как сгладить углы и напускным тоном произнести: — Сегодня здесь присутствуют все чиновники, и я, разумеется, полагаюсь на мнение всей придворной знати.

Вэнь Чжо легкомысленно усмехнулся и, повернув голову, с неожиданной сговорчивостью обратился к Вэнь Цинь: — А что думает по этому поводу Ваше Величество?

Вэнь Цинь посмотрел на эту его улыбку, не предвещающую ничего хорошего, и почувствовал, как по спине пробежали мурашки: — Пусть дядя решит все по своему усмотрению.

http://bllate.org/book/26770/3209592