Праздные зеваки в чайных и кабаках гадали наперебой о том, какому наказанию и какой смерти предадут преступника, а любители чужих зрелищ толпились в публичных домах и питейных заведениях, рассчитывая знатно нажиться на тотализаторе.

Однако Регент, единственный, кто мог вынести окончательный приговор Шэнь Ми, судя по всему, вовсе не собирался с ним расправляться. Напротив, он всерьёз озаботился связями этого маленького негодяя в Столичном округе.

— Этот ван помнит, что лет десять назад его репутация была не столь скверной, — Вэнь Чжот потер переносицу, глядя на министра финансов Гу Фэнмяня, и рука его, поддавшись необъяснимому порыву, вывела пальцем имя Шэнь Ми прямо на полях официального доклада.

Дежурный евнух бросил косой взгляд на его кончики пальцев:

— После тех событий... Наследный князь Нинъань, кажется, что-то пережил.

— Что именно? — спросил Вэнь Чжо.

Дежурный евнух покачал головой:

— Точно неизвестно, но поговаривают, что в один из дней, стоило шицзы вернуться во дворец из императорской резиденции, как его нрав круто изменился.

Вэнь Чжо невольно нахмурился:

— Прежний император всегда баловал его и уж точно не позволил бы кому-либо обижать мальчика у себя на глазах.

Дежурный евнух приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же замолчал.

Вэнь Чжо поднял взгляд и отложил доклад:

— Что он увидел во дворце?

Дежурный евнух опустил длинные брови:

— Старому слуге лишь известно, что шицзы проводил время в дворцовом Книгохранилище. Слыхивали, будто в тот период он проявлял немалый интерес к разрозненным историческим хроникам Бэйчэня и неофициальным летописям.

Вэнь Чжо поджал губы, и его темные глаза устремились на стоявшего перед ним евнуха.

Ноги дежурного евнуха слегка задрожали; он потупил взор и продолжил:

— Однако после того случая по дворцу поползли слухи, будто наследный князь Нинъань сошел с ума.

Услышав это, Вэнь Чжо легко нахмурился.

Край неба обагрился бледным рассветным светом. Утренние тучи, сотканные из алой зари и легкой дымки, повисли над рекой Хунъин, сливаясь в привычную всем картину туманной живописи тушью. Созвездия угасали одно за другим, и Цзинду в часы морозной осени неизменно окутывался этим пронзительным, словно недоступным для земных забав небесным пейзажем.

Укутавшись в шубу из мягкого меха, Шэнь Ми сидел возле небольшого окна с узорчатой решеткой в форме цветка сливы. Чуть приподняв веки, он отрешенно смотрел вдаль, а его тонкие губы, приоткрывшись в беспамятстве, беззвучно выговорили имя:

— Вэнь Минь.

У Вэнь Чжо — Регент, чья слава гремела нынче на весь Цзинду, — было второе имя Минь. Он родился в день осенних заморозков, отсюда и выбрали это имя.

Когда он еще не вступил в должность Регента, то жил вне императорского дворца. В прошлые годы Император Чанцзин брал его с собой в храмы возжигать благовония и возносить молитвы Будде. Как-то раз по дороге им встретился странствующий старый монах. Почувствовав кармическую связь, он ухватил юного Вэнь Чжо за руку и нагадал ему судьбу. Толкование предсказания затрагивало многое, но на одной фразе старец вздохнул трижды:

Глубокие покои, горе разлуки и гибели, одиночество и погибель в уединении, обреченные на то, чтобы стать полным отшельничеством.

Под глубокими покоями, разумеется, подразумевался императорский дворец Цзинду, а смысл предреченного одиночества ускользал от понимания. Окружающие хотели было расспросить подробнее, но монах лишь опираясь на посох удалился прочь.

На этом всё и закончилось.

Питая благоговейный трепет перед богами и Буддой, Чанцзин последовал первой половине пророчества: он отыскал уединенный, тихий древний храм и отправил туда Вэнь Чжо.

Тот ссыльный приют затянулся больше чем на десяток лет, и за все это время юношу так и не позвали обратно во дворец.

Если бы перед самой смертью Император Чанцзин не оказался в положении, когда некому доверить государственные дела, он, пожалуй, никогда бы не посмел нарушить предсказание и вернуть Вэнь Чжо указом.

Если подумать, Шэнь Ми все эти годы слышал о нем лишь из чужих уст, но их настоящая, осмысленная встреча произошла еще с десяток лет назад. Воспоминания о той мимолетной встрече давно истлели, превратившись в бесследную пену, и обрывочные образы растаяли в мгновение ока.

Единственное, что четко сохранилось в памяти — это то, как Вэнь Чжо тайком сунул ему в руку ключ, когда он, охваченный порывом, пробирался к заднему входу в Книгохранилище.

Тогда он забыл поблагодарить его, а за прошедшие десять лет и вовсе решил выкинуть всё из головы окончательно.

От тяжелых, затуманенных воспоминаний в нем взыграл норов. Нахмурившись, он взмахнул рукой и смахнул с подоконника селадоновую вазу, задев попутно чашки и чайник на столике — те покатились следом, гремя и падая.

Звонкий грохот разнесся по комнате, перепугав толпу слуг, ожидавших во внутреннем дворе.

Шэнь Ми искренне не понимал: отчего его бренные, угасающие кости требовали столько внимания и столько людей должны были хлопотать вокруг? Но тут же мысль вернулась в прежнее русло: он — пожалованный прежним императором наследный князь Нинъань, чье былое фаворитство не уступало положению принцев крови, и причитавшиеся ему почести не позволяли оставаться в тени, даже если бы он сам этого захотел.

Какая ирония.

Он рассмеялся в голос и со злости разнес вдребезги новую краснолаковую керамическую вазу, которую только что принесли слуги. Обезумев окончательно, он выгнал всех за дверь и намертво задвинул темно-коричневые створы.

Управляющий в тревоге колотил в дверь снаружи и кричал, не смея при этом всерьез тревожить его покой: подобные приступы случались слишком часто, и стоило кому-то докучать ему в такие минуты, как гнев князя разгорался лишь сильнее.

Управляющий остался стоять у порога, не отходя ни на шаг и прислушиваясь к звукам изнутри, попутно отправив гонца во дворец.

Заслышав, что в комнате наконец стихло, он с облегчением перевел дыхание и уже собирался вернуть посланных слуг, как изнутри донеслось несколько глухих ударов.

Управляющий похолодел от ужаса и велел слугам выломать оконную раму. То, что предстало их взорам, заставило глаза Шэнь Ми обагриться кровью — пугающее, режущее глаз зрелище.

Это зрелище до ужаса испугало всех присутствовавших.

А он всё смеялся. Услышав, что в комнату кто-то ворвался, он продолжал хохотать — истерично, упоительно, так истошно, словно выскребывал из глубин души накопившуюся за долгие годы горечь, стремясь очистить разум и тело до конца...

Вэнь Чжо только-только выслушал доклады по государственным делам на утреннем совещании, как ему донесли весть: Шэнь Ми ослеп.

Стоило выехать за дворцовые ворота, как улицы и переулки гудели от разговоров — все только и судачили о том, что наследный князь Нинъань окончательно рехнулся.

Когда Вэнь Чжо переступил порог Резиденции наследного принца, его руки слегка дрожали.

Мнение о том, что Шэнь Ми подобен лучезарному горному пику и отличается благородным, мягким нравом, Вэнь Чжо составил, глядя на его чуть приподнятые удлиненные глаза миндалевидной формы. Много лет назад он случайно увидел его во дворец и с тех пор больше ни у кого не встречал взгляда, который мог бы сравниться с его глазами.

http://bllate.org/book/26770/3209580