Готовый перевод Rebirth: My Wife is a Drama Queen / Возрождение: Моя супруга — мастер драмы: Глава 9

Кто бы мог подумать, что трактирный слуга окажется еще проворнее: подобно зайцу, он подскочил к двери и захлопнул её. Дуань Сун, глядя на это, невольно восхитился: сразу видно — профессионал своего дела, привыкший работать бегом. Стоило одному человеку совершить первое действие, как за ним последовали второй и третий. Дуань Сун потянул Лян Чуньюя назад, и вскоре все трое были скручены дюжиной других людей, а хозяин заведения тем временем побежал звать стражу.

Когда явились стражники из уездного управления, они во всем разобрались, записали имена остальных присутствующих в зале и увезли троих смутьянов. На следующий день все, кто участвовал в поимке преступников, могли отправиться в уездную управу за денежной наградой.

Дуань Сун не желал дольше оставаться в центре всеобщего внимания, поэтому увел Лян Чуньюя обратно в комнату.

— А у тебя отличная память, — похвалил Дуань Сун. Сам он тоже видел те портреты, но сейчас не мог припомнить о них ни единой детали.

Лян Чуньюй обрадовался похвале, обхватил лицо Дуань Суна руками и внезапно чмокнул его в щеку. Улыбка так и застыла на лице Дуань Суна. Разговаривать — так просто разговаривать, зачем же целоваться? Какой-то сплошной броманс...

Дуань Сун вместе с Лян Чуньюем отправился в уездную управы за наградой. Им выдали чуть больше двадцати лянов — по меркам обычных людей сумма оказалась весьма солидной. Хотя в телесериалах тамошние герои в исторических нарядах, казалось, совсем не нуждались в деньгах и оперировали тысячами и десятками тысяч лянов, на деле простой крестьянин порой не мог заработать и двадцати лянов за целый год.

Дуань Суну стало любопытно, какое же преступление совершили эти трое, раз власти не пожалели столь крупных денег на их поимку. Он расспросил об этом одного из стражников и выяснил, что разбойники прибыли с севера. Сговорившись еще с двенадцатью подельниками, они ограбили посольскую миссию небольшого западного государства и похитили дары, предназначавшиеся в подарок правителю Ваньго.

Какая дерзость, подумал про себя Дуань Сун. Получив деньги, он запряг повозку, усадил Лян Чуньюя, и они вернулись в деревню Уай. Едва ступив на землю, Лян Чуньюй заприметил шеренгу утят, вышагивавших по деревенской тропке — за крупной уткой аккуратно семенили малыши. Забыв обо всем, Лян Чуньюй пристроился следом и принялся комично подражать их походке.

Дуань Сун не удержался от улыбки, а затем, занеся в дом покупки в обеих руках, переступил порог. Он совершенно не боялся, что Лян Чуньюй убежит далеко: этот парень привязался к нему едва ли не намертво. Наверное, дело было в синдроме утёнка — в конце концов, будь он в своем уме, то наверняка держался бы от него как можно дальше.

Во дворе уже почти всё преобразилось: дорожки вымостили речной галькой, ветхие строения подлатали. Не хватало только мебели, да и кровати стояли старые — за исключением одной, которую закончили собирать только сегодня. Едва Дуань Сун вошел, мастера наперебой стали здороваться с ним. Он зарекомендовал себя как щедрый наниматель, поэтому и работали они споро.

— Через сколько дней закончите? — поинтересовался Дуань Сун, опуская ношу и обращаясь к их главарю — самому пожилому на вид, но искуснейшему мастеру на несколько десятков ли вокруг.

— С самими домами уже покончено, вся заминка в мебели. Делать её с нуля — дело небыстрое.

Дуань Сун задумчиво кивнул и спросил:

— Мастер Лю, а у вас нет ничего готового?

Раз уж они собирались заселяться прямо сейчас, логично, что всё требовалось как можно быстрее. Мастер Лю кивнул: кое-что готовое действительно нашлось, правда, простоватое на вид, в основном из бамбука.

Когда с мебелью вопрос был улажен, мастер Лю неожиданно поинтересовался:

— Одна комнатка пока пустует, что там планируете ставить?

Дуань Сун ответил, что туда вообще ничего не нужно. Мастер Лю хоть и удивился, но допытываться не стал. На самом деле пустующую комнату Дуань Сун собирался превратить в тренажерный зал. Он думал обустроить его на улице, но стоило ему взглянуть на грязь под ногами и вспомнить любопытные взгляды соседей, как даже его крепкие нервы начали сдавать.

Как только наступил час ужина, мастера разошлись по домам. Дуань Сун принялся застилать постель, радуясь от всей души тому, что отныне ему больше не придется делить кровать с Лян Чуньюем. Когда всё было готово, вернулся и сам Лян Чуньюй. Отыскав Дуань Суна, он обвился вокруг его талии, словно коала, и прижался спиной.

— Я голоден, я устал, — пожаловался Лян Чуньюй.

Дуань Сун разгладил покрывало, повернулся к нему и сказал:

— Присядь пока, я пойду приготовлю ужин.

В такие моменты Лян Чуньюй вел себя на удивление тихо. Дуань Сун отправился на кухню. Первые дни они питались готовой едой, купленной у местных крестьян, но он понимал, что долго так продолжаться не может. К счастью, готовить он умел. В его родном крае стряпня традиционно считалась мужским делом; правда, сам он из-за холостяцкой жизни редко готовил для семьи, но это не мешало отцу в свое время обучить его азам кулинарии.

Поэтому для Дуань Суна приготовление еды не представляло особой сложности. Другое дело, что в этой эпохе даже такое простое занятие таило подвох: для начала ему пришлось освоить разведение огня. Первые дни каждый раз оборачивались настоящим кошмаром, но за последние пару дней он наконец приноровился.

Он сварил немного белого риса, сделал легкий овощной салат и приготовил одно горячее блюдо. К тому моменту, как всё было готово, уже почти совсем стемнело. Стоило расставить тарелки на столе, как Лян Чуньюй тут же устроился на стуле. Однако он не бросился сразу хватать палочки, а дождался, пока сядет сам Дуань Сун. Даже после потери рассудка и памяти в манерах Лян Чуньюя порой проскальзывало прекрасное воспитание.

— Вкусно, — произнес Лян Чуньюй. Глаза его сияли.

Всего два слова, но Дуань Сун остался крайне доволен. Он был человеком простым и обожал похвалу. Друзья на родине нередко подшучивали над ним, называя скрытным паникером.

Они молча ужинали, и Дуань Сун размышлял о том, что еще недавно считал невозможным привыкнуть к столь тихой, размеренной жизни. Кто бы мог подумать, что всего за несколько дней его мировоззрение полностью перевернется. Жизнь здесь оказалась весьма неплохой: ни тебе бешеного ритма топ-менеджера, ни сверхурочных, ни бесконечных интриг и заискиваний перед людьми. Казалось, даже самое время замедлило свой бег.

После ужина Дуань Сун бросил взгляд на грязную посуду и помрачнел. По правде говоря, мыть посуду он ненавидел всеми фибрами души. В современном мире его выручала посудомоечная машина, но здесь приходилось справляться своими руками. Пострадав пару минут, он посмотрел на сидевшего напротив Лян Чуньюя, и в его голове внезапно созрел план.

— Чуньюй, иди-ка помой посуду.

Лян Чуньюй замер, перевел взгляд с Дуань Суна на грязные тарелки и замотал головой:

— Я не умею.

Дуань Сун поднялся на ноги и произнес:

— Я научу.

Лян Чуньюй послушно последовал за ним. Они отнесли посуду к умывальнику, и Дуань Сун стал показывать всё на его же руках. Обучение шло быстро — в конце концов, дело было нехитрое. Мысленно Дуань Сун уже предвкушал, как после того, как Лян Чуньюй освоит это ремесло, ему больше никогда не придется прикасаться к мытью тарелок. Просто превосходно.

Уже собираясь ложиться спать, Дуань Сун отвел Лян Чуньюя в ту самую комнату.

— Отныне ты спишь здесь, а я — в своей прежней комнате.

Сказав это, он уже хотел уходить, но Лян Чуньюй никак на это не отреагировал. Приглядевшись, Дуань Сун заметил, что сегодня тот выглядит каким-то заторможенным, впрочем, придавать этому значения он не стал.

http://bllate.org/book/26754/3204787