Готовый перевод Shadow Chase: The Last Cup / Тьма у порога: Пей до дна: Глава 9

Цзян Сюнь снова взял палочки для еды и уткнулся в тарелку с лапшой. Звуки в лапшичной, словно ожившие после нажатия кнопки паузы — оживленные разговоры, чавканье и шуршание, с которыми посетители ели суп и лапшу, — наконец-то снова заполнили пространство со всех сторон, принося успокоение.

Тянь Юньчжу не мог много съесть, но очень боялся, что бабуля Цзян подумает, будто он переводит еду. Вот так, не спеша, он по кусочку съел всю лапшу в миске. Стоило им сесть в машину, как вскоре ему стало так плохо, что он не мог вымолвить ни слова.

К счастью, бабуля Цзян тоже устала и больше не приставала к нему с расспросами.

Лишенный сил, он откинулся головой на спинку сиденья и исподтишка выпрямил спину. В желудке словно застрял угловатый валун, и любое малейшее покачивание превращалось в долгое мучение. Тянь Юньчжу сжал пальцы, боясь шевельнуться.

К счастью, от лапшичной до гестхауса, где он временно остановился, было всего несколько минут езды. Перетерпев остановку машины, перетерпев слова благодарности, Тянь Юньчжу поспешно вошел в двери гестхауса. Он бросился прямо в туалет на первом этаже и, спрятавшись в угловой кабинке, исторг из себя всё до последней капли.

Тянь Юньчжу, словно обессиленный, вышел из кабинки, открыл кран и плеснул на лицо несколько горстей ледяной воды. Упершись обеими руками в раковину, он немного перевел дух и, не смея взглянуть на свое бледное лицо в зеркале, повернулся и вышел.

Кто же знал, что у самого выхода путь ему преградит высока́я фигура в черном. Цзян Сюнь прислонился спиной к стене коридора и курил. Напротив него было распахнуто квадратное стеклянное окно, впутывая внутрь струящийся свет и ворвавшегося ветра. Холодный ветер развеял табачный дым на фоне серебристо-серых обоев с темным узором, покрывавших стену за его спиной. Это должен был быть самый расслабленный момент, но его брови были тяжело сдвинуты.

Благодаря естественной игре света и тени обстановка выглядела весьма стильно. Цзян Сюнь стоял там, с идеальными пропорциями фигуры, чертовски красивый, словно на съемках рекламного плаката. Глядя на него такого, Тянь Юньчжу безо всякой на то причины почувствовал приступ напряжения.

Услышав шорох, Цзян Сюнь машинально чуть повернул голову, но его взгляд казался расфокусированным, и на Тянь Юньчжу упал лишь краешек его внимания.

— Плохо себя чувствуешь?

Тянь Юньчжу не был уверен, появился ли Цзян Сюнь здесь из-за него, но этот вопрос был задан определенно ему.

— Всё в порядке, наверное, просто акклиматизация. Но на завтрашнем отъезде это точно не скажется!

На лице Тянь Юньчжу всё еще капала вода, он пару раз провел по нему рукой и с некоторым смущением пояснил, а затем спросил Цзян Сюня:

— А ты почему еще не ушел?

— Пришел уточнить завтрашний маршрут. Это ты вдруг вышел из машины и ушел.

— Прости…

Тянь Юньчжу ответил искренне, и настрой у него был правильный, однако от этого вида Цзян Сюнь, казалось, лишь сильнее раздражался.

— Давай найдем место и поговорим подробно. Когда людей ведет гид из нормального турагентства, перед отправлением нужно назвать цену и подписать договор, многое нужно уточнить.

Цзян Сюнь и сам не понимал, почему именно сейчас, глядя на Тянь Юньчжу с лицом белым, как бумага, он заговорил о каких-то ценах и договорах.

Хотя, казалось бы, так много всего хотелось спросить в первую очередь, столько всего едва сдерживалось. Пройдя через тысячу кругов, с сигаретным дымом опустившись в легкие, в конце концов приходилось безжалостно отфильтровывать и выдыхать лишь то, о чем можно сказать, о чем можно спросить… И все же, говори он о чем попало, это было бы куда полезнее и гораздо острее.

Пожалуй, ледяной холод — это и есть единственно верная здесь температура.

Ночи в этих местах, в Мохэ, тянутся невероятно долго. Далекие горы и березовые рощи надолго укутаны метелью и сумерками. Но ведь это и была его привычная жизнь, к которой он давно привык.

Теперь он уже редко вспоминал о жизни за пределами Мохэ. Прожитая юность, кампус и безбашенные идеалы — всё это когда-то сжимало ему горло во сне. Но теперь ему даже редко снились сны глубокой ночью, и он редко думал о самом себе.

Если уж говорить об этом, то ему казалось, будто всё вокруг сковало льдом. Словно запертая подо льдом рыбка, с оцепенелым телом она с трудом дышит, а сердце бьется сквозь толстую ледяную корку.

Он научился беречь силы, не двигаться и не умирать, научился переживать долгую зиму.

Но Тянь Юньчжу внезапно, без предупреждения ворвался в самую глубь ночи.

Пробив какую-то никому не ведомую брешь, с наигранно-непринужденным видом он ворвался в поле его зрения. Давно забытый воздух полной насыщенности был подобен неизлечимой зависимости. Стоило вкусить лишь самую малую толику, как это сделало для него невыносимым удушье затравленного зверя.

Тянь Юньчжу же ничего не замечал и продолжал неуклюже разыгрывать перед ним спектакль.

Чем больше тот так себя вел, тем сильнее Цзян Сюня распирало изнутри. Он ведь твердо решил посмотреть, до каких пор этот парень сможет притворяться перед ним, но никак не ожидал, что его собственное терпение лопнет раньше.

Помолчав еще немного, Цзян Сюнь полностью повернулся к нему, слегка наклонился вперед, сокращая расстояние до Тянь Юньчжу и вытесняя тревожный воздух между ними.

Тянь Юньчжу от испуга отступил на шаг назад, и дрожащая капелька воды, висевшая на его ресницах, наконец сорвалась и упала прямо на глазах у Цзян Сюня, разбившись вдребезги.

Цзян Сюнь протянул вперед руку с зажатой между пальцами сигаретой, и его четко очерченные суставы оказались в считанных дюймах от лица Тянь Юньчжу.

От табачного дыма Тянь Юньчжу тихо закашлялся и смущенно отвернулся:

— В-все в порядке? Бабуля Цзян ведь всё еще ждет тебя в машине! На улице так холо…

В конце концов рука Цзян Сюня пронеслась мимо Тянь Юньчжу, вмиг вмяв огарок сигареты в мусорное ведро на расстоянии вытянутой руки.

Цзян Сюнь выдохнул у Тянь Юньчжу за спиной последний тяжелый вздох.

— Чего ты от меня добиваешься?

Голос был низким и глухим, едва слетев с губ, его тут же развеял ветер, так что Тянь Юньчжу никак не мог разобрать слов.

— Что?

— Завтра в девять утра я заеду за тобой сюда.

Сказав это, он бросил в ладонь Тянь Юньчжу какой-то предмет и ушел, не оглядываясь.

Тянь Юньчжу опустил взгляд на свою ладонь: это была пачка бумажных салфеток, еще сохранившая тепло тела Цзян Сюня. Он осторожно вытащил одну салфетку, не спеша и тщательно вытер влагу с лица, а сердце его всё так же безумно колотилось.

http://bllate.org/book/26749/3204016