Время летело незаметно, и вот прошло два года. Не успел никто опомниться, как Лэ Сюань достиг возраста, когда пора идти в школу. В Городе Юньчжоу было всего две школы: одна на востоке города, а другая на западе. По сравнению с восточной школой, Библиотека Юйшу на западе города пользовалась гораздо большей славой, ведь её наставник в прошлом был помощником преподавателя в Гуанвэньгуане при Государственной академии наук Государства Дунъянь. Обладая глубочайшими познаниями и всесторонней образованостью, он снискал выдающуюся репутацию, и ученики шли туда нескончаемым потоком. Без хороших связей поступить туда было решительно невозможно, однако Юэ Сяоюнь состоял в весьма неплохих отношениях с доктором Тайсюэ, поэтому, задействовав знакомства, он наконец смог пристроить Лэ Сюаня. Изначально отец надеялся, что с малых лет мальчик получит прекрасное культурное образование и литературную подготовку, что также поможет ему в будущем лучше понимать и совершенствовать искусство игры на цине. Кто бы мог подумать, что домашний и послушный ребёнок, попав в школу, устроит настоящий переполох.
На второй день учёбы родители одного из одноклассников пожаловались на Лэ Сюаня наставнику, поскольку их сын был избит Лэ Сюанем до синяков и с распухшим носом. Узнав об этом, наставник разъярился и отчитал Лэ Сюаня на чём свет стоит. Нежные ручонки Лэ Сюаня покраснели от ударов линейки, но он упорно не проронил ни слезинки, потому что считал себя правым: подумаешь, этот мальчишка с горшком на голове вздумал насмехаться над его маленькими ушками.
Спустя полмесяца после начала занятий Лэ Сюань в сговоре с несколькими детьми поджёг пальму посреди школьного двора. Они поспорили, будто пальму невозможно поджечь, и решили, что тот, кому это удастся, станет главным среди них и все будут его слушаться. Лэ Сюань вызвался добровольцем: стащив из дома тайком огниво, он поджёг пальму с нескольких разных сторон. На помощь даже пришли небеса: внезапно подул лёгкий верок, пламя от порыва ветра взметнулось вверх, мгновенно осветив багрянцем детские лица. Наставник как раз готовился к урокам, когда увидел залитый багровым светом двор — он чуть не лишился чувств. В суматохе и панике он принялся командовать учениками, чтобы потушить огонь, а глядя на обугленный пень, лишь сокрушённо вздыхал, что из такой гнилой древесины ничего не вытесать. В тот же вечер он лично отправился в поместье Юэ, чтобы в красках и с преувеличениями выложить Юэ Сяоюню обо всех безобразиях, которые учинил Лэ Сюань. В заключение он с напускной важностью изрёк:
— Этот ребёнок слишком непослушен, старику такое бремя не по плечу, поищите-ка кого-нибудь другого, более искусного.
С этими словами он взмахнул рукавом и удалился.
Лэ Сюань прекрасно знал, что совершил проступок, и, как только наставник переступил порог, побежал в кабинет отбывать наказание лицом к стене. Отец хоть и не бил его часто, но когда становился строгим, его грозный вид внушал неподдельный страх. Лэ Сюань умел вовремя проявить мягкость и сейчас спешил наказать себя сам, пока отец ещё не распалился, иначе порки было никак не миновать.
Едва Юэ Сяоюнь вошёл в кабинет, он увидел, что Лэ Сюань стоит на коленях, аккуратно ухватившись обеими руками за уши. Вид у него был жалостливый-прежалостливый, но на сей раз натворить дел было позволено чересчур, и оставить это без наказания никак нельзя. Подойдя ближе, он поднял Лэ Сюаня и уложил поперёк колен лицом вниз, после чего отвесил круглому детскому задку несколько шлепков, приговаривая:
— Я тебе покажу баловаться, я тебе покажу жечь деревья, я тебе покажу драться с одноклассниками...
Сначала удары были совсем не болючими, но по мере того, как шлепков на маленьком задке становилось всё больше, Лэ Сюань наконец не вытерпел и горько заплакал:
— У-у... Папенька, Сюань-эр был неправ, Сюань-эр больше никогда так не смеет, это... это они смеялись над тем, что у меня маленькие ушки, у-у...
Поколотив мальчика некоторое время и увидев, что лицо Лэ Сюаня сплошь залито слезами и соплями, Юэ Сяоюнь больше не смог сердиться. Мать ребёнка умерла рано: хотя он сам и окружал сына величайшей заботой, ему всё же недоставало материнского воспитания, отчего мальчик и рос несколько более озорным, чем остальные дети.Юэ Сяоюнь опустился перед Лэ Сюань на колени, притянул к себе и нежно стер слезинки с заплаканного лица:
— Сюань-эр, не отец тебя наказывает, ты сама поступила неправильно. Пусть говорят что хотят, ты просто не обращай внимания, но ведь нельзя же было распускать руки! А мало того что покалечила человека, так еще и дерево подожгла. Отец с малых лет говорил тебе, что огонь — это очень опасно, одна искра способна сжечь целое поле. Ты что, забыла все наставления?
Лэ Сюань всхлипывала, и в ее затуманенных слезами глазах плескалась безграничная обида:
— Сюань-эр поняла свою ошибку. Отец, больше не бей Сюань-эр, больно...
— Теперь знаешь, что больно? На этот раз, к счастью, не случилось беды, иначе дело бы не ограничилось одной болью, тебя бы еще и в управу отправили разбираться!
В управу отправили? Лэ Сюань замерла. Хоть она и была маленькой, но понимала, что это значит. Она вцепилась в рукав Юэ Сяоюня и взмолилась:
— Отец, папочка, Сюань-эр правда больше не посмеет, отныне буду усердно учиться и больше никогда не стану делать ничего опасного.
Видя, что Лэ Сюань действительно осознала свою вину, Юэ Сяоюнь произнес:
— Теперь захотелось усердно учиться? Учитель только что велел тебе забрать документы из школы, и кто, по-твоему, теперь будет тебя учить?
Лэ Сюань только тут сообразила, что она теперь ребенок, оставшийся без учебы, да к тому же с волчьим билетом, и тут же запаниковала:
— Отец, Сюань-эр правда будет прилежно учиться, больше не станет проказничать, придумай что-нибудь!
Юэ Сяоюнь тяжело вздохнул:
— Знанала бы раньше — разве поступила бы так? Теперь остается только отправиться в Боянгуань на востоке города. Завтра же пойду расспрошу, принимают ли они еще учеников. Если на этот раз удастся устроиться, тебе во что бы то ни стало нельзя больше баловаться! В Городе Юньчжоу всего две школы, вздумаешь снова проказничать — придется ехать учиться в странствиях, понимаешь?
Шестилетняя Лэ Сюань серьезно кивнула. Она была еще мала и вовсе не хотела расставаться с теплым домом и единственным близким человеком — отцом.
После нескольких дней хлопот и хождений по инстанциям Боянгуань наконец согласился сделать исключение и принять Лэ Сюань на учебу. Перед самым отъездом Юэ Сяоюнь подозвал Лэ Сюань и с глубоким чувством сказал:
— Сюань-эр, Боянгуань находится на востоке города, далеко от дома, а отец в последнее время будет часто пропадать во дворце, играя на цине, поэтому я оформил тебя с проживанием при школе. Когда приедешь туда, обязательно слушайся наставлений учителя и больше не устраивай неприятностей, понимаешь? Если чего-нибудь будет не хватать, выбирай свободную минуту, возвращайся домой и бери у Бо Ле. Как только отец освободится от дел, я сразу же заберу тебя домой, хорошо?
Услышав, что ей придется жить при школе вдали от дома, Лэ Сюань испугалась:
— Сюань-эр не хочет, отец, не прогоняй Сюань-эр!
— Отец не прогоняет тебя, жизнь при школе — это лишь временная мера. Как только отец вернется, он заберет тебя. Впрочем, если ты не боишься оставаться одна дома, можешь жить здесь. Когда пойдешь туда, захвати с собой и цинь, после занятий находи время побольше упражняться. Отец вернется — привезет тебе дворцовых сладостей. Тебе ведь скоро исполнится семь лет, ты уже считаешься маленьким мужчиной, нужно учиться быть самостоятельным, отец не сможет сопровождать тебя всю жизнь. Ну хорошо, давай-ка отец придумает тебе второе имя, хочешь? Второые имена бывают только у взрослых.
Лэ Сюань похлопала ресницами и, поняв наполовину, согласно кивнула.
— Ну что ж, пусть твоим вторым именем будет Жо Нин, отец хочет, чтобы ты всегда была спокойна и здорова, — с улыбкой произнес Юэ Сяоюнь.
На самом деле смысл этого имени заключался в надежде, что Лэ Сюань станет тихой и благоразумной, перестанет навлекать на себя беды и затевать ссоры.
Так, уговорами и мягким напором, отец отправил Лэ Сюань в Боянгуань, положив начало ее жизни на пансионе.
Первое знакомство
— Тсс... Гуан Чунь, потише. Говорят, раньше она училась в Библиотеке Юйшу, но из-за того, что кто-то посмеялся над ней, она полезла в драку, да еще и дерево подожгла, за что ее и выгнали из школы. А ее отец — знаменитый во дворце музыкант, он задействовал связи, чтобы ее перевели в нашу школу.
http://bllate.org/book/26728/3201093