Готовый перевод Woke Up Beaten Half to Death by a Stranger / Проснулся — и сразу в нокаут: Мой свирепый русский: Глава 8

Они еще немного поболтали, отпустили пару шуток, и старик напоследок сказал: Больше дел у меня нет, я пойду. Не забудь привести его на следующий осмотр. Спасибо тебе за это время, я и сам не ожидал, что ты… Впрочем, ладно, неважно. Бывай!

Я открыл глаза: в зеркале заднего вида старик махал мне рукой: До свидания, Иван! Я торопливо опустил стекло и замахал в ответ, прощаясь с ним.

После этого Валентин неспешно покатил на машине по городу, бесцельно петляя. Сначала он сделал круг вокруг университета, где я учился, потом покружил возле моего прежнего жилья. Я всё узнавал, но никак не мог связаться с Валентином, не мог сказать то, что он хотел услышать. Боясь причинить ему боль, я притворился обычным туристом и во все глаза глазел по сторонам, обнаружив, что этот город и впрямь сильно изменился. По мере того как мы ехали, в салон проник аппетитный запах. Оглядевшись, я впереди и чуть слева действительно заметил фургончик с едой, из динамиков которого доносилась музыка, а на боку был нарисован аппетитный блестящий сыр — от него просто невозможно было оторвать глаз.

Заметив мой взгляд, Валентин только покачал головой, нажал на газ, резко обогнал фургончик и пристроился рядом, высунувшись из окна: Эй, шеф, притормози!

Вскоре мы припарковали машину на обочине. Валентин закурил, а я устроился с котлетой в булочке, то и дело поглядывая на него. Насмотревшись, я заметил, что он застыл, не отрывая взгляда от цветочного магазина по другую сторону улицы. Он даже забыл стряхнуть пепел, и тот упал на сиденье. Магазинчик был небольшим, но очень приметным: несмотря на сильный мороз, за витриной у входа красовались огромные букеты роз, которые, должно быть, стоили целое состояние. Видя, что я почти доел, Валентин затушил окурок и, словно приняв какое-то решение, открыл дверцу. Перед тем как выйти, он на секунду замер, повернулся ко мне и бросил: Я кое-что куплю, посиди в машине. С этими словами он направился прямиком к цветочному магазину.

Вскоре Валентин вышел.

Думаю, в тот момент я сидел с отвисшей челюстью, даже забыв моргать. На улице дул сильный ветер, раскачивая подвеску в салоне и трепля волосы Валентина. Он лениво стоял у входа в магазин, прикрывая букетом роз зимнее, не слишком теплое солнце. Цветки падали ему на лицо, отчего губы казались ярко-алыми, а глаза — синевато-глубокими. Никогда бы не подумал, что розы могут так ему идти.

Он перешел дорогу, распахнул дверцу, и в салон хлынул густой аромат. Прежде чем я успел опомниться, этот огненный букет уже оказался у меня в руках.

Д-да что это? — я запнулся и едва не прикусил язык.

Он выглядел растерянным, явно не зная, как реагировать на мое ошеломленное выражение лица, и то и дело теребил пальцами руль. Я робко переспросил: Это мне?

Он быстро и невнятно кивнул, искоса поглядывая на меня. В этот момент мое сердце стучало так бешено, что я полностью оцепенел — в голове не осталось ни единой мысли.

В машине цветы ставить было некуда, ладони вспотели от того, как крепко я сжимал стебли. Проезжавшие мимо водители, заметив это, то и дело свистели, а какой-то толстяк даже излишне участливо перестроился в соседний ряд и завопил: Эй, парень, добейся своего!

Сначала я не понял в чем дело, только растерянно кивал: Обязательно, обязательно! И лишь потом сообразил: наверное, он решил, будто я еду делать кому-то предложение. Мне вдруг стало неловко, я отвернулся к окну и увидел, что Валентин улыбается. Впервые за столько дней я видел его улыбку. Он улыбался очень сдержанно, притворяясь, будто просто чешет нос рукой, но я отчетливо разглядел ямочки в уголках его рта, похожие на две маленькие скобочки.

Мое настроение мгновенно взлетело до небес. Я протянул руку и включил радио: как раз играли Duran Duran. Я радостно завопил и принялся покачиваться в такт. Вспомнив, что в этом году исполняется сорок лет со дня основания группы, я выкрутил громкость на максимум. Салон мгновенно заполнился тяжелым битом, заставившим отбросить всякое сдерживание и во весь голос подпевать. В этот момент загорелся зеленый свет, Валентин вдарил по газам, двигатель взревел, ветер со свистом ворвался в щели окон, а музыка диким потоком выплескивалась наружу. Солнце заливало дорогу ослепительным светом, вокруг ни души — мы будто внезапно ворвались в кинофильм и мчались так вперед, и не было конца ни этой дороге, ни нашему безумному пению. Пальцы Валентина отбивали ритм на руле, время от времени он сигнальным гудком подбадривал меня, а мой голос, утопавший в грохоте динамиков, яростно выкрикивал:

Я вою и скулю, я преследую тебя,

По запаху и звуку — я потерян и найден;

— И я голоден, как волк!

Песня завершилась долгим сигналом автомобильного клаксона.

Ну до чего же мощно, сороковая годовщина! — я, вне себя от восторга, перегнулся через сиденье. — Тебе же тоже нравятся Duran Duran, правда? Валентин, ведь правда?

Он пробормотал: Сиди ровно.

Не знаю, откуда у меня только взялась смелость, но, почти не раздумывая, я вытянул из букета одну розу, обломал стебель и засунул ему за ухо — движение вышло настолько естественным, что я и сам не успел сообразить. Валентин заметно опешил, руль даже слегка вильнул в сторону, но ругать меня он не стал. Спустя мгновение он произнес: …Прошлый год был их сороковой годовщиной.

Я остолбенел и выдал короткое ах. Я вечно забывал, что на дворе уже две тысячи девятнадцатый год.

Проехав еще немного, Валентин сбавил скорость и свернул в небольшой переулок. Я спросил: Куда это мы на этот раз?

Валентин ничего не ответил, припарковался у обочины, заглушил мотор и вышел. Оглядевшись, я понял, что место здесь глухое, магазинов почти нет, работает лишь одна автомастерская — судя по всему, именно здесь он и трудился.

Ты выйдешь? — Валентин сделал несколько шагов и остановился. Только тогда я выпрыгнул из машины, аккуратно уложил пронесенные через всю дорогу розы на сиденье и, вдыхая оставшийся на руках цветочный аромат, побежал за ним.

Валентин подошел к двери и дважды постучал. Внутри, за горой запчастей, сидел дородный мужчина лет сорока-пятидесяти. По одному его виду было ясно — заядлый пьяница: посреди бела дня на столе стояла водка. Услышав стук, мужчина поднял голову, а завидев Валентина, пронзительно рассмеялся: Ого, кто это тут у нас? Татьяна, Татьяна! Скорее посмотри, кто пришел! Сам Валентин Викторович! Какая редкая гостьца! Выкрикнув это, он перевел взгляд на Валентина: А ты чего пожаловал? Получку всю пропил? Или твой китайский хрыч очнулся?

В этот момент я как раз вошел в помещение. Увидев меня, мужчина вытаращил глаза, слова застряли у него в горле, и он зашелся в яростном кашле. На шум выбегла женщина: Что такое, Михаил? Ты говоришь, кто пришел? Тот самый Валентин Викторович, который уже полмесяца прогуливает работу? Заметив нас обоих, она ахнула, принялась тыкать в мою сторону пальцем и суетливо передавать мужу стакан с водой: Ой, это же вы! Вы так давно не приезжали чинить машину, я думала, вы переехали куда-то!

http://bllate.org/book/26702/3198347