Готовый перевод Spring's Late Bloom / Весенняя история: Долг благодарности: Глава 7

— Твой наставник тоже из дворца?

— Да уж, мой наставник тоже вышел из дворца, — загадочно проговорил Футай. — По секрету скажу тебе: мой наставник родом из самого дворца Вдовствующей императрицы.

Взгляд Юнь Сяня на миг замер, после чего он внезапно спросил:

— Как давно твой наставник в княжеской усадьбе?

Футай не понял, к чему этот вопрос, и ответил честно:

— Уже семь лет.

Семь лет — срок достаточный, чтобы ребенок вырос во взрослого человека и претерпел разительные перемены.

Юнь Сянь снова спросил:

— Твой наставник долго пробыл во дворце?

— Должно быть, лет десять, — ответил Футай. — Во всяком случае, когда меня распределили к Вдовствующей императрице, мой наставник уже там был.

Семнадцать лет назад он сам был еще совсем ребенком. Юнь Сянь поинтересовался:

— А сколько лет твоему наставнику?

Футай не стал отвечать, а вместо этого переспросил:

— К чему ты спрашиваешь?

— Ни к чему. — Юнь Сянь улыбнулся и больше ничего не сказал, опустив голову и принявшись вертеть в руках какую-то вещицу. Футай немного понаблюдал за ним, а затем перевел взгляд на тарелку с кунжутными лепешками, стоявшую рядом.

— Хочешь поесть? — спросил Юнь Сянь.

Футай кивнул, и Юнь Сянь сказал:

— Мне неудобно руками, бери сам угощайся.

Футай протянул руку, взял лепешку и поинтересовался:

— А что это у тебя такое?

Юнь Сянь показал ему свою ношу:

— Наждачная бумага, чтобы дерево шлифовать.

— Зачем его шлифовать?

Погладив деревянный шарик, у которого уже вырисовывалась округлая форма, Юнь Сянь ответил:

— Успокаивает сердце и дух, да и думать о делах помогает.

— Думать о делах? — Футай откусил кусок лепешки. — Значит, ты очень умный.

Юнь Сянь поднял глаза на Футая:

— С чего ты взял?

— Мой наставник говорил: раз я глупый, то обо многом думать не должен. Раз так, значит, умные люди обязательно должны о чем-то думать.

Юнь Сяню это показалось забавным, и он с улыбкой произнес:

— С чего это твой наставник говорит, что ты глупый? По-моему, ты очень даже смышленый.

Футай принялся загибать пальцы, пересчитывая:

— Сань Цю самый умный: бывает, наставник еще ничего не сказал, а он уже все сделал. Фукан тоже умный: наставник ему скажет — и он сразу всё понимает. А я самый глупый: наставник мне говорит, а я всё равно ничего не понимаю, так что мне остается только делать как велят.

Юнь Сянь с улыбкой кивнул и спросил:

— Наставник называет тебя глупым, Фукан прогнал тебя, Сань Цю даже не хочет играть с тобой, все они смотрят на тебя свысока. Тебе не обидно?

Футай на мгновение замер. Юнь Сянь по-прежнему смотрел на него с улыбкой, а его глаза излучали нежность, превосходящую осенние воды.

— Нет, — Футай откусил еще кусочек лепешки. — Они вовсе не смотрят на меня свысока.

Юнь Сянь приподнял бровь, вдруг осознав, что недооценивал Футая.

В этот момент у двери послышался шум: это вернулся Сань Цю, закончив свои дела. Переступив порог и заметив в галерее Футая и Юнь Сяня, Сань Цю на секунду замер.

Юнь Сянь ничего не сказал и снова уткнулся взглядом в свою работу. Подойдя ближе, Сань Цю произнес:

— По дороге сюда я встретил Фукана, он как раз тебя ищет. Возвращаешься?

— Иду-иду! — Футай поднялся на ноги, поклонился Юнь Сяню и со всех ног бросился к выходу.

Во дворе остались только они вдвоем. Сань Цю вынес отвар и сказал:

— Молодой господин, пора принимать лекарство.

— Сейчас иду.

Оставив миску с лекарством в стороне, Сань Цю неожиданно добавил:

— Все эти снадобья служат для укрепления здоровья молодого господина и восполнения жизненных сил, они очень дорогие. Если остынут, целебные свойства уменьшатся, так что извольте выпить пока горячее.

Юнь Сянь поднял голову и посмотрел на Сань Цю. Тот потупился и не смел поднять глаз. Произнося эти слова, он напоминал Юнь Сяню, что все эти драгоценные лекарства появились лишь благодаря помощи Цзян Шаня.

Юнь Сянь улыбнулся и промолвил:

— Доброту управляющего Цзяна Юнь Сянь запомнил.

Лишь когда молодой господин выпил лекарство и ушел в комнату, Сань Цю тяжело и облегченно выдохнул.

В кабинете князя Чэн в курильнице в виде восьми бессмертных, празднующих день рождения, тлел благовонный дым, а свет падал через окно на стол из неокрашенного дерева. Князь Чэн стоял перед письменным столом, взмахнув кистью и выводя крупными иероглифами текст.

Ся Хуай поднес чашку чая и доложил:

— Ваша светлость, в Беседе Цинчжу наметились перемены к лучшему.

Князь замер на полуслове, рука дрогнула, тушь легла слишком густо, вмиг испортив весь свиток. Опустив кисть, он спросил:

— В чем дело?

— Цзян Шань заглянул в Бесетку Цинчжу, увидел, что тот уже при смерти, и позвал лекаря. Теперь он уже может вставать и ходить.

На челе князя залегли глубокие морщины:

— Я рассчитывал, что он сгинет сам по себе, но надо же такому случиться — кто-то подвернулся на пути, да еще и захотел его спасти. Истинная воля небес.

Ся Хуай осведомился:

— Что теперь делать с тем человеком, учитывая нынешние обстоятельства?

Князь тяжело вздохнул и произнес:

— Кто сейчас живет в Западном дворе?

— Помимо него, только госпожа Чжан и госпожа Ли.

— Переселите их в Южный двор. И отдайте распоряжение: припасы и одежду для Беседки Цинчжу предоставлять в полном объеме, а приближаться к Беседке никому в усадьбе не дозволено.

— Слушаюсь.

Глава 5. Распри

Стоило князю издать этот указ, как в усадьбе вновь начались оживленные дни. Западный двор стоял на отшибе, князь заглядывал туда редко, и обе госпожи давно таили обиду. Теперь же переезд в Южный двор оказался поистине неожиданной радостью. Сами они были счастливы, а вот обитателям Южного двора пришлось несладко — между ними тут же вспыхнуло бесчисленное множество ссор и неурядиц.

Однажды после полудня Цзян Шань и Ван Жун вместе направлялись к княгине с докладом о делах. По дороге Ван Жун заговорил:

— Из Западного двора выселили двух хозяек, стало и вправду намного спокойнее, только вот мне досталось. Южный двор изначально предназначался для боковых контубин и госпож, а теперь туда подселили еще двоих. Боковая контубина Ли ужасно недовольна, и угождать ей в последние дни — просто мука.

— Я тоже не отдыхаю, — отозвался Цзян Шань. — Только за эти дни в покоях боковой контубины и не сосчитаешь, сколько раз фарфор меняли. Они скандалят так шумно, что у княгини голова раскалывается. Инцидент с наследным сыном еще не утих, а у княгини прибавилось забот.

— И с чего это вдруг понадобилось менять местами людей? — поинтересовался Ван Жун. — Не связано ли это с тем человеком из Беседки Цинчжу?

Лицо Цзян Шаня осталось беспристрастным:

— Возможно, место освободили для учебы молодых господ. Западный двор тих и уединен — отличное место для занятий.

Ван Жун кивнул, находя это объяснение разумным.

Миновав угловые ворота, они нос к носу столкнулись с целой толпой. Во главе шел мужчина средних лет с бровями домиком и треугольными глазами, всем своим видом выражавший склочный нрав. Это был второй управляющий — Сунь Юаньцай, прежде заведовавший передним двором.

http://bllate.org/book/26679/3195650