Готовый перевод The Grass Grows, The Orioles Sing / Там, где поют иволги: Школьная симфония чувств: Глава 9

Цю Чжицзюнь работал в образовательном ведомстве и считался госслужащим, так что узнать эту новость было неудивительно.

Цзи Сяо кивнул:

— Нужно подать заявление на проживание в общежитии, возвращаться слишком поздно неудобно.

К тому же с одноклассниками было бы свободнее, но вторую половину фразы он проглотил.

Лицо Цю Чжицзюня слегка смягчилось, и он впервые в жизни положил Цзи Сяо в тарелку кусочек ребрышек:

— Ладно, с общежитием и атмосфера для учебы лучше. Судя по твоей ведомости, ты ведь неплохо написал распределительный экзамен?

Цзи Сяо не знал, с чего это вдруг тот начал проявлять заботу о пасынке, поэтому оставалось только отвечать на вопросы:

— Да так себе, потом, наверное, пойду в гуманитарный профильный класс... Я уже говорил маме, что выбрал гуманитарное направление.

Цю Чжицзюнь лишь нахмурился и произнес:

— Такие вещи... главное — твое собственное увлечение, выбирай гуманитарные или естественные науки, лишь бы тебе нравилось. Цзи Сяо, вообще-то дело вот в чем: твоя сестра пару дней назад сказала, что не хочет учиться в стране, после окончания старшей школы она планирует уехать за границу, мы с твоей мамой обсудили это, и, возможно, в будущем мы будем уделять тебе чуть меньше внимания.

Цзи Сяо замер, чуть не засунув руку прямо в кастрюлю для хот-пота.

На самом деле эти слова звучали донельзя вежливо, а отъезд Цю Юй за границу и то, насколько ценят его самого — совершенно разные вещи. Работы Цю Чжицзюня и Цзи Нань были надежной гарантией, жизнью на фиксированную зарплату, и обеспечить ребенка поездкой за границу труда не составляло. По сравнению с Цзи Сяо успеваемость Цю Юй была просто ужасающей, о престижном университете не могло быть и речи, а съездить за границу за наносным блеском, чтобы потом устроиться на работу, было проще простого.

Изначально это его не касалось, но смысл нынешних слов Цю Чжицзюня Цзи Сяо мог понять, немного подумав.

Это были не что иное, как распространенные слова вроде: «впредь мы будем относиться к тебе по принципу "хочешь — живи, хочешь — пропадай", так что давай сам по себе». Если отбросить эти вежливые любезности, думал Цзи Сяо, они все-таки чурались его.

Хот-пот внезапно показался совершенно пресным, но он по-прежнему оставался послушным, не показывая ничего, что могло бы поставить других в неловкое положение, и лишь кивнул в ответ:

— Хорошо.

Этот небольшой эпизод новогоднего ужина не испортил общую атмосферу, Цзи Нань нервно наблюдала за ним, однако после Цзи Сяо вел себя абсолютно нормально, даже убрал за собой посуду после еды и вежливо бросил:

— Приятного аппетита, ешьте не спеша.

Лишь заперев дверь своей комнаты на задвижку, Цзи Сяо безо всякой видимой причины почувствовал легкую тоску.

Из-за найденного дневника он отныне стал в этом доме совершенно лишним посторонним человеком.

Он не мог в один миг избавиться от этого гнева из-за своей ненужности. Телефон на прикроватной тумбочке издал жужжащий звук, после чего завибрировал без остановки.

Шел самый рубеж первого десятилетия двадцать первого века, смартфоны еще не успели стать массовыми, да и различные бренды не отличались особой распространенностью. Огромная сеть информационного обмена еще не проникала повсюду, а обычные подростки не могли предсказать, что всего через два-три года эти изменения станут кардинальными.

Телефон, которым пользовался Цзи Сяо, был самым простым моноблоком, из функций у него имелись прием и отправка SMS, звонки, прослушивание музыки, дававшая утешение убогим функциям веб-страница и крошечная мини-игра под названием Doodle Jump — нужно было управлять человечком с желтым носом и в зеленых трусах, прыгающим наверх. Эта игра Цзи Сяо даже нравилась.

Он присел на краешек кровати, снял трубку и недовольно бросил:

— Синь Энь, что случилось?

Голос девочки на том конце провода был чрезвычайно радостным:

— Да ничего особенного, просто с Новым годом тебя поздравить! Боюсь, в двенадцать часов потом не дозвонюсь!

Цзи Сяо усмехнулся:

— Можно и СМС отправить.

Чжай Синьэнь тут же пошла в контратаку:

— СМС не способно передать мое приветствие! Как тебе живется, каминг-аутчик, легко ли празднуется Новый год? Куда планируешь поехать на каникулы?

Цзи Сяо с унылым видом ответил:

— Да всё так же. На каникулах я нашел преподавателя, буду подтягивать английский, так что никуда не поеду.

Чжай Синьэнь пару раз протяжно произнесла «оу-оу» и перевела разговор на другую тему. Болтая о том о сям, они проговорили почти полчаса, и только когда родители на том конце начали ее подгонять, она с неохотой повесила трубку, бросив Цзи Сяо:

— Ну тогда до встречи в новом семестре!

После разговора с ней настроение заметно улучшилось, и Цзи Сяо с легкой улыбкой произнес:

— Хорошо, до встречи в новом семестре.

После того как он положил трубку, мир, казалось, снова оставил его в одиночестве. Цзи Сяо полистал записную книжку и с беззаботным видом разослал новогодние СМС нескольким хорошим друзьям, с которыми обычно общался, а затем включил компьютер, чтобы посмотреть какой-то обычный американский блокбастер. Посередине фильма он вышел, чтобы как ни в чем не бывало умыться, а когда настала полночь, свернулся калачиком под одеялом и заснул.

Вероятно, из-за того, что в последний день старого года ему довелось увидеть Чу Ланя, в первую ночь нового года Цзи Сяо приснился прекрасный сон.

Зимние каникулы в Пятой средней школе длились недолго и не слишком долго, как раз захватывая пятнадцатый день первого лунного месяца для регистрации, а ученики, жившие в общежитии, должны были явиться на день раньше. При этом учебный корпус Цзи Сяо был старым кампусом: из-за своей долгой истории он находился в самом центре города, где каждый клочок земли стоил баснословных денег, расшириться было невозможно, а количество мест оставалось ограниченным, так что квоты на проживание, вновь выделяемые каждый семестр, были удручающе малы.

Цзи Сяо заранее подал заявление, еще в конце прошлого семестра разыскав классного руководителя нового класса, и уладил вопрос со спальным местом в ученическом общежитии прямо в зародыше.

Он вежливо отказался от предложения Цю Чжицзюня помочь перевезти вещи, сам упаковал купленный в торговом центре матрас, намертво привязав его к огромному чемодану, и битый час протащился на автобусе, не спеша добираясь до школы. Ему на редкость казалось, что на душе не так уж тоскливо, словно застоявшееся за все зимние каникулы молчание в один миг развеялось без следа.

Цзи Сяо наконец признал, что дома ему все-таки не нравилось... Даже если Цзи Нань и пыталась выразить некое понимание, но если бы она действительно любила его, разве стала бы молчаливо попустительствовать мужу и падчерице?

Таща за собой чемодан, он сначала отправился в хозяйственный отдел за номером комнаты, получив бланк и оплатив взнос, самостоятельно добрался до общежития, где ему предстояло провести большую часть времени в ближайшие два с половиной года.

Пятая средняя школа как престижное учебное заведение с богатой историей обладала общежитием, чей внешний вид тоже повидал немало на своем веку, а ряд побегов девичьего винограда по бокам доживал свой век в самом конце зимы. Мужское и женское общежития стояли друг напротив друга, и Цзи Сяо поднял глаза на дверную коробку — пусть на ней и лежала печать времени, отремонтирована она была на совесть.

Комендантша за небольшим столиком занималась вязанием и с некоторым придирчивым выражением лица изучила справку из хозчасти Цзи Сяо, выдала ему бланк для подтверждения, а заодно и выдала стандартный комплект постельного белья.

Колесики чемодана издали легкий шорох по мозаичному полу. Стоя перед дверью одной из комнат на втором этаже, Цзи Сяо глубоко вздохнул, сверил номер помещения и притворился, будто селится в общежитие вовсе не в первый раз.

http://bllate.org/book/26614/3187277