Готовый перевод The Sparrow in the Second Master's House Became a Spirit / Воробей его превосходительства: жизнь на содержании: Глава 10

Но на самом деле — абсолютно ничего.

Завтракали не в парадной столовой, а в малой, где вместо длинного стола стоял небольшой круглый.

Ли Фэйфань еще у дверей услышал оживленные голоса, а подойдя ближе, понял, что и впрямь опоздал.

Четверо человек: Хо Юньци, которого он видел вчера. По левую руку от него сидел Шу Ицин, справа место пустовало, а еще двое мужчин были незнакомы.

Но сопровождавший его управляющий дядя Фу уже заранее предупредил, что здесь также будут Чэн Юйнань и Чи Цзинь. Для стандартного набора друзей главного героя, где один к тому же являлся третьим по счету возлюбленным в книге, вспомнить их было не так уж сложно.

Стоило Ли Фэйфаню появиться, как в столовой воцарилась тишина.

— Утро доброе, — Ли Фэйфань сделал вид, будто не замечает этой натянутой атмосферы, спокойно прошел к столу, отодвинул стул по правую руку от Хо Юньци и уселся.

Он бегло окинул взглядом расставленные на столе блюда, повернулся к стоявшему рядом дяде Фу и с улыбкой произвел:

— Дядя Фу, принесите мне миску простого рисового отвара, без сахара и соли, будьте добры.

Дядя Фу был человеком Хо Юньци, старым управляющим, который неотлучно следовал за ним повсюду, где бы тот ни жил, и вел хозяйство.

Однако Ли Фэйфань командовал им без всякого высокомерия — напротив, от этого веяло привычным, устоявшимся уютом.

Дядя Фу тоже не был простым слугой: с улыбкой ответив «сейчас исполним», он повернулся и велел кому-то принести миску рисового отвара.

Эта его избыточная непринужденность вмиг разрушила неловкую атмосферу, и никто не стал высказываться насчет выбранного им места.

Первым с ним заговорил Чи Цзинь:

— Что это ты так легко завтракаешь?

— Ничего не поделаешь, вчера перебрал с алкоголем, до сих пор тошнит.

Ли Фэйфань и вправду был не в силах делать вид, будто полон сил. Любые попытки подорваться с постели в половине седьмого утра казались ему проявлением безумия, и его совершенно не волновало, какие у кого на лицах застыли выражения.

Чэн Юйнань искоса бросил на него взгляд с неопределенной усмешкой:

— А по-моему, вчера ты пил весьма бойко. Несколько боссов под конец разориентации даже специально подходили к Юньци со словами, что в следующий раз обязательно должны взять тебя с собой.

— Вот как? — Ли Фэйфань приподнял бровь и тут же перевел взгляд на Хо Юньци. — Правда?

Сам Хо Юньци даже за едой сохранял расслабленный вид.

Утром он оделся проще — на нем была повседневная белая рубашка, лишенная той чересчур броской, подавляющей ауры, что окружала его на вчерашнем приеме. Это придавало ему более чистый, домашний и мягкий облик.

Но стоило ему замереть на месте, как от всей его фигуры начинало везти непоколебимой уверенностью.

Услышав вопрос, он повернул голову и бросил на него мимолетный взгляд, задерживаясь на легких синяках под глазами Ли Фэйфаня.

— Было пара человек, которые так говорили. — Он опустил ложку на стол, словно специально прервавшись, чтобы спросить: — Что? Хочешь поехать?

Ли Фэйфань выпалил не задумываясь:

— Главное — быть рядом с тобой.

С этими словами он отчетливо услышал, как несколько ложек звякнули о фарфоровые чашки.

А Чи Цзинь и вовсе поперхнулся первым же глотком супа и зашелся кашлем, отмахиваясь рукой:

— Прошу прощения, прошу прощения, не обращайте внимания, не обращайте внимания.

— Пейте медленнее, Чи Цзинь, — предельно участливо протянул Ли Фэйфань, протягивая салфетку, но тут же вернулся к прерванной теме, нарочито обращаясь к нему: — Сам посудите, Второй господин исчезает на полмесяца, неужели моя просьба так уж чрезмерна?

Чи Цзинь застыл с протянутой за салфеткой рукой, чувствуя себя предельно неловко.

Он подумал о том, что раньше этот парень вел себя совсем иначе.

Каким же Ли Фэйфань был в прошлом? Наверное, резким, немногословным — его немые углы словно вросли в самую его суть, и он мог внезапно кольнуть ими так, что все вокруг вздрагивали от испуга. По крайней мере, в нынешней обстановке он должен был съежиться, стараясь казаться незаметным, напоминая сорную лиану из сырого подземелья, от которой всем вокруг делается тошно.

Хотя сейчас он тоже заставлял всех чувствовать себя не в своей тарелке.

Но в нем явственно проступали перемены — необъяснимые, но очевидные. Желания и мысли в его глазах больше не прятались, они стали острее, выставив себя напоказ под лучами солнца так, что оставалось только победоносно выпячивать их перед окружающими.

Чи Цзинь бросил взгляд на беспристрастного Хо Юньци и только после этого неловко выдавил:

— Ну… не чрезмерна.

— Вот именно, я тоже так считаю.

Ли Фэйфань с легким сердцем подхватил мысль, мимоходом подцепил палочками пухлый белый пельмень и, протянув руку, положил его прямо в тарелку Хо Юньци, с улыбкой произнеся:

— Второй господин, слышали? Это не я придумал.

Взгляд Хо Юньци переместился с пельменя в тарелке на сияющие глаза Ли Фэйфаня.

Он откинулся на спинку стула:

— В последнее время некогда. Я попрошу Гао Шэна дать тебе отдельную кредитную карту, лимита нет, покупай что хочешь.

Способ отделываться от маленького любовника нынче был простым, грубым и прямолинейным.

Ли Фэйфань повеселел.

Он вовсе не возражал против того, чтобы его завалили деньгами. К счастью, он сохранял трезвость рассудка и не забывал, что ему платят вовсе не за красивые глаза.

Настоящая любовь этого человека сидела прямо здесь, и Ли Фэйфань прекрасно понимал, ради кого все затевалось.

Поэтому ему все же пришлось притворно вздохнуть:

— Вечно ты от меня откупаешься.

Высказав свое недовольство — а впрочем, ни один приличный любовник не стал бы по-настоящему ставить покровителя в неловкое положение, — он тут же добавил:

— Но пару дней назад я присмотрел лимитированные запонки. Купишь их — и я тебя прощу.

Хо Юньци приподнял бровь, подыгрывая с самым серьезным видом:

— Только их?

— А то как же? — Ли Фэйфань посмотрел на него с двусмысленной улыбкой. — Если Второй господин и впрямь не поскупится, боюсь, стоить мне зайти слишком далеко — и твое сердце не выдержит.

Хо Юньци постучал пальцами по столу, не выражая ни согласия, ни возражения.

Разумеется, нашелся тот, кто не выдержал первым: Шу Ицин резко поднялся из-за стола так, что стул с громким стуком отъехал назад. Лицо его помрачнело, и он бросил:

— Я наелся, ешьте без меня.

Хо Юньци холодно произнес:

— Приведи свои вещи в порядок, после обеда я велю Гао Шэну отвезти тебя в аэропорт.

Шу Ицин мгновенно замер на месте.

Он смотрел на Хо Юньци так, словно не верил собственным ушам.

— Вторая брат, ты что, прогоняешь меня?

— Никто тебя не прогоняет, — голос сидящего перед ним Хо Юньци оставался равнодушным. — Учеба в университете еще не закончена, твои родители тоже очень переживают из-за твоего внезапного возвращения на родину. Сейчас для тебя самое главное — завершить учебу, перестань капризничать.

— Я не капризничаю, — Шу Ицин никак не мог взять в толк, почему все дошло до такого исхода. Особенно когда вид беседующих Ли Фэйфаня и Хо Юньци встал у него поперек горла, и он, указав на Ли Фэйфаня, выпалил: — Какое он вообще имеет право здесь сидеть?

http://bllate.org/book/26528/3175605