Готовый перевод Mistakenly Hooked, Now Chased by a Wild Cat / Поймал не ту, и теперь кошка не отстает: Глава 5

Цэнь Мо поднял голову и, увидев его, сменил удивление на недоумение. Бросив взгляд на обхватившего его за талию человека, Шэнь И подумал, что уж этот-то благородный поступок спасения красавца наверняка позволит ему исправить впечатление после истории с галстуком. Посмотрев на нёсшуюся на них свирепую толпу, он рявкнул:

— Стоять!

Те люди с настороженностью омерили его взглядом.

Шэнь И усмехнулся:

— Хотя я понятия не имею, за что вы его колотите, и мне это до лампочки, прямо сейчас я дам вам пятьсот тысяч, и все ваши прежние и новые счёты с ним на этом будут закрыты. Идёт или нет?

Не только та толпа остолбенела, но даже сам Цэнь Мо замер. Он отчаянно заворочался, пытаясь вырваться из чужих объятий, но Шэнь И держал крепко, и тут он услышал голос Цэнь Мо:

— Не лезь!

Шэнь И уже вытащил карту:

— Заберёте деньги — и дело закрыто.

Банда переглянулась, после чего какой-то толстяк подошёл и забрал карту:

— Деньги взяли, с этой минуты мы незнакомы.

— Тогда парня я забираю.

Шэнь И волоком, наполовину таща, наполовину перетаскивая, утащил Цэнь Мо прочь, совершенно не заботясь о том, травмирована ли у того нога. В конце концов, он не то чтобы всерьёз запал на него, чтобы проявлять такую заботу.

— Деньги есть, а ума палатка, — вдруг брякнул Цэнь Мо, и в его голосе послышалась насмешка.

У Шэнь И снова взыграл норов, и он резко отпустил его.

Цэнь Мо покачнулся и едва не рухнул на землю, а в подвернутой лодыжке вспыхнула дикая боль. Стиснув зубы, он не издал ни звука, лишь уставился на Шэнь И.

— Ты сам эти деньги отдал, ко мне какие претензии?

— А ведь ты, оказывается, тоже помешан на бабле. Какого чёрта ты тогда в магазине из себя недотрогу строил? — Павлин Шэнь совершенно забыл, зачем вообще сюда приплёлся.

Цэнь Мо развернулся и зашагал прочь, не желая больше говорить ни слова этому типу, который только и умеет, что швыряться деньгами.

Шэнь И на мгновение опешил, а затем бросился вдогонку:

— Я вообще-то помог тебе! Трудно сказать спасибо, элементарных манер не знаешь?! — Ну точно, те, кто отбивает чужих парней, все до единого конченные твари.

Ни воспитания, ни манер, ни моральных принципов, утопить бы его в плевках, и то мало будет.

Тот по-прежнему игнорировал его.

Шэнь И цапнул Цэнь Мо за руку:

— Я с тобой...

Цэнь Мо с разворота врезал ему. Увидев это, Шэнь И округлил глаза, исполнился лютой злобы, молниеносно перехватил руку Цэнь Мо и без малейших церемоний со всего маху наступил ему на ту самую подвернутую ногу.

— Да ты со мной драться вздумал! Когда я кулаками махал, ты, твою мать, ещё под себя ходил...

Договорить он не успел.

Цэнь Мо, заваливаясь назад от удара по ноге, резко мотнул головой и врезал ему прямо в лицо. Из-за разницы в росте этот удар пришёлся точно по носу, и Шэнь И мгновенно почувствовал, как брызнула кровь.

— Я сегодня тебя, твою мать, в асфальт закатаю!

Павлин Шэнь превратился в свирепого тигра, и оба покатились по земле, сцепившись в драке. Шэнь И орал и матерился, взъерошенный от ярости, а Цэнь Мо молча наносил тяжелые удары.

В конце концов ругань Шэнь И привлекла прохожих. Зрелище двух окровавленных парней выглядело поистине жутко, так что сбежалось несколько человек и кое-как их разняли.

Шэнь И продолжал яростно пинать воздух в сторону Цэнь Мо, половина его лица была в крови, а тщательно выбранная одежда превратилась в грязные лохмотья. Сколько лет он не выглядел настолько жалко?

Цэнь Мо сверлил его своими черными, блестящими глазами. Его поврежденная ступня вместе с ногой непрерывно дрожали, на шее красовались багровые следы от пальцев, но он по-прежнему хранил молчание.

— Вызвать полицию, разобраться с этим? — поинтересовался кто-то из разнимавших.

Шэнь И хмыкнул, вытирая кровь с лица:

— Прошу прощения, что побеспокоил всех. Пустяки, мы сами разберемся. — С этими словами он полез в карман за бумажником, но тот оказался пуст.

Он перевел взгляд и заметил свой кошелек впопыхах валяющимся в кустах неподалеку.

Подойдя, он подобрал его, вытащил всю наличку — на вид пару тысяч — и, подлетев к Цэнь Мо, швырнул ему прямо в лицо:

— На лекарства. Ещё увидимся.

Цэнь Мо не стал ловить деньги, и те под их испепеляющими взглядами веером спланировали на землю.

Вернувшись в машину, Шэнь И чуть не разнес руль в щепки: кроме Шэнь Нуна, мало кто мог так уесть его, а тут — и сразу столько раз подряд.

Да и с Шэнь Нуном всё происходило еще в детстве.

— Цэнь Мо...

Совершенно забывший о первоначальной цели своей поездки, Шэнь И уехал прочь, пылая от гнева и истекая кровью.

Добравшись до дома и завидев Шэнь Нуна, он твердо решил с рассветом отправиться в храм и воскурить благовония: в последнее время черная полоса просто одолела, раз уж всякая шваль лезет прямо ему на глаза.

Шэнь Нун испугался, увидев его в таком виде, и бросился навстречу:

— Брат, что с тобой? Где ты так отделался?

Он протянул руку, намереваясь коснуться его.

Шэнь И брезгливо отпрянул:

— Здесь никого нет, оставь свои представления для публики. Есть что сказать — выкладывай, а нет — вали нахрен отсюда.

Он исподлобья глянул на Шэнь Нуна. Тот совершенно не походил на остальных членов семьи Шэнь: у него были тонкие, мягкие черты лица, напрочь лишённые агрессии, а когда уголки его глаз опускались, в них проступало такое жалостливое выражение, что невольно пробуждало сочувствие.

Именно эта его личина одурачила всех вокруг, легко и непринужденно победив Шэнь И.

Поэтому с тех пор каждый раз, когда он видел кого-то с жалостливым видом, у него начинались физиологические позывы к рвоте.

Бай Чэньцю был совсем другим. Бай Чэньцю был воплощением мягкости и утонченности.

Секунду пометавшись в растерянности, Шэнь Нун вновь принял прежний вид:

— Брат, я ни к чему особенному. Просто услышал о тебе и Бай Чэньцю и решил проведать.

— Мало тебе было зыркать на клоуна через экран, решил припереться лично, чтобы потешить самолюбие? Ну вот, посмотрел — а теперь проваливай. Если не вернешься домой, твои любящие папочка с мамочкой решат, что тебя похитили, и побегут в полицию.

Шэнь И оттолкнул его плечом и направился к двери.

Шэнь Нун закусил губу, шумно вздохнул и поплелся следом:

— Брат, ты же ранен, пусти меня в дом, я обработаю твои раны.

Шэнь И преградил ему путь рукой:

— Избавь меня от этого, боюсь, ты меня «обработаешь» до смертного одра. Всё, уматывай, можешь вернуться домой и доложиться, выполнил, мол, долг младшего брата, навестил меня.

Он криво усмехнулся — дерзко и издевательски:

— Хочешь, я скину тебе видео с камер у входа, чтобы предъявил им в качестве доказательства?

http://bllate.org/book/26518/3174264