Готовый перевод Farming and Building a Fortune in the World of Dream of the Red Chamber / Красный терем: полные амбары потрясли императорский двор: Глава 017. Визит к Линь Жухаю

Перед резиденцией семьи Линь в Сучжоу Линь Чжиянь поднял голову и посмотрел на ворота.

Две створки ворот, покрытые красным лаком, достигали трёх метров в высоту. На притолоке особенно выделялись два позолоченных иероглифа «Усадьба Линь». Медные дверные кольца украшали изображения мифических зверей писю: они скалили зубы и выпускали когти, словно живые. По обе стороны входа величественно стояли каменные львы, а их постаменты покрывала искусная резьба с переплетающимися стеблями лотоса. От тонкости работы захватывало дух.

— Так вот как выглядит резиденция господина инспектора соляного налога… — восхищённо выдохнул Линь Чжиянь.

Линь Чжиюнь обернулся и увидел, как у младшего брата сияют глаза. Куда подевалась его тревога, мучившая его всю дорогу?

В этот миг вышел управляющий усадьбой Линь, сложил руки в приветствии и произнёс:

— Это ведь Линь-цзеюань и молодой господин Янь? Наконец-то вы приехали! Наш хозяин с самого утра спрашивал о вас и ждёт вашего прибытия.

Они прошли сквозь ворота, и перед ними открылся просторный двор. Прямо напротив стояла декоративная стена с изображением сосны и журавля — символов долголетия. За ней выложенная голубоватым камнем дорожка вела во внутренний двор. По обеим сторонам ровными рядами росли аккуратно подстриженные кусты и дорогие цветы.

Миновав круглую арку, они неожиданно оказались перед извилистой крытой галереей. Столбы были окрашены тёмно-красным, балки украшала изысканная сучжоуская роспись: птицы, цветы, насекомые, рыбы, горы, реки и человеческие фигуры — всё было исполнено мастерски. Снаружи поблёскивал пруд с изумрудной водой, где неторопливо плавали несколько парчовых карпов, порой поднимая круги ряби.

Линь Чжиянь так засмотрелся, что едва не налетел на внезапно остановившегося брата. А из расположенного вдали павильона за происходящим наблюдал Чжоу Хэчжэн. Он невольно усмехнулся: этот малыш всё такой же простодушный. Интересно, запомнил ли он его?

— Пришли, молодые господа. Прошу внутрь.

Лишь теперь Линь Чжиянь поднял голову и заметил, что галерея заканчивалась просторной залой, над входом в которую висела табличка «Зал вдумчивости».

Зал был обставлен со вкусом. В центре стоял восьмиместный стол из древесины хуанхуали, а вокруг — подходящие к нему стулья с высокими спинками, напоминающими чиновничьи шапки. На стенах висели картины и каллиграфические свитки, а на этажерке с множеством отделений вдоль стены теснились фарфоровые, нефритовые и бронзовые изделия, мягко поблёскивая в солнечных лучах, проникавших сквозь резные оконные переплёты.

— Прибыли? — из внутренних покоев донёсся ласковый голос. Медленно вышел Линь Жухай в длинном халате цвета индиго с нефритовым поясом. Его худощавое лицо и книжная утончённость во взгляде совсем не соответствовали суровому придворному сановнику, каким его представлял себе Линь Чжиянь.

— Линь Чжиюнь вместе с младшим братом Линь Чжиянем приветствуют господина Линя, — почтительно произнёс старший брат и потянул младшего за собой в поклоне.

— Не нужно церемоний. Садитесь. — Линь Жухай уселся и распорядился подать чай. Подняв глаза, он заметил, что Линь Чжиянь не перестаёт его разглядывать, и с любопытством спросил: — На что смотришь, Аньань? Так удивлён?

— А откуда господин Линь знает моё домашнее имя? — озадачился Линь Чжиянь.

Линь Жухай едва заметно улыбнулся и мягко ответил:

— В тот день, когда в «Хэминлоу» шёл спор, я тоже был там и услышал его. К тому же мы ведь долго беседовали в книжной лавке. Забыл? Я уже закончил переводить для тебя «Записки о вскрытии тел», а когда снова пришёл в лавку, тебя там не оказалось.

Линь Чжиянь почесал затылок. Верно. Если бы не подсказка системы, он и не узнал бы, что тот человек — Линь Жухай. А разглядывал он его потому, что пытался понять, каков же отец Бессмертной девы Жемчужной росы и как намекнуть ему, что следует повнимательнее узнать о жизни Линь Дайюй в усадьбе Жунго. Но Линь Жухай явно истолковал его взгляд иначе, а он не стал ничего объяснять.

Линь Чжиюнь поднялся, сложил руки и сказал:

— Мой младший брат плохо запоминает людей. Странная у него особенность. Он ещё юн, и, если чем-то обидел господина, вина лежит на мне как на старшем брате, не сумевшем должным образом его воспитать. Я готов принять наказание вместо него. Прошу вашего снисхождения.

Линь Чжиянь тоже собирался заговорить, но Линь Жухай тихонько рассмеялся:

— Вижу, как ты оберегаешь брата. Не тревожься. Мне очень по душе искренний нрав Аньаня. Садитесь оба.

Служанка бесшумно подала чай и угощения. Из чашек голубого фарфора поднимался тонкий аромат зелёного чая билочунь.

Устроившись на месте, Линь Чжиюнь перешёл к причине их визита:

— Господин Линь, вы сегодня пригласили нас обоих. Какими наставлениями желаете поделиться?

Линь Жухай отпил чаю.

— Я видел, как в ресторане ты вступился за младшего брата, и после этого навёл о тебе справки. Ты показался мне способным молодым человеком. К тому же ты из рода Линь; пусть мы и дальние родственники, мне захотелось с тобой познакомиться.

Услышав это, Линь Чжиюнь немного успокоился.

— Собираешься участвовать в столичных весенних экзаменах в следующем году? — спросил Линь Жухай.

— Именно так. — Линь Чжиюнь помедлил и неуверенно добавил: — Или вы считаете, что мне не стоит?

Линь Жухай покачал головой, взял с соседнего письменного стола несколько выпусков придворных ведомостей и протянул их юноше:

— Прочитай, а затем расскажи мне, что об этом думаешь.

Линь Чжиюнь принял ведомости и принялся внимательно читать. Линь Чжияня тем временем привлекло стоявшее на столе угощение: тарелочка золотисто-янтарных слоёных творожных сладостей, приготовленных на пару с османтусовым сахаром. Они источали соблазнительный нежный аромат.

Сегодня он поднялся ни свет ни заря и съел всего одну булочку, поэтому от этого сладкого запаха в животе стало совсем пусто. Линь Чжиянь взял кусочек и отправил в рот. Хрустящая корочка раскрошилась между зубами, а нежная начинка оказалась такой воздушной, будто он проглотил облачко.

Незаметно он съел едва ли не половину тарелки. Подняв глаза, он обнаружил, что Линь Жухай смотрит на него с улыбкой. Щёки Линь Чжияня мгновенно залились краской.

— Понравилось угощение? — со смехом спросил Линь Жухай.

Линь Чжиянь едва не подавился и поспешно проглотил кусочек.

— Очень вкусно! Хрустит, сладкое, но совсем не приторное.

Глядя на него, Линь Жухай вдруг вспомнил о своей дочери.

— У меня тоже есть дочь. К сожалению, она слабого здоровья. Прежде ей очень нравились такие сладости, но ей нельзя было есть много. Теперь она живёт у родни со стороны матери. Даже не знаю, как она там.

— Господин скучает по барышне Линь? — Осторожно подбирая слова, Линь Чжиянь продолжил: — Если вы не знаете, как она поживает, почему бы не расспросить других людей?

Линь Жухай удивлённо посмотрел на него:

— Почему это нужно спрашивать других?

Линь Чжиянь указал на брата, который по-прежнему сосредоточенно читал ведомости:

— Когда мой брат уезжает из дома, он рассказывает только о хорошем, а неприятности скрывает. Поэтому, если хотите узнать, хорошо ли барышне Линь, лучше спрашивать не её саму, а тех, кто за ней ухаживает. Конечно, у родственников по матери её, должно быть, не обижают. Но… какими бы близкими они ни были, рядом с собственными родителями всё равно чувствуешь себя свободнее.

Линь Жухай задумчиво кивнул. А Линь Чжиянь добавил:

— Вы ещё сказали, что барышня слаба здоровьем. Конечно, дочь рода Линь — драгоценная жемчужина. Но знаете ли вы, что среди крестьян не так уж много болезненных людей? Как думаете, почему?

Линь Жухай слегка нахмурился:

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Только девочка всё-таки не то же самое.

Линь Чжиянь вдруг указал за окно:

— Видели ли вы деревья, которые зацветают раньше других весной? Чем крепче у них ветви, тем легче они переносят возвратные холода. Если беспрестанно оберегать бутоны в тёплом павильоне, прекрасным цветам будет трудно распуститься. Барышня Линь, конечно, нежна и драгоценна, но даже заботясь о девушке из благородной семьи, нужно соблюдать меру между покоем и движением.

— Когда родилась наша Ниннин, тоже говорили, что она слабенькая. Но за столько лет я почти не видел, чтобы она болела. Разве что зимой иногда покашляет. Говорят, в любом лекарстве есть доля яда. Если годами изнеживать ребёнка и ежедневно вливать в него лекарственные отвары, даже здоровый ослабеет!

Линь Жухай словно прозрел:

— Значит, я не уделял этому должного внимания. Недосмотрел.

— Когда родители любят детей, они заботятся об их далёком будущем, — поспешно возразил Линь Чжиянь. — Вы просто слишком за неё тревожитесь.

— Какой же ты понятливый и славный мальчик! — Линь Жухай посмотрел на него и с сожалением подумал, что не имеет сына: тогда у дочери был бы брат, на чью поддержку она могла бы рассчитывать в будущем. У Линь Чжияня был живой ум и чистая душа; он искренне нравился Линь Жухаю.

Линь Жухай передал ему заранее приготовленный перевод:

— Я специально переписал это для тебя. Подарок по случаю знакомства.

Линь Чжиянь взглянул: это оказались «Записки о вскрытии тел», только с разъяснениями. Здесь даже были приведены примечания с указанием соответствующих статей «Законов Чжоу». Какая заботливость!

— Судя по всему, в книгах ты разбираешься, — снова заговорил Линь Жухай. — Собираешься ли продолжить учёбу? Я мог бы порекомендовать тебе наставника.

Но Линь Чжиянь поспешно замахал руками:

— Нет-нет! Я ведь собираюсь заниматься земледелием!

— Земледелием?! — Линь Жухай изумлённо уставился на него и едва не выронил чашку. Его взгляд метался между братьями.

http://bllate.org/book/26466/3281018