Готовый перевод The Stand-in Fell for the Stand-in / Стать заменой: любовь среди руин: Глава 11

Наньгун Чжао изобразил на лице смертельную обиду человека, которого несправедливо оклеветали:

— Я не делал этого! С чего бы мне калечить соученика? Совершенно очевидно, что это Цзин Ланькун безответно влюбился, а теперь, поддавшись злобе из-за неразделённого чувства, пытается меня подставить.

Господин начальник произнёс:

— То есть ты утверждаешь, что история о том, как ты вырезал золотое ядро у Цзин Ланькуна, тоже вымышлена?

Наньгун Чжао на мгновение растерялся.

Заметив выражение его лица, господин начальник сурово нахмурился:

— Говори правду!

Наньгун Чжао замялся, не смея прямо посмотреть в глаза господину начальнику.

Воспользовавшись удобным положением и углом обзора лежа на земле, он поднял взгляд на Цзин Ланькуна и стал делать ему знаки глазами, призывая заступиться за него.

Цзин Ланькун остался абсолютно равнодушен, лишь мысленно усмехнувшись.

— Говори! — холодно фыркнул господин начальник, и Наньгун Чжао почувствовал в голове такую боль, будто её с размаху проткнули железным шилом.

Увидев, что Цзин Ланькун молчит и утаивает правду, Наньгун Чжао в этот момент возненавидел его всей душой.

Делать было нечего, пришлось говорить самому. Пусть его слова звучали не слишком убедительно, но это всё же была правда.

— Я вовсе не собирался отнимать у Цзин Ланькуна золотое ядро по своей воле. Просто Цзин Ланькун многим обязан младшему соученику Цзян Линьюню, а у того как раз разбилось золотое ядро, и его жизнь висела на волоске. Желая спасти младшего брата и вернуть долг, Цзин Ланькун сам добровольно пожертвовал своё золотое ядро.

Наньгун Чжао вздохнул:

— Я понятия не имею, почему теперь младший соученик Цзин Ланькун вдруг решил отказаться от своих слов и перекладывает всю вину на меня.

Стерев кровь с уголка рта, Наньгун Чжао с трудом поднялся на ноги. Его спина была пряма, как стебель бамбука, воплощая собой безупречную честность и благородство.

Подняв взгляд на Цзин Ланькуна, он с сочувствием и болью во взоре произнёс:

— Младший соученик, это я плохо тебя воспитал, раз ты сбился с истинного пути… Впрочем, пока ты искренне раскаиваешься, я не стану преследовать тебя по закону и даже попрошу господина начальника пощадить тебя, чтобы избавить от тюремных мук.

— В качестве главы Управления Наказаний господин начальник был обязан сохранять абсолютную беспристрастность и строго следовать закону.

Поэтому, выслушав Наньгун Чжао, он, хоть и понимал, что тот несёт чушь, всё же обратился к Цзин Ланькуну за подтверждением:

— То, что он говорит — правда?

Цзин Ланькун опустил взгляд на Наньгун Чжао. Он не стал сразу возражать или оправдываться, а просто погрузился в молчание.

Господин начальник не знал, о чём думает Цзин Ланькун. Хотя они виделись впервые и общались совсем недолго, он уже понял, что Цзин Ланькун вовсе не из тех, кто станет терпеть унижения.

Озадаченно уставившись на него, господин начальник спросил:

— Цзин Ланькун, тебе нечего сказать в свое оправдание?

Наблюдая за молчаливым Цзин Ланькуном, Наньгун Чжао втайне вздохнул с облегчением, подумав: он всё-таки дорожит мной.

Как только эта мысль промелькнула в его голове, в груди шевельнулся слабый укол радости.

Правда, моё сердце принадлежит исключительно младшему соученику Цзян Линьюню, так что Цзин Ланькуну суждено страдать от неразделённой любви.

Внутри Наньгун Чжао переполняли сентиментальные чувства. Глядя на Цзин Ланькуна снизу вверх, он отметил, что у того фарфорово-белая кожа, а опущенная в молчании голова делает его похожим на прекрасную картину.

Стоило признать, внешность у Цзин Ланькуна выдающаяся — пожалуй, даже привлекательнее, чем у младшего соученика Цзян Линьюня.

Цзян Линьюнь — хрупкий, похожий на кролика мальчик, о котором так и хочется заботиться, тогда как Цзин Ланькун напоминает грациозного, прекрасного и сильного снежного барса.

Отдыхающий снежный барс кажется тихим и безобидным — это крупная кошка, спрятавшая когти.

Однако стоило заглянуть ему в глаза, как по спине невольно пробегала дрожь от предчувствия опасности: опасной, но до безумия манящей.

Такой человек, как Цзин Ланькун, лишь сильнее разжигал у Наньгун Чжао жажду обладания.

Мысленно рисуя образ Цзин Ланькуна, Наньгун Чжао вздыхал и уговаривал себя: моя любовь к младшему соученику Цзян Линьюню неповторима, поэтому Цзин Ланькуну суждено разочароваться. Но если представится возможность… пожалуй, почему бы и нет? К тому же он старший соученик с Пика Хуатянь, разве можно позволить ему и дальше мучиться?

Наньгун Чжао мысленно проглотил фразу «провести ночь вместе», его мысли унеслись вдаль. Всё это он делал лишь ради того, чтобы хоть немного облегчить страдания младшего соученика Цзин Ланькуна! Он ни в чём не виноват и перед младшим соучеником Цзян Линьюнем тоже не погрешил совесть.

Именно так, всё верно.

— Хотя…

Голос Цзин Ланькуна прервал безумные фантазии Наньгун Чжао, мгновенно вернув его к реальности и заставив сосредоточиться на лице собеседника.

Цзин Ланькун опустил взгляд, встречаясь глазами с Наньгун Чжао:

— Хотя я и считаю всё сказанное тобой полнейшей чушью, раз старший соученик может нести такой бред, значит, он искренне убежден, что спасать людей с помощью чужого золотого ядра — это само собой разумеющееся.

От этих слов Наньгун Чжао почему-то стало не по себе. Внутри зашевелилось смутное беспокойство — события явно выходили из-под его контроля.

И действительно, уголки губ Цзин Ланькуна приподнялись в улыбке, но в глазах не было ни капли веселья — лишь ледяной холод, когда он уставился на него:

— Раз уж младший соученик лишился золотого ядра и при смерти, не изволит ли старший соученик вырезать собственное золотое ядро и отдать его мне для исцеления? Что скажешь?

— Невозможно! — Наньгун Чжао тут же понял, как резко прозвучал его голос, и слишком поспешно отказался. Немного помедлив, он смягчил тон: — Я ведь уже достиг Стадии Зарождающейся Души, откуда у меня золотое ядро?

— Я не против, Зарождающаяся Душа тоже сойдёт, — ответил Цзин Ланькун и повернулся к начальнику. — Господин начальник, оказывается, я неправильно понял старшего соученика. Он у нас столь самоотвержен и благороден, что сам предложил вырезать собственную Зарождающуюся Душу, чтобы исцелить меня.

Господин начальник кивнул и перевёл взгляд на Наньгун Чжао:

— Хотя в нашей секте не приветствуются столь радикальные методы лечения, раз ты сам даёшь согласие, мне больше нечего добавить.

Красивое лицо Наньгун Чжао исказилось от ужаса:

— Я не соглашался! Я…

Цзин Ланькун легко нахмурился:

— Старший соученик, как ты можешь бессовестно лгать? Ты же только что сам на это согласился! Это прозвучало из твоих собственных уст, как ты теперь отпираешься?

— неужели… ты страдаешь двойными стандартами?

Цзин Ланькун рассердился:

— Старший соученик, как ты можешь быть таким? Тебе позволено вырезать моё золотое ядро ради спасения другого и ещё хвастаться своей добродетелью и великодушием, а теперь, когда пришла твоя очередь спасать меня своей Зарождающейся Душей, сразу нельзя?

— Лицемерный пёс! — с ненавистью выругался Цзин Ланькун.

http://bllate.org/book/26426/3163759