Сказав это и не дожидаясь их ответа, он прихватил Тан Симена и направился к выходу. Если говорить строго, он куда сильнее отца рисковал опоздать: классные руководители их потока любили занимать вечерние часы дополнительными уроками.
Линь Вэйго схватил куртку, настойчиво пытаясь пойти проводить его, но Линь Жань остановил отца:
— Пап, лучше побудь с мамой, она по тебе очень скучает. Мы с Сименом сами на такси доберемся.
Линь Мэйцзинь перевела взгляд с Линь Жаня на Линь Вэйго. Она приоткрыла рот, но в итоге так ничего и не произнесла.
Было около шести вечера — как раз час пик в Т-городе, поймать машину оказалось непросто, поэтому Линь Жань и Тан Симен решили просто дойти до школы пешком. Если идти быстро, дорога займет минут двадцать.
Озеленение в Т-городе было великолепным, и два полувзрослых подростка лет шестнадцати-семьнадцати шагали по усыпанной баньянами улице прямо к школе в лучах заходящего солнца.
Линь Жань явно о чем-то тревожился: он всё время смотрел под ноги, засунув руки в карманы школьной формы, и молча шел вперед, не произнося ни слова.
Тан Симен всё же не выдержал и нарушил молчание:
— Сяо Жань, о чем ты думаешь?
Линь Жань даже не поднял головы:
— Я думаю, как заставить Лу Минтина написать объяснительную учителю Чэню.
Тан Симен скривился:
— Да с чего бы вдруг?
Линь Жань:
— Невозможно, да. Вот я и ломаю голову. Скажи, если бы кто-то другой из нашего класса совершил такую ошибку, староста Хуанут вышел бы из себя и заставил писать объяснительную. С какой стати к нему такое особое отношение? Это же несправедливо.
Тан Симен:
— Наверное, потому что он спортсмен. На самом деле спать на уроках — дело привычное, другим он вроде не мешал. Вся проблема в том, что Лысый слишком уж принципиальный.
Линь Жань:
— Как бы то ни было, пререкаться с учителем — это с его стороны хамство. А то, что староста Хуан делает вид, будто ничего не происходит, — просто возмутительно.
Тан Симен:
— Да твой классный руководитель просто сам с ним не справляется. Даже если ты пойдешь к нему жаловаться, он тебя и слушать не станет, какой в этом толк?
Линь Жань пнул кедой мелкий камешек на обочине и снова спросил:
— Симен, как думаешь, у таких людей, как Лу Минтин, есть хоть что-то, что им дорого?
Тан Симен кивнул:
— Наверняка. Все мы люди. Просто у каждого свои ценности.
Линь Жань:
— Вчера Ин Гэ сказал мне, что я предвзято отношусь к Лу Миню просто потому, что совсем его не знаю.
— Понять соперника в любви? — Возможно, это свежее слово пробудило бурную фантазию Тан Симена, и он, будто вспомнив что-то, оживился: — А знаешь, я вчера видел запись его заплыва. Черт побери, а он хорош! Когда вылезает из воды — кубики пресса, все восемь на месте, вылитый тритон.
Линь Жань:
— […]
Линь Жань бросил на него убийственный взгляд, и Тан Симен благоразумно сменил тему:
— Сяо Жань, мне нужно кое в чем тебе признаться.
— В чем?
Выражение лица Тан Симена стало серьезным:
— Мама ушла из дома и столько дней не возвращается просто потому, что разругалась с папой в пух и прах.
Линь Жань удивился:
— Вы же столько лет в браке, чего вы снова ругаетесь?
Тан Симен тяжело вздохнул и с унылым видом произвел:
— Мой старик завел бабу на стороне, и это вскрылось.
Линь Жань отнесся к новости довольно спокойно:
— Не впервой же. Яблоко от яблони недалеко падает.
Тан Симен обиженно протянул:
— Чего ты ни капли не сочувствуешь, а только подкалываешь? Батя у меня, конечно, тот еще гуляка, но на этот раз, кажется, всё серьезно. Говорит, в его возрасте наконец-то явилась настоящая любовь, и требует развода.
Линь Жань поднял голову:
— Развода?
— Ага. Эх, на самом деле я рассказываю это не за тем, чтобы искать утешения. Я и сам давно всё понял: лучше развод, чем изо дня в день смотреть на их скандалы. Деньги у них есть, оба меня любят. А вот ты...
— А что я? — Линь Жань искоса глянул на него.
Тан Симен наконец-то подвел разговор к тому, о чем действительно хотел сказать:
— Мне кажется, твои родители общаются как-то странно. Совсем не похоже на мужа и жену, скорее — как знакомые в гостях.
Линь Жань и сам замечал странности в отношениях родителей, но подсознательное стремление защитить семейное благополучие заставило его выпалить первое попавшееся:
— Да несешь ты чушь! Свои проблемы есть, вот тебе везде мерещится всякое.
— Да я бы и сам хотел, чтобы это была чушь! А ты не замечал еще одну деталь? От твоего отца исходит какой-то аромат, не унюхал?
Линь Жань насторожился:
— Какой аромат? Он что, духами пользуется?
Тан Симен потер нос:
— На парфюм не похоже. Больше смахивает на запах тонального крема.
Заметив, с каким недоверием Линь Жань уставился на него, Тан Симен был вынужден продолжить:
— Ладно, признаю: у моей бывшей был тональник именно с таким запахом, я отлично помню этот шлейф.
Мать Линь Жаню никогда не пользовалась косметикой, и ему стало нечего возразить.
Ему даже не хотелось думать о том, почему от отца пахнет женской тональной основой, потому что одна лишь мысль об определенных картинах вызывала у него тошноту.
Выходит, правы те книги, что утверждают: разбогатевший мужчина портится? Глядя на то, как равнодушно его ровесник Тан Симен рассуждает об этом, Линь Жань почувствовал странную тяжесть на душе.
У него внезапно зародилась безумная идея: в дни каникул тайком проследить за отцом и воочию увидеть, чем тот занимается на самом деле и действительно ли всё дело в бизнесе.
Хотя старшеклассникам приходится нелегко, у учеников второго года обучения все же есть воскресенье. Но для Линь Жанэ это воскресенье выдалось чересчур тяжелым.
Вместо того чтобы отправиться на урок игры на гитаре, он предпочел слежку за отцом.
План созрел у него уже давно, и еще вчера вечером он нарочно оставил свой старый телефон в незаметном углу отцовского импортного «мерседеса». Сегодня утром, спустя пятнадцать минут после того, как отец ушел, Линь Жань под предлогом занятий музыкой с чистой совестью покинул дом.
Благодаря укоренившемуся образу примерного и послушного ученика, преподаватель гитары даже не удосужился позвонить родителям для проверки и с легкостью поверил Линь Заню на слово.
http://bllate.org/book/26411/3161583
Сказали спасибо 0 читателей