Готовый перевод The Male Royal Consort: First Love, Then Favor / Принц-консорт: Сначала любовь, потом страсть: Глава 15

Глава Чжуншушэн и Князь Сиян поддерживали довольно неплохие отношения. В те времена, когда Князь Сиян был еще лишь принцем, Оуян Цзюэ служил простым помощником в Министерстве ведомства войны. Четыре года назад по воле императора Оуян Цзюэ сопровождал Пятого принца Наньгун Сюйе в походе на юг для подавления варваров, и они вместе совершили великий подвиг. После этого он получил повышение по службе: из помощников в Министерстве войны его сначала перевели на должность помощник цзочжуншу, а вплоть до сегодняшнего дня он дослужился до главы Чжуншушэн.

Из-за той совместной поездки на подавление варваров взгляды обоих на государственные дела в основном совпадали, а беседы шли легко и непринужденно, что и заложило основу для их товарищеских чувств. До женитьбы Князя Сияна они часто вместе играли в Вейцзи, пили вино, обсуждали политику, и слова, идущие от самого сердца, так и рвались наружу с кончика языка.

С тех пор как Князь Сиян женился, они виделись с глазу на глаз впервые.

Пообедав в резиденции главы Чжуншушэн, посмотрев несколько представлений, обсудив дела Поднебесной и поделившись задушевными мыслями, они заметили, как солнце клонится к закату за западные горы.

Глава Чжуншушэн не стал настаивать на продолжении беседы, понимая, что Князь Сиян очень дорожит своей ванфэй, и излишняя настойчивость с его стороны выглядела бы бестактно.

Покинув поместье главы Чжуншушэн, Наньгун Сюйе сперва собирался ехать прямиком в Княжескую резиденцию, но затем велел носильщикам паланкина:

— Пока не возвращайтесь, сперва заедем в одно место.

Направились они в Лисянлоу, знаменитый столичный дом свиданий для мужчин.

Лисянлоу стояла на берегу реки Лихэ, вдали от шумных торговых кварталов Столицы, и для заведения подобного толка такое расположение можно было считать довольно уединенным. На то имелись свои причины: в столичной управе существовал строгий запрет на возведение подобных заведений в оживленных местах.

Причина была предельно проста: пристрастие к однополой любви — дело не самое благовидное, и подобное непременно развратило бы нравы, окажись оно на виду. Говорят, что наказание одного служит устрашением для сотни, но верно и обратное — стоит одному подать пример, как за ним потянутся остальные. Если бы заведение находилось в многолюдном месте, каждый мог бы воочию наблюдать, как мужчины с наклонностями к однополой любви предаются утехам, и какой-нибудь обычный парень, поддавшись соблазну, глядишь, и сам свернет с проторенной дорожки. Так что держаться подальше от суеты было самым разумным решением.

В Лисянлоу царила та же атмосфера, что и в любом другом квартале красных фонарей, разве что звуки взаимной страсти здесь доносились не между мужчинами и женщинами, а между мужчинами.

Накрашенный юноша в бирюзовом халате с наполовину обнаженным ароматным плечом прижался к груди благого господина, бросая на него томные, пронзительные взгляды. От этого сердце господина затрепетало от весеннего хмеля, и он то и дело сглатывал слюну. Мальчик-слуга шепнул розовыми губами:

— Господин, Чуньхуа так одинок.

Не в силах больше сдерживаться, охваченный жаром господин подхватил юношу на руки и в два-три шага направился к комнатам.

А после под пологом из алого шелка бушевала страсть и вились весенние чары, и благому господину невдомек было, что все его несметные богатства утекают без следа.

Мадам с большой круглой веер-опахалом немигающим взглядом уставилась на лежащий в ее руке серебряный слиток и заявила заглянувшему сюда в поисках утех, но весьма щепетильному гостю:

— Да разве найдется в таком месте, как наше, хоть кто-то незапятнанный? Вы же не издеваетесь надо мной, молодой господин. К тому же, непорочные юноши в моем заведении тоже водятся. — Она прикинула вес серебра на ладони и бросила косой взгляд на посетителя в одежде ученого. — Только вот за такие деньги вам их, пожалуй, не купить.

Ученый смутился, протянул руку и забрал серебро обратно:

— Тогда будем считать, что я сюда и не заходил.

Падкая до денег мадам вмиг сжала серебро в кулаке:

— Постойте, молодой господин, вы же пришли повеселиться. Раз уж заглянули ко мне, разве не испортится настроение, если уйдете вот так просто? Красивых мальчиков у меня в избытке, к чему вам так переживать о чистоте?

Лицо ученого залилось краской:

— Пожалуй, не стоит.

Тогда мадам бросила на него пренебрежительный взгляд, сунула серебро обратно в руку со словами:

— Как знаете! Мне некогда с вами возиться, некогда тут у вас на поводу идти.

Закончив говорить, она снова замахала веером, завиляла бедрами и во всю мочь принялась зазывать других гостей.

В Лисянлоу и впрямь имелся один незапятнанный юноша — его звали господин Сюэ Янь, почитаемый здесь как главное сокровище заведения. Ему было всего девятнадцать, а в Лисянлоу он попал в пятнадцать лет. Обладая лицом редкой красоты и в то же время имея внутри определенный стержень гордости, он наотрез отказывался торговать телом, так что ему оставалось лишь продавать искусство игры на цитре, шахмат, каллиграфии и живописи, которым он отдал немало лет обучения.

Все завсегдатаи Лисянлоу знали, что господин Сюэ Янь продает лишь талант, но не тело. Как-то раз один отпрыск богатой семьи предлагал за ночь с ним тысячу золотых, но получил публичный отказ, потеряв всяческое лицо.

Попасть же в покои господина Сюэ Яня могли лишь люди поистине богатые и знатные.

Сюэ Янь поднял изящный кувшин с тонким горлышком, налил чашку вина, протянул гостю и произвел:

— Полгода вы не навещали Сюэ Яня, ван. Я уж было подумал, что после женитьбы вы совсем позабыли обо мне.

Наньгун Сюйе пригубил вино, опустил чашку и посмотрел на сидевшего перед ним утонченного мужчину в лиловых одеждах:

— Разве такое возможно? Разве я не пришел?

— Но ведь в прошлый раз вы были у меня полгода назад, — с упреком произнес Сюйэянь, и голос его звучал так же мягко, как и его внешность. — В вашем поместье живет та несравненная красавица, должно быть, в вашем сердце больше не осталось места для посторонних.

Наньгун Сюйе отрешенно вглядывался в мерцающую поверхность вина в чаше. Вспоминая вчерашнее опьянение, он смутно припоминал, будто сказал Юй Цинчжи, что в его сердце нет места никому, кроме него.

С тех пор как полгода назад он узнал, что Юй Цинчжи находится в Поместье маркиза Чжунго, его душа неудержимо рвалась туда. Все его предлоги наведаться в Поместье маркиза Чжунго были лишь попыткой увидеть того, о ком он постоянно тосковал.

Именно с той поры он перестал ходить в Лисянлоу. Все четыре года до этого он каждые несколько дней приезжал сюда посидеть, послушать, как Сюэ Янь играет на цитре, или молча выпить вина. В Княжеской резиденции было холодно и пусто: возвращаясь туда, он не видел никого, кроме слуг, да и заботиться было не о ком.

Но с тех пор как Юй Цинчжи вошел в его жизнь, все изменилось. Впервые ему захотелось возвращаться в резиденцию как можно скорее, впервые он понял, что трехкратное питание и распорядок дня должны быть размеренными. И все это — из-за него.

Видимо, Наньгун Сюйе ушел в свои мысли слишком глубоко, так что Сюэ Янь тронул его за плечо:

— Ван, что с вами?

Наньгун Сюйе опомнился, взял кувшин с тонким горлышком, налил себе еще вина, залпом осушил чашу и ответил:

— Ничего.

Сюэ Янь придвинулся ближе к Наньгун Сюйе, обвился рукой вокруг его локтя и прижался головой к его предплечью:

— Как же я боялся, что вы больше никогда не навестите меня, ван — ни через год, ни через два, ни через три или пять лет, — и вовсе забудете о таком человеке, как Сюэ Янь.

Наньгун Сюйе слышал эти слова как в тумане. Прошлой ночью он плохо спал в кабинете, да и сегодня целый день провел в разъездах, а выпитое вино затуманило рассудок. Глядя на прильнувшего к его руке юношу в лиловых одеждах, он совершенно естественным движением заключил его в объятия.

http://bllate.org/book/26409/3160908