Готовый перевод I Am an Ancient Divine Herb / Древняя божественная трава: Мой старший брат не умрет: Глава 10

Хотя Владыка Меча Хань Юэ и рассеялся вместе со своим Путьем Жизни и Смерти, его церемония поминовения выдалась на редкость грандиозной.

Приглашение сект со всех четырех морей также наглядно демонстрировало: хотя в Секте Линцзянь больше нет Хань Юэ, она по-прежнему остается Первой Сектой Меча в Поднебесной. А собрание глав шести великих сект лишь подчеркивало, что его положение неколебимо.

В главном ритуальном зале главы семи главных пиков Секты Линцзянь, старейшины и основные ученики один за другим выражали соболезнования и произносили прощальные речи перед табличкой Владыки Меча Хань Юэ. В их словах сквозило в основном сожаление и скорбь, либо глубокое почтение и восхищение.

Владыка Меча пал, его бренное тело полностью сгинуло, и теперь изливать тоску можно было лишь перед деревянной табличкой и портретом. Достопочтенный Цзими лично переписал от руки том буддийских сутр и сжег их перед алтарем.

Пусть его Первичный Дух исчез и надежды на перерождение не осталось, живые питали лишь одно заветное желание — даровать ему путь в новую жизнь.

Как и предсказывал Ци Гуа, Шэнь Ичжи, будучи единственным сыном Владыки Меча Хань Юэ и его единственным потомком по крови, на подобном мероприятии, разумеется, был незаменим.

Лу Цзянхэ доставил его в главный зал на мече, а Ло Цинцин следовала рядом.

Вспоминая его прежнюю неукротимую гордость и сломанный в бою костяной меч, сколько людей восхищалось им и завидовало этому сыну, проклятому небесами! Но в конце концов он скатился до того, что сидит в инвалидном кресле. Лу Цзянхэ и Ло Цинцин помогли ему подняться, он опустился на колени перед погребальным залом и отвесил глубокий поклон.

В такой обстановке — перед табличкой и портретом Владыки Меча Хань Юэ — всё это выглядело еще более удручающе и скорбно.

Наклониться ему было тяжело, а подъем заставлял тревожиться. И представители шести великих сектах, и обитатели семи главных пиков при виде этой картины не могли не проникнуться сочувствием и вздохнуть. Фея Линди с Серебряного Острова и вовсе отвернулась, молча утирая слёзы.

Ушедших людей не вернуть, оставалось лишь то, что они после себя оставили.

Владыка Меча Хань Юэ был первым за тысячелетия культиватором, успешно преодолевшим Небесную Скорбь и лишь ждавшим завершения для Вознесения. Его техники, владение мечом, накопленный опыт, озарения и даже оброненные вскользь слова — всё это представляло невероятную ценность.

Пусть он шел Путем Меча, однако все пути в Поднебесной ведут к единой цели. Все борются за скудные ресурсы, полагаются на природный талант и ищут великий Путь, ведущий на небеса. Успех Хань Юэ служил путеводным маяком для всех практикующих, а Секта Линцзянь проявила широту духа, не став ничего утаивать.

Главы шести великих сект явились лично именно ради этого.

Только вот... хоть Владыка Меча Хань Юэ и был бескорыстен, большинство его драгоценных реликвий, а также переданные по наследству техники и владение мечом остались на Скале Вансюй. Особенно Пик Жизни и Смерти — продуваемое свирепыми ветрами место, где были запечатлены все постижения меча Хань Юэ, начиная с Закладки Основания и вплоть до Преодоления Скорби...

Однако, глядя на то, как Шэнь Ичжи тяжело дышит, прикрывая ладонью губы и сдерживая кашель, и на его болезненный вид человека, который в любой момент готов последовать за отцом, некоторые слова просто не поворачивались язык произнести.

В конце концов Достопочтенный Хахай, глава Секты Линцзянь, легко вздохнул и, приветливо глядя на Шэнь Ичжи, произнес: Ичжи, как ни горько это осознавать, но Хань Юэ действительно... Пожалуйста, умерь свою скорбь. Ты слаб здоровьем, ни в коем случае не поддавайся чрезмерной печали, иначе Сеянец Демона воспользуется слабостью и лишь усугубит твою болезнь.

Глава прав, в конце концов, больше ни у кого нет столь мощной базы культивации, какая была у Хань Юэ, чтобы сдерживать его недуг, — бесстрастно произнес Достопочтенный Цзими.

Шэнь Ичжи поднял взгляд, его тонкие губы слегка сжались. По выражению лица ничего нельзя было понять, но он глухо отозвался: Да.

Тогда Достопочтенный Хахай обвел взглядом присутствующих и сказал: Эта церемония преследует две цели: первая — проводить Хань Юэ в последний путь, а вторая — пригласить всех достопочтенных еще раз осмотреть моего племянника и найти способ обуздать буйство Сеянца Демона. Хань Юэ ушел, и мы не можем допустить, чтобы его единственный потомок последовал за ним. Пусть его база культивации полностью утрачена, но пока он жив — это наш долг перед Хань Юэ.

Лу Цзянхэ и Ло Цинцин стояли за спиной Шэнь Ичжи. Зная, что надежды почти не осталось, они все же с ожиданием вглядывались в лица собравшихся.

Однако... люди переглядывались и лишь молча качали головами.

Еще когда Шэнь Ичжи подвергся преследованиям, Владыка Меча Хань Юэ возил единственного сына по шести великим сектам и даже обошел все древние, запечатанные кланы и семьи, но, увы, безрезультатно.

При виде этого хрупкая надежда в сердцах двух соратников померкла. Сам же Шэнь Ичжи остался невозмутим, словно заранее всё предвидел.

Что это за напасть такая — этот Сеянец Демона? Глава секты, уважаемые достопочтенные, есть ли какие-нибудь зацепки?

Подал голос глава Пика Синчэнь, Достопочтенный Син Чуй. Как и на Пике Сяньюй, под его началом состояли исключительно женщины-культиваторы. Однако если первые практиковали грубую силу, способную сокрушить любые тонкости, то вторые ценили легкость и стремительность движений, против которых нет приема.

Достопочтенная Син Чуй приходилась Владыке Меча Хань Юэ соратницей по учебе под началом одного наставника, они были близки, и она переживала за Шэнь Ичжи сильнее прочих. Е едва она умолкла, как раздалось: Намо Амитабха.

Достопочтенный Цзими из монастыря Луньянь произнес: Старый монах перерыл все трактаты в нашей обители. Хотя средства против Сеянца Демона мы не нашли, но обнаружили одну его любопытную особенность.

Едва он это произнес, все вокруг насторожились. Глава Секты Линцзянь почтительно попросил: Прошу вас, Буддийский Достопочтенный, поясните.

Всем известно, что за пределами нашего Мира Ханьлань существуют иные великие миры. Бездонная Пустошь — это то самое поле боя, где некогда спустились боги и демоны внешних миров, и в пучинах Бездонного Моря до сих пор таится божественная мощь.

Неужели этот Сеянец Демона принесен теми демоническими богами из внешнего мира?

Амитабха. В древних свитках есть лишь несколько упоминаний, но, по мнению старого монах, они очень похожи на то, что поразило племянника Шэня: свирепый и властный, приросший к костям словно паразит, он пожирает жизненную силу до тех пор, пока полностью не истощит жертву, и лишь тогда отпадает.

Услышав это, Шэнь Ичжи слегка нахмурился, но ничего не сказал.

Фея Линди поспешно спросила: Раз в монастыре Луньянь есть записи, значит, вы проводили исследования? Быть может, найдется и способ исцеления?

Достопочтенный Цзими ответил: Старый монах со старейшинами обсуждали это несколько раз. Если говорить об изгнании... раз уж сам Хань Юэ оказался бессилен, то и у монастыря Луньянь нет ответа. Впрочем, если требуется лишь усмирить демона, замедлить его прорастание, нашему монастырю это по силам. Правда, для этого племяннику Шэню потребуется поселиться там на долгое время.

Достопочтенный Цзими был великим мастером нынешней эпохи и человеком глубокого милосердия. Раз он так говорил, то действительно желал Шэнь Ичжи добра.

Пожалуй, это единственный осуществимый путь. Достопочтенный Хахай, наша сектак считает, что стоит попытаться, — высказался глава Секты Фую.

Его поддержал и Достопочтенный Цзими: Верно. Как бы то ни было, спасение жизни превыше всего, а остальное можно обсудить позже.

Заметив колебания главы Секты Линцзянь, Глава Павильона Нефритового Сердца с улыбкой произнесла: По правде говоря, на Скале Вансюй горный ветер силен, да и других учеников для ухода там нет. Вряд ли такое состояние племянника Шэня позволяет ему и дальше жить в том месте. Секте Линцзянь в любом случае следовало бы отыскать для него уголок с более мягким климатом для поправки здоровья. По мне, так монастырь Луньянь подходит идеально. Иначе, когда Сеянец Демона начнет отделяться, он ненароком заденет окружающих. А под защитой света Будды таких опасений не возникнет.

После перепалки с Серебряным Островом у ворот Секты Линцзянь Глава Павильона Нефритового Сердца больше не утруждала себя попытками скрыть истинные намерения.

Эти слова явно разозлили Фею Линди, и та холодно усмехнулась: Не беспокойтесь, с вашим-то холодным и бессердечным нравом, даже если он отделится, вам ничего не угрожает!

Глава Павильона Нефритового Сердца бросила на нее острый взгляд, но лишь высоко задрала подбородок. Помни о сегодняшней цели, мысленно одернула она себя, не желая опускаться до ссоры, и лишь спросила: А что думает Достопочтенный Пуэ?

Павильон Секретов Небес славился своими гадателями — прежде чем предпринять что-либо, они непременно бросали жребий. В этот момент Достопочтенный Пуэ как раз перебирал пальцами, производя тайные расчеты. Услышав вопрос Главы Павильона Нефритового Сердца, он с улыбкой покачал головой: Трудно сказать, не разглядеть.

Такой ответ оставлял простор для размышлений. Однако многие здесь сочли предложение разумным, а Павильон Секретов Небес открыто возражать не стал. Поразмыслив мгновение, Достопочтенный Хахай произнес: Что ж, Ичжи, может быть...

Позвольте спросить Буддийского Достопочтенного, на сколько монастырь Луньянь сможет его сдержать? — внезапно перебил Шэнь Ичжи, глядя на Достопочтенного Цзими.

После этих слов Достопочтенный Хахай тоже перевел взгляд на монаха. Тот прикрыл глаза, размышляя, а затем открыл их и ответил: На год.

Светлые глаза Шэнь Ичжи остались неподвижны, лишь едва заметно дрогнули уголки его губ. Охрипшим голосом он произнес: Благодарю за добрые намерения, Достопочтенный, но мертвецу не пристало приносить дурную энергетику в обитель Будды. Скала Вансюй — место, где я вырос, и там же мне суждено обрести последний приют.

Договорив, он вновь зашелся в глухом, неудержимом кашле, от звука которого у слушателей сжималось сердце.

Позади него Лу Цзянхэ и Ло Цинцин синхронно опустили глаза. Шэнь Ичжи давным-давно подготовил всё к своему концу, и каждый шаг был направлен лишь на их благополучие.

Старший брат... — Ло Цинцин попытался заговорить, но Шэнь Ичжи остановил его поднятой рукой.

У Ло Цинцин покраснели глаза — на самом деле он хотел сказать, что даже один год — это уже немало.

Намо Амитабха, Шэнь Шичжу, подумайте еще немного, монастырь Луньянь сделает всё возможное, — уговаривал Достопочтенный Цзими.

Раз уж ты не хочешь в монастырь Луньянь, отправляйся на Серебряный Остров. В морских тайных областях полно сокровищ, глядишь, удастся что-то отыскать. — Это было приглашение от владыки Серебряного Острова; Фея Линди сначала опешила, но тут же кивнула: — Верно. Если прибудешь к нам, эта тетушка не позволит тебя обидеть, я готова поставить на кон всю свою базу культивации.

Услышав это, Глава Павильона Нефритового Сердца лишь презрительно фыркнула, но возражать не стала. Окинув взглядом собравшихся, она заметила, что и Секта Фую выказывает интерес.

Догадаться было несложно. Будучи единственным сыном Владыки Меча Хань Юэ, которого отец пестовал с особым тщанием, Шэнь Ичжи неизбежно впитывал его наставления и знал всё в мельчайших подробностях. Кто знает, быть может, из уст самого Шэнь Ичжи удастся услышать ценные сведения о прохождении Скорби.

Впрочем, для Главы Павильона Нефритового Сердца это было второстепенно. Куда важнее было то, что Шэнь Ичжи покидает Скалу Вансюй — куда именно он направится, ее не волновало. Смягчив тон, она произнесла: Хань Юэ когда-то просил у меня Сердечную Бегонию, и я не отказывала — просто Бегония является священным сокровищем нашего павильона, и для ее извлечения требуется согласие всех старейшин. Кто бы мог подумать, что гибель Хань Юэ оставит столь горькое сожаление. Ну ладно, я беру на себя смелость подарить тебе эту Бегонию, она поможет сдержать недуг на какое-то время.

Истинные цели женщины были очевидны каждому. Павильон Нефритового Сердца, судя по всему, намеревался заключить союз с Пиком Хаоцзюэ. Лишенная хозяина Скала Вансюй неминуемо скатится до уровня второстепенного пика, а среди культиваторов стадии Зарождающейся Души, имеющих наибольшие шансы возглавить Секту Линцзянь, главным претендентом оставался Чжао Фэймин.

Однако, к сожалению, Шэнь Ичжи вежливо и холодно отклонил все предложения. Смысл его слов сводился к одному: он умрет именно на Скале Вансюй.

И до самой его смерти никому не дозволено даже зариться на Скалу Вансюй.

Столь ослиное упрямство раздражало. Достопочтенный Цзими наконец подал голос: Нежелание Шэнь Шичжу покидать те места можно понять, однако, согласно правилам секты, на каждом пике должен восседать практик не ниже стадии Зарождающейся Души, в противном случае секта обязана вернуть пик под свое управление и передать тому, кто обладает достаточной силой. Глава секты, разве не так?

http://bllate.org/book/26384/3157847