Готовый перевод Reemployment of a Retired Boss in the Entertainment Industry / Карьера падшего босса: Битва эгоистов в шоу-бизнесе: Глава 1

Бой курантов, возвещавших о наступлении 2026 года, отгремел совсем недавно, как вдруг сенсационная новость о самоубийстве У Фэя мгновенно захватила верхние строчки поисковых трендов Вейбо и заголовки крупнейших новостных порталов.

У Фэй был и топовой знаменитостью, и главным скандалистом шоу-бизнеса.

Заносчивое поведение, пластические операции, слухи о содержании у влиятельного покровителя, скандалы с откровенными фото — кажется, оборотная сторона популярности У Фэя успела побывать на вершинах всех возможных рейтингов.

Сам У Фэй никогда не выступал с официальными опровержениями, однако заявление его управляющей компании AGA о разрыве контракта, опубликованное сразу после вспышки скандала, прозвучало для всех как неоспоримый удар молота.

Услышав о его самоубийстве, праздные зеваки лишь пожали плечами: мол, обычный пиар и попытка вызвать жалость.

Что же касается фанатов У Фэя, то большинство из них просто отказывалось в это верить. Одни с замиранием сердца бешено репостили опровержения в фан-аккаунтах желтой прессы, а другие отпускали шуточки в закрытых фэндомах: Наш братец и впрямь невероятно популярен, каждый день в трендах, а образ непотопляемого антигероя держится намертво.

Но все домыслы и надежды в один миг развеялись после официального заявления и некролога от студии У Фэя. Настроения в сети мгновенно переменились: интернет-пользователи дружно ополчились против травли в сети.

Впрочем, У Фэя это уже совершенно не касалось. Зато теперь толпы репортеров ежедневно дежурили у студии и дома У Фэя, отчаянно пытаясь докопаться до истинной причины его самоубийства.

Обладая завидным нюхом на сплетни, опытный акула пера Лю Вэй соображал куда быстрее остальных журналистов. Он во что бы то ни стало решил раскопать самые громкие слухи об У Фэе, чтобы выжать из покойной звезды последнюю капельку развлекательной ценности.

При жизни У Фэя постоянно ходили домыслы, будто на заре своей карьеры он состоял в интимной связи с влиятельным магнатом из финансовых кругов, причем умудрялся усидеть на двух стульях — поговаривали, у него имелась еще и таинственная возлюбленная в актерской среде. Раз уж этот любовник или любовница скончался, разве можно было не явиться на панихиду? Тем более что сегодня как раз седьмой день после смерти У Фэя — а значит, даже если не удастся выследить богатого покровителя, получится обнаружить ту самую подружку из тусовки.

Пока Лю Вэй растолковывал стажеру всю тонкость этого дельца, по спине у него вдруг пробежал леденящий душу холодок. Вздрогнув от неожиданности, он резко обернулся, но никого не увидел. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь их общим дыханием, а уличные фонари вдобавок к атмосфере еще и пару раз мигнули. Кладбище — место само по себе мрачное, пропитанное тяжелой энергией инь, так что репортер поневоле занервничал и про себя забормотал: Духи, не серчайте, духи, не серчайте.

Парящий под самым небом У Фэй с усмешкой наблюдал за рассуждениями этого ушлого папарацци. Последнее, что он помнил — как на каком-то банкете инвесторы спаивали его алкоголем. Он хотел выйти подышать свежим воздухом, но в темноте кто-то толкнул его в спину со спины, и он полетел вниз с лестницы. Кто бы мог подумать, что, очнувшись, он превратится в полупрозрачную субстанцию. Слово хаос даже близко не описывало тот переворот, который творился сейчас в его голове.

Прожив всю жизнь в Новом Китае, изрядно потрепанный поочередно Эйнштейном, Ньютоном, Марксом и Энгельсом, он с пеленок впитал глубокое уважение к науке и стойкое неприятие всяких суеверий. Ему потреболась уйма времени, чтобы просто принять тот факт, что он стал призраком.

В Китае по-прежнему сильна вера в седьмой день после смерти. Предание гласит, что в этот срок душа возвращается в мир живых, чтобы оборвать все земные узы — только тогда она сможет спокойно вернуться в подземный мир для нового перерождения. У Фэя идти было некуда, поэтому он мог лишь кружить туда-сюда над собственным надгробием, размышляя о причинах своей гибели.

Менеджер то и дело подкалывал его, называя эмоциональным сухарем, да и сам он частенько посмеивался над этим в разговорах. Родителей не стало вскоре после того, как он пошел в старшую школу, друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки, а о сердечных делах... и вовсе вспоминать не хотелось — сплошные слезы да кровь.

Так что убийство на почве ревности отпадало. Что же до карьеры, то, в противовес скудной личной жизни, дела шли весьма успешно, водились кое-какие сбережения. Но толку-то? Убив его, никто бы не унаследовал его состояние.

Подытоживая всё вышесказанное, он был самым обыкновенным популярным айдолом, который выехал на фанатской любви и чистом везении, да вдобавок вечно утопал в хейте. С чего бы кому-то вообще заказывать его убийство?

У Фэй тяжело вздохнул. Не сумев ни до чего додуматься, он уже собирался отключиться от реальности, как вдруг какая-то неведомая сила заставила его вскинуть голову и посмотреть в сторону кладбищенских ворот. Меньше чем через две минуты у входа припарковался роскошный автомобиль, мгновенно переманив на себя внимание двух живых обитателей этого места.

Из машины вышел высокий молодой человек в строгом черном костюме — элегантный и исполненный благородного достоинства. В руке он держал цветок без упаковки и неторопливо шагал по направлению к могиле У Фэя. Вид у него был такой, будто он собрался не на поминки, а на светский прием.

Завидев гостя, У Фэй от испуга стремглав сиганул в кусты, пристроившись плечом к плечу с папарацци.

Черт побери! С чего это вдруг приперся Гу Фань? Что делать, если на твои собственные похороны заявляется человек, которого в целом свете ты меньше всего хотел бы видеть? Жду советов в сети, срочно. Разумеется, живые люди не могли ответить на его вопросы, да и в принципе никто из них не был способен его услышать.

Зато Лю Вэй со своим стажером синхронно ахнули и принялись шептаться.

Лу-гэ... неужто это тайный друг покойного?

Вряд ли, что-то не припомню. Среди артистов первого-второго эшелона такого лица не было. Лю Вэй тоже выглядел озадаченным: будь этот парень из тусовки, при многолетнем опыте репортера он бы точно его где-нибудь да встретил. К тому же на лице гостя не читалось ни малейшей скорби — держался он холодно и собранно, совсем не как убитый горем родственник.

Может, фанат?

Будь оно так, в Вейбо уже давно поднялся бы шум. Команда У Фэя упустила бы такую возможность для пиар-кампании.

Тогда, пожалуй, сокурсник по театральному институту.

С таким мышлением тебе вовек не выбиться в люди. Почему ты даже не допускаешь мысли, что он — сожитель-мужчина У Фэя? Это же куда более горячая сенсация!

А Лу-гэ все-таки профи!

Тише ты! — Лю Вэй отвесил стажеру подзатыльник, а сам тем временем принялся ожесточенно щелкать затвором длиннофокусного объектива, нацеленного на Гу Фаня.

У Фэй, услышав это, скривил губы, а потом покосился на блокнот стажэра и едва не лишился дара речи от масштаба фантазии. Там черным по белому было выведено: покойный айдол предпочитал оба пола, смазливый парень рыдает на кладбище глубокой ночью...

Братец-папарацци определенно обладал талантом: его воображение уносилось за пределы галактики. У Фэй лишний раз убедился, что эти двое вряд ли числились сотрудниками какого-нибудь крупного новостного портала, но всё равно проникся глубочайшим уважением к их извращенной фантазии.

По мере приближения шагов У Фэй вновь перевел всё внимание на молодого человека.

Тот молча стоял у могилы, долгое время не произнося ни слова.

Уличные фонари на кладбище окончательно вырубились после недавнего мигания, и фигура парня целиком растворилась во мраке, скрывая выражение его лица.

У Фэй тихонько подплыл к нему и лишь задним числом сообразил, что тот всё равно его не видит. Плюнув на конспирацию, он встал рядышком, но из присущего ему смущения всё же выдержал дистанцию в целую вытянутую руку, принявшись внимательно разглядывать гостя.

Волосы, которые раньше падали до самого подбородка, теперь были коротко острижены и гладко зачесаны назад. Строгие брюки сидели так, что отчетливо виднелись щиколотки, и У Фэй даже подумалось, что даже сам склад характера у этого человека переменился — в нем больше не осталось мальчишеской незрелости двухлетней давности.

Кто бы мог подумать, что этот молодой, красивый и статный парень и есть тот самый широко известный в узких кругах папик.

Приближение У Фэя отозвалось для Гу Фаня легкой волной холода. Тот отломил стебель цветка и заложил его за ухо, а свободной рукой извлек из-за пазухи пачку сигарет, пару раз лениво затянулся, позволив остальным тлеть между пальцами. Едкий никотиновый дым развеивался в морозном воздухе вместе с дыханием Гу Фаня, словно это могло хоть немного его согреть.

Эта непринужденная, вызывающая манера в один миг вернула У Фэя на три года назад.

Несмотря на долгие годы совместной жизни, они с Гу Фанем неизменно сохраняли странную дистанцию, выходящую за рамки простой дружбы. Эта порочная связь тянулась еще со студенческой скамьи, и за всё это время Гу Фань неизменно ссылался на банальное мне просто интересно.

Лишь два года назад, когда карьера У Фэя взлетела ракетой, Гу Фань молча собрал вещи и съехал, оставив ему пустовать огромную высотку в центре города в качестве отступных. Только тогда до У Фэя запоздало дошло: Ах вот оно что, я для него всего лишь содержанка.

Безответственный уход Гу Фаня оставил на сердце тяжелый, ничем не выплескиваемый осадок. Он начал злоупотреблять алкоголем и ночными бдениями, и окружающие быстро заметили перемены: срывы на площадке, мрачное настроение, рассеянность, провалы в тексте — за такую уязвимость СМИ и недоброжелатели тут же ухватились мертвой хваткой.

Но У Фэю было наплевать. У него просто не оставалось на это сил, ведь всё его существо было заполнено Гу Фанем.

Промучившись с самоанализом добрых полгода, он наконец пришел к выводу, что это самое интересное в исполнении Гу Фаня, скорее всего, означало контракт, превращенный в симулятор свиданий в реальной жизни. Сам же У Фэй казался ему персонажем из игры: стоило этому NPC вырасти из нищего студента в суперзвезду шоу-бизнеса, как игра считалась пройденной, интерес у игрока угасал, а отыгранный персонаж отправлялся на помойку.

К тому же в мире столько интересных людей, да и двух лет... вполне хватило.

От этих воспоминаний в душе У Фэя снова всколыхнулась старая обида, и он уже замахнулся, намереваясь пнуть Гу Фаня под зад, но нога насквозь прошла сквозь чужое тело. Разочарованно вздохнув, он опустился на корточки прямо перед могильной плитой.

Ты же мертвец, чего теперь вспоминать старое? Человек хотя бы из старой привязанности пришел навестить — и на том спасибо.

Гу Фань вытащил цветок из-за уха и небрежно швырнул его к подножию могилы, после чего опустился на землю прямо напротив портрета. Белые гиацинты смотрелись чужеродно на фоне пестревших со всех сторон алых роз.

Потушив сигарету, он произнес: И надо же тебе, такому мерзавцу, угробить себя в самом расцвете сил.

У Фэй ощетинился: Ты вообще сюда поминки справлять пришел или права качать?!

Гу Фань, разумеется, ничего не слышал. Он продолжал говорить с портретом в пустоту, будто вел самую обыкновенную беседу за чашкой чая.

В позапрошлом году, когда я переехал в город Б, старший брат запер меня в родовом поместье. Делать было нечего... и я решил завести какую-нибудь живность. Сперва купил золотых рыбок — за неделю подохло три штуки. Потом взялся за розы, даже построил для них отдельную оранжерею, но и те не прижились.

Брат советовал нанять профессионального садовника, но я отказался. Я никому не позволяю прикасаться к моим вещам. Заметив, как меня это бесит, он купил мне ферму в Италии, чтобы я развеялся.

Эти два года я только и делал, что ковырялся в цветах, ухаживал за травой, гонял лошадей и даже сам доил коров. Моя мания чистоты от этого почти сошла на нет.

Разводит, вечно он кого-то разводит! Раньше людей разводил, теперь переключился на рыб, цветы, лошадей и коров. Во вкусе вошел? Богатым быть — это диагноз? Что за показушные понты прямо на могиле? — мысленно закатив глаза, подумал У Фэй.

Я слишком долго не заглядывал в местные новости, упустил столько всего... Наткнулся на весть о тебе только пару дней назад. Сначала думал, фейк — в конце концов, зараза живучая, ты не из тех, кто способен наложить на себя руки... — Гу Фань даже легко усмехнулся.

Думал-думал и всё же вернулся... Подумал, что ты должен взглянуть... На те цветы... Они оказались слишком капризными, я угрохал столько сил, но выжил всего один бутон...

У Фэй даже не успел разобраться во всей этой путанице с цветами, как его внимание привлекли покрасневшие глаза Гу Фаня. За те странные годы совместной жизни Гу Фань болел, получал травмы — и хоть бы слезинка упала с его глаз, а теперь вот размягчился?

Неужели... из-за него?

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как У Фэй принялся яростно мотать головой, пытаясь вытряхнуть из нее этот бред.

Скорее черти из ада заплачут, чем он станет убиваться по нему. Сто процентов ревет по своим дохлым цветам.

В самолете я видел сон. Мне снилось, как мы познакомились... Перед каждым расставанием я твердил себе, что мы непременно встретимся вновь... Если бы всё можно было начать сначала, пять лет назад я бы не стал тебя разыскивать, а сразу...

Убил бы тебя...

Гу Фань не договорил. Белая точка прочертила черту перед его глазами, и его взгляд соскользнул с портрета к свинцово-черному небу. Хайши накрыло первым в этом году снегом, и пушистые хлопья беззвучно укрывали город.

Словно поддавшись какому-то внутреннему порыву, влага, скопившаяся на ресницах молодого человека, сорвалась вниз вместе с падающим снегом, разбившись о землю без следа. Сделав несколько глубоких вдохов, он поднялся на ноги и отряхнул пыль с брюк; на щеках еще влажно блестели дорожки слез.

Он вздохнул: Пожалуй, мне стоило стать таким же мерзавцем, как ты.

После поездки в Италии я больше не вернусь. Этот проклятый Хайши всё-таки слишком холоден... — словно в подтверждение своих слов, голос Гу Фаня слегка дрогнул.

У Фэй...

Прощай.

У Фэй смотрел вслед удаляющейся фигуре Гу Фаня — прямой, исполненной одиночества. В носу нестерпимо защипало, едкая боль смешалась с горечью так, что даже призрак взвыл бы, а перед глазами всё поплыло. Запоздалое прощание с Гу Фанем, которое должно было отзвучать еще два года назад, наконец настигло его в седьмой день после смерти, закрывая занавес.

Внутри прорастали ростки сомнений и любопытства, а похороненные много лет назад чувства служили для них прекрасным удобрением. Они разрослись в исполинское дерево, обвившее его толстыми ветвями так, что не вздохнуть, и безмолвное берегись застряло в горле комом.

Какое он вообще имел право уходить первым и теперь корчить такое скорбное лицо у его могилы, неся какую-то бессмыслицу?

Гу Фань...

Стрелки часов приближались к двенадцати, и прямо перед У Фэем стал разрастаться белый световой круг, неумолимо затягивая его внутрь.

Неужели это конец? Он не желал мириться с этим, у него осталась куча незаконченных дел, он не мог вот так просто сгинуть. У Фэй попытался сопротивляться изо всех сил, но даже это не помогло удержать его душу от падения в ослепительную воронку.

Кладбище оставалось прежним: зимний снег, сломанный стебель белого гиацинта, да два промерзших репортера, всё еще поджидавших мифическую тайную подружку среди завываний ветра.

http://bllate.org/book/26377/3157130