Готовый перевод I Only Like Your Face / Мне нравится только твоё лицо: Глава 2

Свет фар и неоновых ламп мерцал в полумраке, а электронная музыка громыхала на весь зал.

Хань Шаочжоу протянул руку, чтобы налить выпивку, и его облегающая черная рубашка натянулась на плечах и руках, очерчивая тугие и плавные линии мышц.

Он больше полугода занимался проектом в Наньяне и наконец-то смог сдать старейшине вполне достойный отчет. Вернувшись на этот раз в Чуаньхай, он почувствовал, как всё его тело наконец полностью расслабилось.

Бар принадлежал старому другу Хань Шаочжоу — Чжао Чэну. Будучи закадычными приятелями, которые с пеленок росли вместе, дразнили котов и собак, едва Хань Шаочжоу сегодня вернулся, Чжао Чэн тут же позвал его выпить.

Вдобавок к ним присоединились Цинь Юй и Цзян Хэ — давние друзья из той же компании, у которых выдалась редкая свободная минута.

Ты же провернул в Наньяне столько масштабных проектов, старейшина, должно быть, безумно рад, — заговорил Цинь Юй в очках с золотой оправой, чей облик излучал интеллигентность и утонченную мягкость.

— Если он станет реже меня отчитывать, я уже буду благодарен небесам и земле, — лениво и беззаботно отозвался Хань Шаочжоу. Унаследовав черты матери-метиса, в приглушенном свете он обладал четко очерченными, глубокими и резкими чертами лица, выдающими в нем западную породу, и выглядел потрясающе красивым.

Цзян Хэ слегка усмехнулся рядом: — Хотя у старейшины характер тот еще, я искренне восхищаюсь тем, как он смог тебя приструнить.

За последние годы Хань Шаочжоу сильно изменился: его вспыльчивый нрав немного унялся, прежняя заносчивая удаль бунтаря заметно поутихла, а в манерах прибавилось солидности и надежности.

В былые годы все только и говорили, что даже если старейшина рода Хань передаст семейное состояние этому беспутному и никчемному внуку, не пройдет и нескольких лет, как Хань Шаочжоу промотает колоссальное наследство. Но никто не ожидал, что в последние годы он вдруг встанет на путь истинный.

Хань Шаочжоу приподнял брови, ничего не отвечая.

— Старейшина, должно быть, уже начал заставлять тебя остепениться и завести семью? Сейчас это для него главная забота.

— И не говори. Каждая встреча начинается с этих уговоров, — Хань Шаочжоу откинул голову и сделал глоток.

— Эй, кстати, старина Хань, спросить тут тебя хочу, — Чжао Чэн вдруг подался вперед и с загадочной улыбкой прищурился: — Ты ведь всё еще девственник?

Хань Шаочжоу едва не выплюнул вино прямо в лицо Чжао Чэну: — Что за бред ты несешь?

— Я же серьезно, старина Хань. Ты, мать твою, уже двадцать семь лет один, братья вообще-то о твоем здоровье беспокоятся, понимаешь?

— Не стоит, со мной всё в порядке.

— С тех пор как Вэнь Ци женился, я что-то не видел, чтобы ты с кем-то сходился. Как так? Неужели и вправду ждешь, пока Вэнь Ци разведочется?

При упоминании Вэнь Ци лица присутствующих слегка изменились, и Цинь Юй предостерегающе бросил на Чжао Чэна взгляд, давая понять, чтобы тот закруглялся.

В их тусовке каждый знал Вэнь Ци, каждый помнил те грандиозные масштабы, с которыми Хань Шаочжоу добивался его на протяжении нескольких лет, и все до сих пор помнили ту ночь, когда Вэнь Ци сыграл свадьбу. Хань Шаочжоу тогда напился в хлам и, словно какой-то круглый дурачок, жалобно выл перед друзьями: я не сдамся, я буду ждать, я буду ждать, пока Вэнь Ци разведется…

Вэнь Ци — выходец из известной семьи деятелей искусства, статный, утонченный и невероятно красивый юноша. Благодаря своей безупречной внешности и благородным манерам он еще со школьных лет покорил толпы поклонников, и Хань Шаочжоу, вне всяких сомнений, был самым ярым из этих преданных фанатов. Его самым наивным и безответным поступком стало то, что он хранил верность Вэнь Ци целых двадцать четыре года.

Впрочем, от участи типичного поклонника-однолюба Хань Шаочжоу в итоге тоже не ушел: три года назад Вэнь Ци полюбили друг друга и поженились с талантливым певцом музыкальной сцены, после чего всей семьей уехали за границу, окончательно разрушив любые его иллюзии.

Цинь Юй и остальные в присутствии Хань Шаочжоу старались избегать разговоров о Вэнь Ци. Пролетело три года, в жизни их компании то и дело менялись случайные пассии, и лишь Хань Шаочжоу продолжал вести себя как монах, не способный забыть прошлое.

Хань Шаочжоу поставил бокал на стол. Мягкий свет бара падал на его резкие, выразительные черты лица, но к удивлению окружающих, он вовсе не рассердился. Нахмурившись и помолчав пару мгновений, он медленно произнес: — У меня кто-то есть. Уже три года со мной.

Чжао Чэн и остальные замерли, уставившись на Хань Шаочжоу.

— Да ладно, серьезно? — Чжао Чэн выглядело так, будто открыл новый материк. — Три года? Получается, ты нашел кого-то сразу после свадьбы Вэнь Ци?

Цинь Юй тоже нахмурился: — Почему же ты никогда об этом не упоминал?

— Давай, старина Хань, выкладывай! — нетерпеливо заерзал Чжао Чэн. — Кто он такой, что из себя представляет? Раз уж смог вытащить тебя из прошлых чувств, должен быть красив как небожитель.

В памяти промелькнул изящный и стройный силуэт, уголки губ Хань Шаочжоу тронула легкая улыбка, и он поудобнее устроился на диване: — И правда хорош собой. Нежный, послушный, прямо как белый цветок.

Когда дело касалось сердечных дел, те из них, кто был ближе всего знаком с Хань Шаочжоу, всё еще помнили его по безумным и бесстыдным попыткам завоевать Вэнь Ци.

Услышав столь неожиданное описание из уст самого Хань Шаочжоу, друзья тут же загонели крайним любопытством.

— Ну ты и мастер прятать концы в воду, старина Хань! Давай уже, зови человека сюда, познакомишь нас со всеми.

— И не подумаю, — Хань Шаочжоу зажал в зубах сигарету. — Он не любит такие места.

Все на мгновение замерли, уловив в тоне Хань Шаочжоу легкие нотки баловства и заботы.

— О нем ты заботишься, но раз вы так долго вместе и всё еще держите это в тайне, — с улыбкой прощупал почву Цзян Хэ, — судя по всему, вы далеко не в статусе парочки…

— Да так, малолетка, которого старина Хань держит для развлечения, — небрежно бросил Чжао Чэн.

— Просто чтобы развеять скуку, — Хань Шаочжоу опустил взгляд и стряхнул пепел с кончика сигареты. — Не жениться же на нем в самом деле?

— Ха-ха-ха, и то верно, наш старина Хань всё еще ждет, когда Вэнь Ци разведется.

— …

Хань Шаочжоу бросил на Чжао Чэна косой взгляд, и тот мгновенно захлопнул рот.

Хань Шаочжоу тут же сменил тему. Он признался во всем главным образом для того, чтобы Чжао Чэн больше не подкалывал его насчет девственности, но вовсе не собирался выставлять этого человека напоказ ради забавы друзей.

К концу вечера Хань Шаочжоу поднялся, чтобы сходить в туборную. Чжао Чэн заметил, что его слегка покачивает, и на всякий случай велел официанту проводить его.

Вскоре после ухода Хань Шаочжоу на столе, заставленном элитным алкоголем, раздался жужжащий звук виброзвонка.

— Чего это старина Хань телефон забыл?

Чжао Чэн наклонился, взглянул на экран светящегося устройства и невольно замер.

Малыш Гуай…

— Малыш Гуай? Мать моя, ну и контакт… — Чжао Чэн громко рассмеялся. — Неужели тот самый сопливец, которого старина Хань пригрел? Еще и малыш Гуай… Надо же, а наш старина Хань, когда сюсюкается, бывает просто донельзя наивным. Додумался же записать так.

Цинь Юй тоже не удержался от улыбки, но заметил: — Разве это назовешь наивностью? Если это и вправду тот человек, о котором говорил Шаочжоу, значит, он действительно дорожит им. Скажи на милость, Чжао Чэн, у тебя хоть кто-то задерживался на три года? Даже трех месяцев редко набиралось.

Любопытство Чжао Чэна достигло предела. Поколебавшись пару секунд, он принял вызов, бормоча под нос: — Отвечу за старину Ханя, мало ли что-то срочное.

Чжао Чэн включил громкую связь и пока молчал. Цинь Юй, Цзян Хэ и остальные невольно отставили бокалы, подались вперед и, затаив дыхание, уставились на экран телефона.

— Братец Чжоу, я уже закончил работу.

Вокруг шумели голоса и электронная музыка, а сами парни изрядно захмелели, но голос, доносившийся из телефона, был мягким, словно чистая вода. Он звучал освежающим ветерком, от которого на душе становилось тепло и легко.

Чжао Чэн откашлялся: — Алло, это зазноба старины Ханя? Я друг Ханя, он тут перебрал маленько, сможешь приехать забрать его?

На том конце на пару секунд воцарилась тишина.

— Здравствуйте, подскажите адрес?

Тон в ту же секунду стал гораздо холоднее, хотя и остался вежливым.

Чжао Чэн тут же продиктовал адрес.

— Буду через полчаса. Пожалуйста, присмотрите за братцем Чжоу, спасибо.

Сбросив вызов, Чжао Чэн еще некоторое время переваривал услышанное и, задумчиво потирая подбородок, протянул: — Судя по голосу, внешность должна быть что надо. И кстати, почему он зовет старину Ханя братцем Чжоу, а не просто братом Ханем? Звучит как-то непривычно.

— Смотри, как бы Шаочжоу с тебя шкуру не спустил.

— Да не такой уж старина Хань мелочный. Он сегодня пропил у меня в баре почти шестизначную сумму, ну глянул я на его пассию, и что такого? К тому же вам самим не любопытно?

Цзян Хэ легко усмехнулся: — Да всякое бывает. При внешности и происхождении Шаочжоу это вполне естественно.

— Дело же не в том, завел старина Хань себе партнера на ночь или нет, а в том, что он сразу после свадьбы Вэнь Ци нашел другого человека и, мать твою, три года его не менял! Вы что, забыли, как старина Хань бегал за Вэнь Ци? Нынешнее положение семьи Вэнь по меньшей мере на две трети построено на деньгах, которые Хань вбухал в его продвижение. После свадьбы Вэнь Ци я уж было думал, что старина Хань уйдет в монастырь, но нет, ха! Этот хмырь в тихую завел себе новую пассию, а я из-за него столько времени переживал…

— Вообще-то это к лучшему, — произнес Цинь Юй. — Или ты надеялся, что он и впрямь будет ждать, пока Вэнь Ци разведется и вернется к нему?

Вскоре Хань Шаочжоу вернулся. Похоже, он умылся холодной водой: его темные брови были влажными. Он плюхнулся на диван и тяжело выдохнул с ароматом алкоголя…

Хань Шаочжоу уже изрядно напился, в мыслях царило легкое опьянение, но настроение было прекрасным. Чжао Чэн подлил ему еще пару рюмок, и вскоре Хань Шаочжоу, сыто откинувшись на спинку дивана, принялся обсуждать с Цинь Юем дела бизнеса.

Чжао Чэн то и дело поглядывал на время в телефоне и косился на вход в бар.

Большинство посетителей заходили компаниями по три-пять человек. Прошло еще немного времени, прежде чем интуиция подсказала Чжао Чэну задержать взгляд на молодом человеке, только что переступившем порог.

Парень был одет в джинсы и белую повседневную куртку. Хотя лицо скрывала медицинская маска, его стройный и прямой силуэт сразу выделялся в толпе. Войдя в бар в одиночестве, он даже не снял маску, а лишь спокойно окинул взглядом пестрые неоновые огни.

— Идет, идет, — Чжао Чэн замахал рукой, подзывая Хань Шаочжоу. — Эй-эй, старина Хань, глянь-ка туда, не твоя ли благоверная?

Хань Шаочжоу замер, а Цинь Юй и Цзян Хэ разом повернулись в указанном направлении.

Ю как раз повернул голову, заметив сидевшего на диване Хань Шаочжоу, и в следующее мгновение направился прямо к ним.

В конце концов, это был человек, с которым он спал три года — даже по одним лишь глазам Хань Шаочжоу узнал его мгновенно.

Это был Мо Мин.

Чжао Чэн только хотел пояснить ситуацию, как Хань Шаочжоу уже поднялся с дивана, обогнул заставленный алкоголем столик и быстрыми шагами направился к Мо Мину.

— Чего это ты приехал? — Хань Шаочжоу нахмурился, но говорил мягко.

Мо Мин поднял руку и слегка спустил маску на подбородок, обнажив чистое и мягкое лицо: — Я позвонил, а твой друг сказал, что ты напился, и попросил меня забрать тебя.

У Чжао Чэна чуть шея не вытянулась, когда он наконец разглядел то лицо.

Совсем молодой, на вид около двадцати, и до неприличия красивый. Тонкие, изящные черты лица словно были выписаны кистью небесного мастера, а кожа в полумраке заведения казалась белой и безупречной, как фарфор, мгновенно приковывая к себе взгляды.

Чжао Чэн всегда думал, что от человека с такой внешностью должно веять холодностью и отчужденностью — точно так же, как от тех слов в конце телефонного звонка. Но сейчас, стоя перед Хань Шаочжоу, в его чистых, прозрачных глазах плескалась такая нежность и кротость, что невольно начинало казаться, будто этот парень и вправду похож на описанное Хань Шаочжоу нежное, послушное и безобидное белое создание.

Услышав это, Хань Шаочжоу резко развернулся и уставился на Чжао Чэна.

Чжао Чэн выпятил грудь, с ухмылкой поднялся с места и подошел к Мо Мину: — Привет-привет, я Чжао Чэн, кореш старины Ханя. Это я трубку взял, просто испереживался весь, что старина Хань сегодня наклюкается.

Мо Мин вежливо кивнул: — Здравствуйте, я Мо Мин.

— Момин? Помню, есть такая песня: Безо всякой причины я люблю тебя, безумно в тебя влюблен…

Мо Мин слегка улыбнулся: — Фамилия Мо, а имя — Мин, как река Минхэ.

— Вот оно как, а я-то думал, ха-ха. Кстати, господин Мо кажется мне до боли знакомым, мы случайно раньше не встречались?..

Стоило Чжао Чэну повернуть голову, как он наткнулся на свирепый взгляд Хань Шаочжоу, который прожигал его таким выражением, будто готов был разорвать ему рот. Чжао Чэн тут же умолк.

Хань Шаочжоу больше не стал смотреть на Чжао Чэна. Подумав пару секунд, он повернулся к Мо Мину: — Раз уж приехал, познакомлю тебя с друзьями.

Мо Мин легко кивнул.

В этот момент Цинь Юй и Цзян Хэ тоже поднялись. Глядя на подошедшего вместе с Хань Шаочжоу Мо Мина, они испытывали смешанные чувства — на их лицах читались удивление и шок…

Хань Шаочжоу по очереди представил Мо Мину Цинь Юя и Цзян Хэ, после чего молча вернул маску на лицо парня, прикрыв подбородок, и серьезным, чуть приглушенным голосом бросил: — Здесь слишком много народу.

Мо Мин послушно моргнул. Уголки глаз Хань Шаочжоу дрогнули в улыбке, и он протянул руку, взъерошив волосы Мо Мина.

Чжао Чэн уже хотел отправить официанта за выпивкой, но Хань Шаочжоу остановил его: — Мо Мин — начинающий актер, ему не с руки пить в таких местах. В следующий раз я сниму отдельный кабинет и позову старика Цая и остальных, а сейчас мы поедем домой.

Цинь Юй отвел взгляд от лица Мо Мина и с легкой улыбкой произнес: — Ну ладно, ты сегодня и так прилично выпил, поезжай отдыхать.

Вскоре Хань Шаочжоу увел Мо Мина из бара.

Проводив взглядом удаляющиеся силуэты, Чжао Чэн присвистнул: — Глаз у старины Ханя — просто алмаз. Эти ноги, эта талия, это лицо… Черт, да он ни в чем не уступает Вэнь Ци!

Цзян Хэ затянулся сигаретой, нахмурившись и молча глядя перед собой. Заметив это, Цинь Юй невольно усмехнулся: — Тоже заметил?

Цзян Хэ кивнул.

— Что? Чего вы там заметили? — ошарашенно хлопал глазами Чжао Чэн.

— Ты же сам сказал, что Мо Мин показался тебе знакомым. Ты просто пытался к нему подкатить или и правда узнал? — намеренно спросил Цзян Хэ.

Чжао Чэн упрямо закивал: — И правда показалось, будто где-то видел. Впрочем, раз старина Хань только что сказал, что этот Мо Мин актер, наверняка я натыкался на него в сети, память-то у меня дырявая.

— Я покажу тебе кое-что, и ты сразу вспомнишь.

Цинь Юй достал телефон, зашел в социальную сеть, нашел чужую личную страницу, отыскал в опубликованных альбомах селфи и протянул экран Чжао Чэну.

На фотографии у молодого человека были тонкие брови и мягкая, теплая улыбка. И этим человеком был не кто иной, как Вэнь Ци.

Чжао Чэн уставился на снимок, шумно втянул воздух и выпалил: — Вот оно что! Вот почему лицо Мо Мина показалось мне знакомым! Он… он же безумно похож на Вэнь Ци!

— Не то чтобы прямо копия, но черты лица и разрез глаз похожи процентов на двадцать, а когда улыбается — все тридцать, — спокойно ответил Цинь Юй. — Вэнь Ци после свадьбы уехал за границу, мы все не виделись с ним уже три года, так что неудивительно, что ты не сообразил сразу.

Чжао Чэн почувствовал, что его душу потрясли до глубины: — Неудивительно, что стоило Вэнь Ци жениться, как старина Хань тут же завел пассию — да еще и возится с ней уже три года! Оказывается, он просто нашел замену Вэнь Ци…

— И всё же… — Цзян Хэ повернулся к Цинь Юю. — Как думаешь, этот Мо Мин знает, что он всего лишь замена?

— До того как уйти со сцены, Вэнь Ци был топ-звездой шоу-бизнеса, а Шаочжоу тогда так громко за ним ухаживал, что об этом знали все в индустрии. Стоит Мо Мину хоть раз заглянуть в зеркало, и он сразу поймет, почему Шаочжоу вообще обратил на него внимание.

— Значит, он в курсе, что он замена… — Цзян Хэ кивнул. — Впрочем, с состоянием и влиянием Шаочжоу любой сообразительный человек поймет, насколько это выгодная сделка. Замена он там или нет — уже не имеет никакого значения.

— Слов нет, — цокнул языком Чжао Чэн. — Я прямо готов затянуть старине Хану песню про умру за любовь. Он что, святой мученик в реинкарнации? Я-то думал, он наконец отпустил Вэнь Ци, а он, мать твою, увяз еще глубже. Скажите, у этого старины Ханя вообще с головой всё в порядке?

— Об этом можешь не переживать. Как бы человек ни занимался самообманом, наступает день, когда он просыпается. Это всего лишь вопрос времени…

http://bllate.org/book/26373/3156750