Готовый перевод The Sweet Omega Became a Fierce Alpha / Милый омега? Нет, мой муж — боевой альфа!: Глава 10

Несколько зверолюдов-воинов пошли в атаку, но Тао Су, сдерживая их, не забыл бросить двум следовавшим за ним людям: — Сперва найдите где-нибудь укрытие.

Вэй Чун тяжело кивнул, бросил: — Удачи! — и быстро убежал.

Тао Су мысленно смахнул слезу. Почему он так быстро побежал? Хоть он и проучился целый год, но реального боевого опыта у него не было.

Вэй Чун спрятался в углу и принялся исподтишка наблюдать за обстановкой. Эта ситуация полностью напоминала войну на истощение: зверолюдов-воинов было много, так что людей можно было просто заморить изнурением.

Возвращение Ци Пэя в здание, должно быть, преследовало цель запросить подкрепление, однако он и сам понимал, что в данный момент полностью уничтожить зверолюдов-воинов невозможно, поэтому ему оставалось лишь попытаться обеспечить этим людям безопасный отход.

Лучшим способом было бы... увести тигра с горы.

Причём представление должно было получиться масштабным и суматошным.

Не успела эта мысль промелькнуть в голове Вэй Чуна и на секунду, как позади здания внезапно раздался взрыв, сопровождаемый криком: — Скорее сюда, тут ЧП!

Половина зверолюдов-воинов, сражавшихся с остальными на переднем плане, отступила, а вторая половина осталась продолжать бой.

И стоило лишь первой половине зверолюдов-воинов удалиться, как оттуда мгновенно выскочили два с лишним десятка человек и полностью перебили оставшихся врагов.

Вэй Чун с облегчением выдохнул и уже выскочил наружу, чтобы присоединиться к их отступлению, как вдруг перед ним без всякого предупреждения возник человек — тот самый самозванец.

Самозванец усмехнулся: — Не хотите ли оба остаться?

Остаться твоему деду в малиннике.

Вэй Чун только попытался позвать на помощь, как вдруг в спину ему толкнуло какой-то силой, и он неуправляемо бросился прямо в объятия этого самозванца.

Он наконец-то понял, какова его роль. Живой щит.

Доктор Дин сбежал...

Тао Су увидел это и хотел было броситься на помощь, но, заметив вдалеке зверолюдов-воинов, ускорил шаг и побежал прочь.

Искать кумира!

Кумир сможет спасти!

На душе у Вэй Чуна царила жуткая паника. Глядя на окруживших его со всех сторон зверолюдов-воинов, он отстранился от самозванца, выпрямился и с виноватой улыбкой произнёс: — Скажите, если я скажу, что я тоже зверолюд, вы поверите?

— ...

— Как же тебя угораздило.

Это была уже сотая вздохнувшая жалоба, услышанная Вэй Чуном после того, как он поделился рассказом о своём пленении.

Вэй Чун ободряюще похлопал сидящего рядом человека по плечу: — Ничего страшного, всё равно уже попали внутрь.

Тот повернул голову, выражая глубокую печаль: — Тебе что, совсем не хочется выбраться наружу?

— Некоторые вещи не случаются просто от того, что о них думаешь. Раз уж люди уже внутри, чего уж там.

После поимки Вэй Чуна заперли в подвале. Подвал этот оказался довольно большим и вмещал примерно сотню заключенных.

Выходило, что те, кого они тогда вывели, были лишь верхушкой айсберга.

Как же передать весть о том, что здесь всё ещё заперты люди? И интересно, станет ли Ци Пэй спасать его снова. Если Ци Пэй не выручит, тот сорванец Тао Су наверняка вздумает спасать его сам, но с его жалким уровнем сил ему лучше и вовсе не соваться.

Вместо того чтобы спасти других и при этом засыпаться самому, — такая овчинка выделки не стоила.

— Ты в белом халате, ты врач?

Вэй Чун с улыбкой покачал головой: — Не совсем.

— Это как понимать?

— Я занимаюсь изучением флоры и фауны.

После непродолжительной беседы Вэй Чун обнаружил, что, хотя это место ничем не отличалось от внешнего мира, по крайней мере, сердца у людей здесь были чистыми.

Выпускников среди них не оказалось, на всех была надета военная форма, куда более светлая, чем та, что носили выпускники. Кто-то недоумевал, почему они вообще здесь очутились, кто-то отборными матками крыл зверолюдов, а некоторые даже упрямо и безуспешно пытались отыскать путь наружу.

В этот квадратный подвал без единого лучика света, имеющий лишь одну лестницу, кажется, не смогла бы залететь даже муха.

Сбежать не представлялось возможным.

Вэй Чун вкратце обрисовал им здешнюю обстановку, обходя острые углы и сообщая лишь хорошие новости.

Прошло неизвестно сколько времени — настолько долго, что Вэй Чуну казалось, будто он сам иссох и вот-вот увянет, а в желудке уже вовсю урчало.

Он погладил себя по животу, облизнул губы и мгновенно ощутил, что впереди его ждёт сплошной мрачняк. Еда — основа жизни, а вода — её источник.

Необходимо и то, и другое, но сейчас у него не было ни единого из них.

Он не оставлял упорных попыток и продолжал воевать с омертвевшей кожей на нижней губе. В обычное время он жил припеваючи, оттого и раскормил своё тело чересчур изнеженно.

Слизав корочку, он окинул взглядом спящую вокруг сплошную массу людей, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

Уснёшь — и голод не так заметен.

...

Сквозь сон Вэй Чун почувствовал, как кто-то шлёпает его по щеке. Он поморщился, от удара этой руки его голова качнулась набок, но не успел он никак отреагировать, как эта же рука снова шлёпнула его по щеке, заставив голову откинуться в другую сторону!

Вэй Чун возмутился: подумаешь, нашли себе тряпичную куклу!

Громко возмущаться он не смел, опасаясь разбудить соседей, да и открывать глаза ему совершенно не хотелось — если вдруг проснёшься, то от голода уже ни за что не уснёшь, а это сущий кошмар.

Во сне удавалось сберечь хоть немного сил.

Чья-то рука приподняла его за подбородок, и Вэй Чун с досады мёртвой хваткой вцепился в неё зубами, услышав в следующий миг, как перед ним судорожно втянули воздух.

— Вэй Чун, ты что, свинья?

Вэй Чун сонно разлепил глаза. Во взоре клубилась утренняя горная дымка, неясная и затуманенная. Подождав немного, туман постепенно рассеялся, обнажая открывающийся пейзаж, словно на картине, написанной тушью, которая медленно расплывалась по бумаге.

Узнав человека перед собой, Вэй Чун похлопал себя по щекам и, ощутив боль, понял, что ему это не мерещится. Он широко распахнул глаза и, несмотря на удивление и любопытство, всё же не забыл говорить шёпотом:

— Ци Пэй? Ты как здесь очутился?

Ци Пэй вовсе не горел желанием отвечать: — А сам как думаешь? Я тут изо всех сил стараюсь тебя спасать, а ты дрыхнешь так сладко, что не добудишься, да ещё вдобавок и укусил меня?

Вэй Чун смущенно почесал в затылке и достал из кармана очки, чтобы надеть их: — Извини уж.

— Пошли.

Вэй Чун покачал головой: — А как же остальные, если я уйду?

— Потом вытащим.

— Но... — Вэй Чун не успел договорить, как Ци Пэй взвалил его себе на плечо: — Если бы не этот сорванец Тао Су, который мне все уши прожужжал до головной боли, я бы позволил тебе кануть в небытие самому по себе.

Из-за такого положения тела Вэй Чуну пришлось на ходу поправлять очки: — Ци Пэй, послушай меня сначала...

— Не хочу слушать, заткнись.

— Ци Пэй!

— Ци Пэй.

— Ци Пэй?

— Ци Пэй~

Он принялся звать Ци Пэя самыми разными интонациями, но тот хранил молчание. Они поднялись по лестнице, выбрались из подвала, и Вэй Чун умолк.

Он не мог тянуть Ци Пэя за собой на дно.

Сразу за подвалом располагался первый этаж. Стоявшие там на посту зверолюды-воины не шевелились, и только их глазные яблоки бешено вращались из стороны в сторону.

Ци Пэй же шагал словно по ничейной земле. Подойдя к одному из зверолюдов-воинов, он развязно бросил: — Глядите-ка, я же говорил, что заберу только одного, а тут еще столько осталось, вы ведь ничего не теряете, к чему эти драки да убийства?

Вэй Чун: — ?

Что это за умопомрачительные фокусы?

Он скосил голову на этого зверолюда-воина и увидел, что лицо у того залилось густой краской, хотя само по себе было беленьким и весьма миловидным.

Особенно пушистые ушки, торчавшие из небольших отверстий по бокам шлема: они хоть и не шевелились, но шерстка на них встала дыбом.

Вэй Чун пришел в восторг и хлопнул Ци Пэя по плечу: — Разверни-ка нас в другую сторону.

Ци Пэй: — ?

Хоть он и не понимал, что тот задумал, но всё же подчинился.

Вэй Чун с нетерпением загребущими ручонками ухватил эту пушистую парочку ушек, и его глаза загорелись ярким огоньком: — Какие мягкие!

Лицо зверолюда-воина вспыхнуло еще сильнее, и даже самые кончики крошечных ворсинок на кошачьих ушках окрасились в розоватый оттенок.

Заметив, чем тот занимается, Ци Пэй ссадил его на пол, толкнул прямо на этого зверолюда-воина, сделал широкий шаг длинными ногами и безжалостно бросил: — Раз уж тебе так хочется оставаться здесь, оставайся.

Вэй Чун запаниковал, обеими руками всласть нагладил уши зверолюда-воина и поспешно бросился в погоню.

Выбравшись на первый этаж, Вэй Чун подбежал к Ци Пэю: — Ци Пэй~

Ноль внимания.

— Господин маршал~

Всё так же ноль внимания, причём с явной тенденцией ускорять шаг.

Вэй Чун, не унимаясь, заходил то с левой, то с правой стороны и принялся донимать его самыми изощренными способами: — Братец Ци~

— Маршал Ци, я виноват, виноват, не нужно было распускать руки! — с этими словами он отвесил собственной руке увесистый шлепок и принялся с честным видом наставлять себя:

— Посмотри, натворил делов: маршал Ци среди ночи помчался тебя спасать, рискуя собственной жизнью, а ты, неблагодарный, взял да и соблазнился... зверолюдом-воином! Ну-ка извинись перед маршалом Ци.

Сжав руку в кулак и покачивая ею вверх-вниз перед лицом Ци Пэя, он изменил голос и заговорил от имени руки: — Братец Ци~ осознание ошибки — уже половина искупления, вина лежит на руке, так что не гневайтесь на моего хозяина.

Вэй Чун кивнул: — Да-да, во всём виновата рука, маршал Ци, если хотите кого-то корить, корите её, а я ни при чём.

Ци Пэй повернул к нему голову и чеканно произнес: — Ты самовольно прибежал и попался в лапы зверолюдам, и как ты предлагаешь с тобой разобраться? По военному уставу мне положено предать тебя смертной казни!

— Я среди ночи рисковал жизнью, чтобы вытащить тебя, а ты посмел вытворить... вытворить такое с каким-то зверолюдом-воином! Куда ты меня задвигаешь? Если тебе на самом деле не хочется отсюда убираться, отправляйся обратно, давай, я лично тебя провожу.

Вид у Ци Пэя был такой, будто он действительно собирался схватить его за руку, и Вэй Чун со страху вцепился в его рукав: — Я виноват, виноват.

После чего по привычке протянул руку и потрепал его по волосам: — Ути-пути, шерстка шелковистая, не сердись, не сердись же.

Ци Пэй холодно усмехнулся: — Вэй Чун, неужели ты и впрямь думаешь, что я не сумею тебя прикончить?

— Да как можно, у маршала Ци феромоны настолько мощные, что убить кого угодно — пара пустяков, но я-то знаю, что маршал обладает широкой душой, честен и неподкупен и никогда не убивает невиновных.

И в этом Вэй Чун не ошибался: он повидал достаточно кровавых бойнь на поле боя и знал, сколь хрупка человеческая жизнь; к тому же тот родился вовсе не непобедимым героем — сколько же раз ему приходилось карабкаться через порог между жизнью и смертью, прежде чем он стал тем, кем являлся сегодня.

Вэй Чун прекрасно это осознавал и держал Ци Пэя за самые уязвимые ниточки. В конце концов, ел он на целых восемь лет больше, неужели даром?

Ци Пэй умел лишь стращать людей, но на деле никогда не карал невиновных.

Если возникал конфликт с другим альфой, всё решалось силой феромонов.

Обычно так оно и было.

Но перед лицом тех, кто уступал ему по силе, вроде альф послабее, он просто не мог поднять руку — разве жгоже ему обижать слабых.

Заметив, что гнев Ци Пэя понемногу утихает, Вэй Чун сменил тему: — Почему это все зверолюды-воины стояли как вкопанные? По твоему прежнему характеру ты ведь запросто мог их перебить?

Всё равно их бы рано или поздно обнаружили, так почему бы не покончить с ними начистоту?

Ци Пэй замолчал.

Судя по всему, говорить об этом он не желал, и Вэй Чун задал вопрос заново: — Раз уж на то пошло, спасти меня одного — это, конечно, спасение, но почему бы заодно не вызволить и остальных?

Ци Пэй бросил на него взгляд: — Вэй Чун, я смотрю, ты мастер менять мнение: когда тебе нужна помощь, через слово зовешь меня маршалом, а как всё стихло — так и распустил язык, Ци Пэйкая направо и налево.

Вэй Чун неловко улыбнулся и замахал руками: — Разве это не называется взаимностью? Я ведь гораздо старше тебя, но что-то я не припомню, чтобы ты хоть раз назвал меня братом.

Ци Пэй: — Хочешь услышать?

Вэй Чун отчетливо уловил угрозу в словах и убийственный блеск в глазах, так что против всякого веления сердца замотал головой: — Не хочу, так даже лучше.

Ему еще хотелось пожить на белом свете, хотя, представив себе, как Ци Пэй называет его братом, он мысленно остался весьма доволен.

http://bllate.org/book/26361/3155698