Готовый перевод Eight Treasures Jade Feast / Восемь сокровищ, вкус любви: Глава 13

Услышав слова Му Ханьшэн, Му Сунчжи, напротив, успокоился.

Он заговорил:

— Пап, я действительно нанял частного повара, но насчет того, чтобы собраться и уйти, если что-то не получится, — с этим я не согласен.

Му Ханьшэн рассвирепел:

— Ты еще защищаешь постороннего человека?!

Му Сунчжи ответил:

— Частный повар — это тоже нормальная работа, к тому же я подписал с ним трудовой договор. Хуа Ту — всего лишь частный повар, а не мальчик на побегушках. Разве в детстве ты не учил меня относиться к дядюшке Суню, няне Ань и остальным как к членам семьи? Ты ведь сам говорил мне, что видеть своими глазами — это правда, а слышать своими ушами — ложь, и всему, что говорят на стороне, верить нельзя. Остальных вещей я не знаю и оценивать их не берусь, но мой частный повар прекрасно справляется со своими прямыми обязанностями.

Му Ханьшэн, который только что услышал от Му Тайжаня кое-какие слухи об этом частном поваре и кипел от гнева, услышав столь разумное и обоснованное возражение сына, умолк.

Тогда Му Сунчжи продолжил:

— Я понимаю, что ты очень переживаешь из-за того, что дедушка не ест, и я здесь тоже во всем тебе помогу. Мы поедем вместе, подумаем и постараемся решить проблему. Я ублажу дедушку и в то же время учту твое мнение. Но о том, чтобы кто-то уходил из-за того, что что-то не получается, лучше больше не заикайся.

В детстве Му Сунчжи немного боялся Му Ханьшэн и почти никогда ему не перечил. Столкнувшись с этим строгим отцом, он чаще предпочитал просто уклоняться от разговоров.

Это был первый раз с тех пор, как он стал взрослым, когда он так дерзко пошел против воли Му Ханьшэн.

Му Ханьшэн на другом конце провода держал телефон и молчал, просто тихо слушая его до конца. Он вдруг понял, что его младший сын уже давно вырос.

Высказавшись, Му Сунчжи тоже успокоился. Руководствуясь необходимостью решить проблему, он спросил:

— На сколько дней дядюшка Сунь взял отпуск?

Му Ханьшэн ответил:

— На пять дней. Осталось четыре дня до возвращения.

— Тогда, если я привезу частного повара, вопрос с проживанием...

— Будет жить в доме, разве столько пустых комнат не хватит на пару человек?

Му Сунчжи немного подумал: он не сомневался в кулинарном мастерстве Хуа Ту, но боялся, что тот пострадает по приезде:

— Я тоже давно не был дома. Разберусь с делами компании и тоже перееду обратно на несколько дней. Скажи няне Ань, чтобы приготовила две комнаты. Только...

Му Сунчжи взглянул на часы. Проснулся он сегодня не рано, было уже половине девятого утра, и он сказал Му Ханьшэн:

— У меня тут дела в компании, к тому же повару нужно подготовить ингредиенты, к обеду мы, пожалуй, не успеем.

Особняк клана Му находился на другом конце города, дорога на машине заняла бы добрых полтора часа.

Тон Му Ханьшэн немного смягчился:

— Я понял, поезжай как можно скорее. — Он помедлил и добавил: — Будь аккуратен за рулем.

Му Сунчжи все еще беспокоился:

— А дедушка...

Му Ханьшэн ответил:

— На обед я попрошу Сяо Цная что-нибудь приготовить. Старик ужасно упрям, я велел семейному врачу поставить ему капельницу с питательным раствором, с голодухи за пару часов ничего не случится.

Сяо Цнай был новым учеником дяди Аня, и только тогда Му Сунчжи успокоился. Он повесил трубку и вышел из комнаты.

Хуа Ту уже приготовил завтрак: сегодня на столе были банановый молочный коктейль, кукурузные шумай, рыбный суп с морепродуктами и порция маринованных полосок редиса.

Му Сунчжи поспешно сел за стол и спросил:

— Ты поел?

Хуа Ту кивнул:

— Я поел.

Му Сунчжи сказал:

— Тогда убери на кухне, а обед приготовь пораньше. Чуть позже одиннадцати мы поедим и тронемся в путь, я отвезу тебя к себе домой.

Хуа Ту замер:

— Что-то случилось?

Му Сунчжи выразился кратко и емко:

— У повара моего дедушки кто-то умер дома, он взял отпуск и уехал в деревню. Ты временно нужен там на пару дней. Если народу окажется больше, я сделаю перерасчет.

Хуа Ту коротко кивнул. Опустив голову, он интуитивно почувствовал, что дело нечисто.

Му Сунчжи добавил:

— Не надумывай лишнего.

Хуа Ту поднял взгляд, его лицо оставалось спокойным, словно лишенным каких-либо эмоций:

— Ничего страшного. Если меня уволят, босс Му, пожалуйста, не забудьте выплатить мне неустойку.

Подобное уже случалось с ним в прошлом.

С тех пор как он перестал работать в клане Чэнь, он ходил на собеседования к нескольким частным поварам. Всегда все шло отлично, но вдруг в один прекрасный день появлялись старшие члены семьи, устраивали допрос, а затем начинали придираться к нему безо всяких на то оснований.

Младшие члены семьи стояли перед старшими, похожие на перепуганных птиц, не смея издать ни звука.

Тщательно приготовленные деликатесы люди выбрасывали просто так.

Заказанные блюда даже не трогали, заявляя, что с ними что-то не так.

Хотя он абсолютно ничего не сделал, ему заявляли, что он портит детей в семье.

Было очевидно, что от него просто хотят избавиться.

Никто не спрашивал его, что произошло, и никто не пытался выслушать его объяснения.

Хотя он даже не взглянул лишний раз на этого Чэнь Яньлая, тот сошел с ума, цеплялся мертвой хваткой и преследовал его в слезах.

Но почему именно он должен из-за этого подвергаться нападкам?

Их не волновала правда, их не волновало, каким он был человеком, их не волновало, кто прав, а кто виноват.

Единственное, что их заботило, — это лицо богатых семей и репутация рода.

Именно из-за этого Хуа Ту установил столь высокую неустойку за разрыв контракта: даже если не удастся поработать в каком-то месте, по крайней мере, останутся деньги.

Сначала Му Сунчжи даже вызывал у него симпатию — этот наниматель казался совсем не похожим на предыдущих, но он никак не ожидал, что дело дойдет и до этого.

Услышав слова Хуа Ту, Му Сунчжи внезапно понял, зачем тот потребовал столь высокую неустойку, и вспомнил то, о чем говорил брат.

Он посмотрел на Хуа Ту: солнечный свет падал на лицо повара, но его длинные ресницы были опущены.

Му Сунчжи заметил легкую тень одиночества под его спокойными бротями.

Он сказал Хуа Ту:

— Я поеду с тобой, никто не позволит тебя обидеть.

На вчерашнем совещании текущие дела компании были в основном улажены, так что он собирался захватить ноутбук и несколько дней поработать из дома.

Хуа Ту слегка опешил, поднял голову и посмотрел на Му Сунчжи.

Му Сунчжи повторил:

— Неустойка слишком высока, я не позволю тебя уволить.

Глядя в глаза Му Сунчжи, Хуа Ту почувствовал, как тепло разливается в груди. Он не ошибся в человеке: Му Сунчжи действительно отличался от остальных, и это ощущение доверия согревало его душу.

Хуа Ту искренне произнес:

— Спасибо. Я буду готовить очень старательно, чтобы не ставить вас в неловкое положение.

После этого Му Сунчжи попросил Сяо Цная сфотографировать обстановку на кухне, а затем велел Хуа Ту выбрать и собрать все то, чего там не хватало, и погрузить в машину. Хуа Ту взял свой привычный набор ножей и захватил некоторые специфические специи, необходимые для китайской кухни.

Обедали наскоро, и в половине двенадцатого оба ровно в назначенный час тронулись в путь.

Сидя в машине, Хуа Ту принялся расспрашивать Му Сунчжи:

— Сколько человек в твоей семье, какова ситуация? Чем больше я буду знать, тем лучше справлюсь.

Му Сунчжи усмехнулся:

— Ты прямо как будто наводишь справки о биографии.

Хуа Ту подумал и ответил:

— Почти.

Му Сунчжи вкратце рассказал ему о домашних, а затем пояснил:

— Обычно дома живут только мой отец и дедушка, дядюшка Сунь отвечает за готовку, няня Ань — за домашнее хозяйство, есть еще водитель по фамилии Чан. Кажется, у няни Ань есть еще помощницы, которые занимаются уборкой.

Услышав это, Хуа Ту нахмурился:

— Хочешь сказать, что при таком количестве людей в доме живут только твой отец и дедушка?

Му Сунчжи не уловил здесь ничего странного:

— Ну да, бабушка давно умерла, мама с папой развелись, брат с женой и ребенком переехали отдельно, а я потом тоже съехал, когда поступил в университет.

Хуа Ту тихо произнес:

— Только вдвоем, да еще в преклонном возрасте — им, наверное, очень одиноко.

Му Сунчжи ответил:

— Может быть.

Все мужчины в клане Му отличались некоторой холодностью и черствостью, перед посторонними они всегда держались строго и серьезно, казалось, в них не было никаких лишних человеческих эмоций.

С детства его учили тому, что любые проблемы нужно переносить самому, а настоящие мужчины не роняют слез и все в таком духе.

Поэтому прежде Му Сунчжи никогда не задумывался об этом с такой стороны.

Хуа Ту расспросил подробнее обо всем, включая их привычные вкусовые предпочтения и возможные запреты в еде.

Проехав какое-то расстояние, Му Сунчжи вдруг что-то вспомнил:

— Точно, я помню, что дедушка уже в возрасте, у него выпало несколько зубов. Хотя позже ему сделали протезы, он все равно не может есть ничего слишком твердого, ему нужно что-то мягкое и горячее.

Сказав это, он добавил:

— И еще, раньше он ел слишком много мяса и рыбы, пожилой человек предпочитает более легкую пищу, кажется, даже заставлял дядюшку Суня какое-то время готовить вегетарианские блюда. Но поскольку врач сказал, что избыток растительной пищи вреден для здоровья старика, они снова начали понемногу есть мясо.

Хуа Ту коротко мыкнул, в его голове уже созрел план.

Он попросил у Му Сунчжи тамошний адрес, составил в телефоне список необходимых ингредиентов и попросил А Лая организовать доставку.

Когда время и блюда были более-менее распланированы, Хуа Ту обсудил это с Му Сунчжи:

— Когда приедем домой, я займусь готовкой, а ты пойдешь поболтать с дедушкой. Мне кажется, старик немного капризничает, возможно, из-за того, что ему слишком одиноко. Если тебе удастся его умиротворить, он, естественно, станет есть лучше.

Му Сунчжи ответил:

— Я постараюсь.

Подумав немного, Хуа Ту сказал:

— Я помню, ты говорил, что у твоего брата двое детей.

Му Сунчжи кивнул:

— Старшему мальчику семь лет, младшей девочке едва исполнилось пять.

Хуа Ту предложил:

— Лучше всего позвать детей. Старик гордый, и даже если взрослые станут его умолять, это не сработает, а если попросят дети, он обычно соглашается.

Му Сунчжи счел это разумным. Он не захотел звонить брату, а вместо этого связался с невесткой и, повесив трубку через пару минут, сообщил:

— Невестка говорит, что сегодня во второй половине дня пришлет старшего сына Му Иньаня, к ужину они как раз соберутся все вместе.

Му Иньаню исполнилось семь лет, он учился в первом классе начальной школы и был известным на всю округу маленьким вундеркиндом.

Клан Му вкладывал все силы в воспитание этого младшего внука: его обучали музыке, го, каллиграфии и рисованию, а недавно даже отправили учиться верховой езде.

У Му Иньаня как раз начали меняться зубы, и он тоже не мог есть ничего твердого, поэтому вечером за столом нужно было подать побольше мягких блюд.

Хуа Ту кивнул:

— Хорошо, я приготовлю и что-нибудь по вкусу детям.

Всю дорогу Хуа Ту и Му Сунчжи обсуждали детали, и наконец машина остановилась у ворот элитного коттеджного поселка на другом конце города Синьчэн.

Это был, пожалуй, один из самых первых элитных жилых комплексов с виллами в Синьчэне. Архитектура внутри отдавала европейским стилем, а главной отличительной чертой было одно слово — масштаб.

Взять хотя бы особняк клана Му: четыре этажа вверх плюс подвал.

Когда Му Сунчжи вошел, его отец Му Ханьшэн как раз пил чай в гостиной. Увидев отца, Му Сунчжи поздоровался, а Хуа Ту последовал его примеру и тоже произнес:

— Дядя Му.

Му Ханьшэн со строгим выражением лица с головы до ног с ног тщательно оглядел Хуа Ту и спросил:

— Ты Хуа Ту?

Хуа Ту утвердительно кивнул.

Му Сунчжи стоял рядом как на иголках, смертельно боясь, что отец ляпнет что-нибудь неприятное.

Му Ханьшэн сказал:

— Готовь как следует, не разочаруй нас. — Затем он указал в сторону коридора: — Ступай вниз, пусть няня Ань проводит тебя на кухню. Если понадобится помощник, позови ученика дядюшки Суня, Сяо Цная.

Хуа Ту тихо произнес:

— Спасибо, я, пожалуй, справлюсь сам.

Многие повара не любят, когда у них за спиной кто-то учится ремеслу, поэтому Му Ханьшэн не стал настаивать.

Увидев, что Хуа Ту благополучно прошел это испытание, Му Сунчжи наконец перевел дыхание и сказал:

— Я пойду наверх, навещу дедушку.

Му Ханьшэн кивнул.

Хуа Ту проводили на кухню, и он обнаружил, что она оказалась даже просторнее той, что была в квартире Му Сунчжи: сорокометровая кухня с огромным кухонным островом посередине.

Едва он закончил ревизию посуды, как посланные А Лаем продукты доставили через курьера.

Хуа Ту выложил нужные ингредиенты, вымыл их, а затем распределил последовательность готовки.

Он успел поработать всего ничего и поставить вариться суп, как в помещение вбежал маленький мальчик нескольких лет от роду.

Ребенок был невысокого роста, с большими глазами — с первого взгляда было ясно, что растет маленький симпатяга.

Хуа Ту сразу догадался, что это, должно быть, племянник Му Сунчжи — Му Иньань.

Кто-то гнался за ним по пятам:

— Эй, молодой господин, не забегайте на кухню! Что, если вас ошпарит или вы ударитесь обо что-нибудь?

— Я не захожу внутрь, я сейчас уйду. — Му Иньань остановился у входа на кухню, поднял голову на Хуа Ту и спросил: — А где дедушка Сунь?

Хуа Ту ответил:

— Он в отпуске, я его заменяю.

Ребенок немного разочарованно посмотрел на Хуа Ту:

— Но дедушка Сунь всегда угощает меня сладостями, ты можешь дать мне конфетку?

Ах вот оно что, пришел за сладостями. Хуа Ту сказал:

— Конфеты — это награда. У меня их можно получить, только если ты хорошо сдашь экзамены или покажешь успехи в учебе.

Му Иньань заявил:

— Я все умею! Не веришь — загадай мне загадку, проверь меня?

Пока он разговаривал с ребенком, руки Хуа Ту не переставали готовить:

— Тогда я загадаю тебе загадку с подвохом. Жила-была курица, идет она такая и вдруг останавливается, поднимает одну лапу. Назови блюдо.

— Золотой цыпленок стоит на одной ноге...

— Это действие.

— Курица в белом соусе?

— Неправильно.

— Цыпленок на большом блюде?

— Неправильно.

— Цыпленок, запеченный в соли.

— Неправильно.

— Цыпленок по-нищенски, тушеная курица в горшочке, жареный цыпленок в сухарях...

Маленький взрослый задрал подбородок, изо всех сил гадая и размышляя, его носик даже сморщился. Он перебрал практически все известные ему названия блюд из курицы, какие только мог вспомнить.

Но все его варианты были мимо кассы.

Хуа Ту подсказал ему ответ:

— У нее просто онемела лапа, вот она и остановилась. Это острая курица по-сычуаньски с сычуаньским перцем.

Му Иньань: «……»

Повеяло холодом — загадка оказалась слишком плоской.

Малыш расплакался:

— Брат, ты загадываешь загадки не по правилам!

http://bllate.org/book/26358/3155427