Готовый перевод Being a Scumbag Is Great, Just Die Early [Interstellar] / Быть подонком так приятно, жаль, что недолго [Космос]: Глава 3

Гу Чэнь чувствовал, будто логика, по которой он жил уже более двадцати лет, завязалась в мертвый узел из-за человека, стоящего перед ним.

О чем они говорили до этого? С чего вдруг прозвучало предложение руки и сердца?

Гу Чэнь совершенно не мог этого понять. Однако у Сюй Исюя всё было гораздо проще.

В скудной логике межличностных отношений Сюй Исюя на данный момент не существовало слова «расставание», зато из-за судебных тяжб директора Научно-исследовательского института с его бывшей супругой по поводу опеки над ребенком он узнал значение слова «развод».

Чтобы развестись, обязательным условием является брак — это Сюй Исюй усвоил четко.

А для брака, в свою очередь, нужно состоять в отношениях парня или девушки.

Раз уж они стали друг другу парнями, то, чтобы Сюй Исюю разорвать отношения с этим «Ши Чэнем», нужно сначала вступить в брак, а как только они поженятся — можно будет развестись и таким образом прекратить связь.

Идеально!

С точки зрения Сюй Исюя, в этой логике не было ничего неправильного.

А вот с точки зрения Гу Чэня, здесь было неправильно всё. И что самое важное:

— ...Несовершеннолетним нельзя вступать в брак, — кратко перечислил Гу Чэнь самый главный изъян.

Сюй Исюй внезапно ошарашенно посмотрел на него:

— Ты еще не совершеннолетний?!

Гу Чэнь поперхнулся и посмотрел на Сюй Исюя с кривой усмешкой.

— ... — Сюй Исюй молча убрал с лица выражение «ты выглядишь как-то старовато» и под острым взглядом наконец до него дошло. Он обиженно пробормотал: — Мне три дня назад исполнилось восемнадцать.

Все обладатели высокоуровневой духовной энергии так или иначе имеют свои особенности, и у Сюй Исюя это выражалось в эмоциональном резонансе.

Хотя после Коллапса телосложения, вызванного провальным экспериментом, его способности в этой области значительно притупились, но такую явную «убийственную ауру» Гу Чэня Сюй Исюй все же ощущал.

Он в очередной раз убедился: этот красавец действительно очень злой.

Гу Чэнь был слегка удивлен. Хотя из предыдущей фразы можно было догадаться, что тот совершеннолетний, по внешнему виду Сюй Исюю можно было дать не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

Впрочем, это не имело значения, Гу Чэнь не стал заострять на этом внимание. В мире всегда найдутся исключения, поэтому он продолжил излагать факты:

— Минимальный возраст для вступления в брак в Федерации — 20 лет.

Как гром среди ясного неба!

Сюй Исюй тут же сник.

Если ему двадцать, то это что же, ждать еще два года? Сюй Исюй не забывал о том, что ему осталось жить меньше трех месяцев.

Он не жалел о том, что спас человека, жалел лишь о том, что поддался искушению красотой и оставил его у себя чуть дольше, чем следовало.

Знай он, что у этого человека такое крепкое телосложение, он бы после проведения лечебных процедур дождался стабилизации состояния и незаметно вернул бы его обратно.

Всему виной жадность. Кто же знал, что этот красавец, очнувшись, окажется таким проблемным и злым.

Однако, по ощущениям Сюй Исюя, от Гу Чэня исходил теплый аромат, от которого ему становилось очень комфортно, и он невольно испытывал к нему симпатию.

В конце концов, если не считать офицера полиции, которого он видел на месте взрыва, из всех людей, с которыми Сюй Исюй сталкивался с самого детства, только Гу Чэнь вызывал у него подобные чувства.

Сюй Исюй мысленно ворчал и ругал себя, но в глубине души все же немного успокоился.

Он не стал спрашивать, как тот, потеряв память, знает такие вещи. По сути, Сюй Исюя не особенно волновало, потерял этот человек память или нет.

Куда больше его удручал взгляд на часы.

Уже пять вечера, снова время ужина.

Сюй Исюй уныло поднялся, достал из шкафчика два пакетика с питательной смесью, вставил трубочки и протянул один Гу Чэню:

— Выпьешь и спи. Судя по скорости твоего восстановления, завтра утром ты уже сможешь встать с постели.

— ... — Гу Чэнь с первого взгляда узнал питательную смесь, которую дал ему Сюй Исюй. Это был специальный заказ Научно-исследовательского института, именно такую он ел там последние два дня. Это лишний раз подтверждало, что Сюй Исюй связан с институтом, или, по крайней мере, связанные с ним взрослые имеют к нему отношение.

Гу Чэнь естественно принял смесь из рук Сюй Исюя, без малейшего колебания, поэтому Сюй Исюй ничего не заподозрил. Гу Чэнь послушно выпил смесь и с грустью погладил свой живот.

В доме раненый, и ради его здоровья остатки смеси, конечно, должны достаться пациенту. Это был последний бесплатный ужин Сюй Исюя, после чего ему придется крутиться, чтобы заработать на жизнь.

Хорошо хоть он понимал, что питательная смесь покупается на средства, которые можно получить в обмен на Универсальные кредиты.

Сюй Исюю оставалось лишь надеяться, что те слова исследователей из лаборатории были правдой.

Что действительно найдутся люди, готовые потратить несколько десятков или сотен Универсальных кредитов на его рисунки, чтобы он мог заработать хоть немного карманных денег.

Раньше в лаборатории, заботясь о психическом состоянии Сюй Исюя, опасаясь, что чрезмерная изоляция может ему навредить, к нему каждый день присылали сотрудников для общения. Но из-за опасений перед его талантом «резонанса» этих исследователей периодически меняли.

Позже, когда Сюй Исюй ради забавы начал черкать ручкой по записям, его сочли талантливым художником, и с тех пор у Сюй Исюя появились вещи, которые можно было назвать его собственными.

Набор для рисования.

Это чувство собственности было таким необычным, что Сюй Исюй очень дорожил этим набором.

По просьбе Сюй Исюя Сюй Яо принесла этот набор домой вместе с ним, жаль только, что рисунки, сделанные в лаборатории, не сохранились. Иначе он мог бы сейчас выйти с ними в люди, поискать добрых людей, вдруг кто-нибудь купил бы их — глядишь, и завтрашний завтрак был бы обеспечен.

Интересно, сколько стоит пакетик питательной смеси...

Надеюсь, за одну картину можно выручить штуки две-три. Всё-таки на один рисунок уходит немало времени.

Терзаемый этими мыслями, Сюй Исюй закончил свой последний ужин, заодно выбросил пустой пакетик из-под смеси Гу Чэня в кухонный измельчитель отходов.

Он развернулся, достал из углового шкафа свой мольберт, тщательно разложил бумагу. Взяв в руки маркер, он немного подумал над композицией и вскоре, довольно бегло, начал водить по бумаге.

Гу Чэнь вырос в знатной семье, где учили не разговаривать во время еды, поэтому даже питательную смесь он выпил очень аккуратно. Конечно, он заметил состояние Сюй Исюя: тот выглядел обеспокоенным и явно был чем-то озадачен.

Беспокойство было вполне естественным: в Научно-исследовательском институте произошел взрыв, взрослые из семьи Сюй Исюя явно имели к нему отношение, а раз они не вернулись к ужину и не вышли на связь, значит, с ними что-то случилось.

Даже если раньше он старался держаться спокойно, то сейчас, осознав масштаб паники, был уже слишком медлительным.

После еды Гу Чэнь собирался расспросить Сюй Исюя о его семье, например, кем работают его родители — в конце концов, статус парня в такие моменты был очень удобен, и проявлять интерес к родителям своего возлюбленного было вполне уместно.

Кто бы мог подумать, что, наскоро перекусив, Сюй Исюй просто-напросто забросил его — такого взрослого «парня» — в сторону и полностью погрузился в мир рисования, явно не намереваясь продолжать разговор.

Гу Чэнь, который почти всю свою жизнь проводил в центре внимания, окруженный заботой, с легким недоумением перевел взгляд с Сюй Исюя на телевизор, где главный герой — жуткий нарцисс — смотрел на него с загадочно-самоуверенным видом.

...Пусть это был глупый сериал, но Гу Чэню почему-то почудилась в этом усмешка.

Отведя взгляд, Гу Чэнь заметил на журнальном столике неподалеку вертикальную фоторамку, но, к сожалению, она стояла боком, и с кровати он не мог увидеть, что внутри.

Любопытство Гу Чэня было подогрето: обычно в таких местах держат семейные фотографии, и ему стало интересно, что за родители могли воспитать такого странного субъекта, как Сюй Исюй.

Он попытался встать с кровати, чтобы взглянуть, но стоило ему приложить усилие, как боль во всем теле, казалось, пробилась из каждой косточки.

Даже такой мастер самообладания, как Гу Чэнь, не смог сдержать тихого стона от внезапно нахлынувшей острой боли.

Кровать заскрипела под его движениями. Звук был довольно громким, и Сюй Исюй тут же оторвался от рисования. Глядя на то, как Гу Чэнь никак не может прийти в себя от боли, он нахмурился:

— Тебе сейчас все же лучше как следует отдохнуть.

Слегка вдохнув, Гу Чэнь хриплым голосом, собравшись с духом, стал оправдываться:

— Прежде чем отдыхать, нужно хотя бы дойти до уборной.

Аргумент был более чем весомым, Сюй Исюй действительно не подумал об этом, поэтому отложил маркер, подошел к кровати, наклонился и протянул руки...

Уголок рта Гу Чэня дернулся, и он решительно схватил Сюй Исюя за запястье:

— Что ты делаешь?

— А? Отнесу тебя в уборную, — Сюй Исюй не понимал, что за выражение лица у Гу Чэня, будто его молнией ударило.

Метод обработки ран, который он применял для Гу Чэня, был тем самым, что постоянно использовали на нем самом в лаборатории — эффект восстановления был очень заметным, а единственным минусом была сильная боль при малейших движениях.

Поэтому, как снизить эту боль, Сюй Исюй, ставший экспертом по собственной болезни, знал прекрасно: самый комфортный способ помочь Гу Чэню решить физиологическую нужду — просто отнести его на руках.

Однако для Гу Чэня, даже если бы он умирал от боли, такой вариант, как «принцесса на руках», был абсолютно неприемлем!

Это вопрос достоинства!

Гу Чэнь стиснул зубы:

— Просто помоги мне дойти.

— Ой. — Почувствовав настойчивость Гу Чэня, Сюй Исюй подумал, что этот человек какой-то странный, но все же помог ему дойти до уборной, как тот и просил.

Это была всего лишь небольшая квартира для одного человека, и пока они с трудом передвигались по пути к уборной, Гу Чэнь слегка повернул голову и без труда разглядел содержимое рамки.

На фотографии не было Сюй Исюя, там была только женщина лет сорока с небольшим.

— Кто она? — Гу Чэнь задал этот вопрос Сюй Исюю, хотя на самом деле видел эту женщину на позапрошлом дне, когда его только привезли.

Сюй Яо, руководитель лаборатории по изменению телосложения Научно-исследовательского института.

Когда Гу Чэнь поступил в институт, именно она отвечала за его исследовательскую работу.

— Это моя мама, — честно ответил Сюй Исюй, но сразу после ответа он отчетливо почувствовал, что то теплое ощущение, которое этот человек излучал рядом с ним, исчезло, а вокруг, наоборот, повеяло легким холодком.

Такое чувство Сюй Исюю было знакомо: в лаборатории большинство исследователей относились к нему именно так.

Сюй Исюй в ту же секунду понял, что его «парень» оттолкнул его.

http://bllate.org/book/26350/3154584