Готовый перевод Bouncing in the Tycoon's Heart [Transmigrated] / Танцы на нервах у богатого магната: попал в книгу и не собираюсь страдать: Глава 6

— Сяоцин, твой двоюродный брат какой-то странный, — тихо произнесла Чжэн Сюйсюй.

— Понятия не имею. — Янь Сяоцин был крайне доволен тем, как себя проявил. — Брат Янь Цзинь ведь кажется вполне ко мне привязан, верно?

— А? — Чжэн Сюйсюй собиралась сказать, что ничего подобного не заметила, но сочла это слишком жестоким и, пересилив себя, кивнула: — Да.

Янь Сяоцин был очень застенчивым и обычно молчаливым; Чжэн Сюйсюй впервые видела, чтобы он говорил так много. В такой момент следовало подбодрить и похвалить друга, а не портить ему настроение правдой. Чжэн Сюйсюй добавил еще одну фразу:

— Янь Цзинь очень к тебе привязан.

Неподалеку Янь Цзинь прятался в туалете и тайком ронял слезы, готовый разорвать Янь Сяоцина на куски.

Янь Сяоцин с улыбкой кивнул и снова потащил Чжэн Сюйсюй за едой.

— Сяоцин, ты еще не наелся? — Чжэн Сюйсюй уже во второй раз держал тарелку, и ему было неловко ловить на себе чужие взгляды.

— Почти. — Янь Сяоцин погладил себя по животу.

— Тогда зачем ты снова берешь еду?

— Я потратил две с половиной тысячи, надо хотя бы отбить свои деньги.

Чжэн Сюйсюй: «……»

Экономия и бережливость — это определенно в стиле знакомого ему Янь Сяоцина.

Они подошли к отдельной витрине, на изысканной табличке которой красовалась надпись «Кобе биф». Тончайшие ломтики говядины были аккуратно выложены на льду, позволяя отчетливо разглядеть текстуру каждого кусочка.

Охренеть, говядина Кобе!

Две с половиной тысячи определенно стоили того: здесь даже можно отведать говядину Кобе, Цзинь-цзун действительно не пожалел средств.

Говядина Кобе — продукт баснословно дорогой. Янь Сяоцин слышал о ней и раньше: всего несколько тонких ломтиков обходятся в несколько тысяч. Сейчас он был сыт на восемь десятых, но съесть еще десяток кусочков для него не составило бы никакого труда.

Он не только отобьет потраченные деньги, но еще и останется в плюсе.

Янь Сяоцин направился прямо к прилавку и сказал:

— Мастер, заверните мне две порции.

Стоявший рядом сотрудник замер с ошарашенным лицом:

— Две… две порции?

Янь Сяоцин удивился: что сегодня со всеми? Все вокруг будто разучились понимать человеческую речь.

— Верно, две порции.

— Простите, сэр, говядина Кобе оплачивается отдельно, и ее нужно заказывать заранее, — терпеливо объяснил сотрудник.

— А? — Какая подстава! А он-то думал, с чего это этот капиталист Цзинь Шэньши проявил такую щедрость, оказывается, за это нужно платить отдельно.

— И почем она?

Даже если не покупаешь, посмотреть и то приятно. Раз уж пришел, Янь Сяоцин все же решил поинтересоваться.

— Тысяча за ломтик, продажа от двух ломтиков.

— Твою мать, грабеж средь бела дня!

Что ж, это и есть настоящая жизнь богатой элиты. Нищий Янь Сяоцин заявляет: ему это не по карману.

— Нищеброд! Нет денег — отойди подальше.

— Ой, извините, я загородил вам путь покрасоваться.

Судя по голосу, это стопроцентный пушечный мясо — второстепенный злодей. Янь Сяоцин великодушно уступил дорогу. Какая-то манерная девица мужского пола, виляя бедрами, навалилась на витрину и с важным видом протянула тарелку:

— Братишка, я заказывал те два ломтика.

— Судя по твоему пафосу, я думал, ты слопаешь хотя бы штук двадцать. Всего два ломтика — неужели этого хватит, чтобы порисоваться? — Янь Сяоцин усмехнулся и изящно повернулся, собираясь уйти.

— Янь Сяоцин, не зазнавайся! — Манерный парень упер руки в бока и ткнул в Янь Сяоцина пальцем. — Пока ты официально не объявил о своих отношениях с Шэнь Ши, я никогда не сдамся!

Янь Сяоцин: «……»

Он всего лишь хотел поесть говядины, но и тут умудрился оказаться связан с Цзинь Шэньши.

Янь Сяоцин явно недооценивал обаяние Цзинь Шэньши.

Цзинь Шэньши был главным лакомством в гей-сообществе, объектом влажных снов бесчисленных манерных единичек. Добавьте к этому его безупречную репутацию, ледяную холодность, немногословность, туманную сексуальную ориентацию и полное отсутствие интрижек — за ним прочно закрепился ярлык ледяного и возвышенного монаха, что безумно заводило окружающих.

В мире пассивных геев существовало негласное правило: тот, кому удастся покорить Цзинь Шэньши, станет непревзойденным шедевром среди них, королем всех пассивов, равных которому нет.

Содержание разговора Цзинь Шэньши, Янь Цзиня и Янь Сяоцина разошлось по всему залу меньше чем за пять минут.

Сами того не ведая, Янь Сяоцин превратился в главного врага всего местного населения.

Янь Сяоцин подпер щеку рукой: такому пушечному мясу, что не живет и двух эпизодов, даже имени не положено. Остается только одно — идти напролом и дерзить!

Он понизил голос, подался вперед и с нагловатым видом произнес:

— Это наш с Шэнь Ши секрет. Что именно ты хочешь услышать? Как Шэнь Ши балует меня?

Манерный парень покраснел от злости:

— Янь Сяоцин, у тебя нет стыда! Я не верю. Если Шэнь Ши так лелеет тебя, как ты можешь оказаться не в состоянии позволить себе даже говядину?!

Черрт, стопроцентный критический удар по душе.

Манерный парень задел больное место Янь Сяоцина.

Янь. Никогда не сдающийся. Сяоцин:

— Кто сказал, что я не могу позволить себе? Шэнь Ши приготовил для меня два огромных таза, наверное, их уже отнесли мне в комнату, чтобы я ел не спеша. Мы — люди скромные, не то что ты: наберешь пару тонких ломтиков и норовишь растрепать на весь мир.

— Телефон наготове, точно собираешься выложить фото в Чжоуцюань. Трясешься от страха, что люди не узнают, будто ты съел целых два куска говядины.

— Как поверхностно.

— Психология гласит: чем сильнее человек чем-то хвастается, тем большего ему не хватает. И насколько же ты одинок, пуст и холоден?

Оппонент разъярился до багрового цвета лица и вздувшихся вен на шее — того и гляди полезет драться.

— Два огромных таза, ты что, сможешь все это осилить? Ты голодный призрак, что ли, переродившийся в человека? Только и делаешь, что жрешь, я еще ни разу не видел, чтобы твой рот закрывался.

Янь Сяоцин невозмутимо парировал:

— Братишка, это называется роскошной жизнью по прихоти богатства! Я съем целый таз, и еще таз останется для моей домашней собачки.

Соперник задохнулся от ярости:

— Не верю! Иди в свою комнату, принеси те два огромных таза говядины Кобе и покажи мне.

Янь Сяоцин холодно хмыкнул:

— С какой стати мне тебя слушать? У тебя лицо особенное? Если приглядеться, ряха и вправду знатная, да еще и в форме перевернутой семечки подсолнуха. Потрясающе! Сколько ни видел лиц-семечек, а такую форму встречаю впервые. Впрочем, какая бы ни была у тебя физиономия, приказы твои я выполнять не стану. Потому что я человек скромный и сдержанный.

Чжэн Сюйсюй принес стакан напитка и, пока одна его рука массировала Янь Сяоцину плечо, другой он вытирал ему пот, одновременно подбадривая друга и размахивая воображаемыми флагами:

— Сяоцин, ты хочешь пить? Не хочешь немного передохнуть?

Янь Сяоцин легко и непринужденно улыбнулся:

— Ни к чему. Против таких ничтожеств мне даже напрягаться не нужно.

Манерный парень чуть не выплюнул кровь, а тарелка с говядиной в его руках затряслась, как решето.

Янь Сяоцин шагнул вперед и придержал тарелку снизу, отпуская насмешливые комментарии:

— Аккуратнее, ты же еще не сфотографировал, уронишь — будет обидно. В конце концов, их всего два ломтика.

Закончив говорить, он изобразил на лице озарение:

— А, я понял, ты делаешь это специально. Такая дорогая говядина, упавшая на пол для фото, выглядит еще более роскошно. К тому же сможешь притвориться, будто это объедки, которые ты просто не осилил. — Он снова поднял палец вверх и наперекор совести похвалил: — А ты мастак покрасоваться!

Соперник едва не отдал концы от злости: скажи Янь Сяоцин еще пару фраз — и тот, пожалуй, вознесся бы на небеса прямо на месте.

Из-за этой перепалки зевак становилось всё больше, ровно как и скептических голосов.

— Не стоит раздувать щеки, потом ведь не залатаешь.

— Я смотрю, ты тут один театр устраиваешь, а господин Цзинь даже носа не показал — сразу видно, что обыкновенное хвастовство.

— Про два огромных таза вообще молчу. Мы же все прекрасно знаем кухню семьи Янь, думаю, он и два маленьких ломтика позволить себе не может.

— ……

— Какого хрена я ем — вообще не ваше собачье дело, я же вашу мать не того… Валите отсюда!

Сражаясь с целой толпой, нужно бить наотмашь жесткими фразами.

Единственная реплика Янь Сяоцина заставила всех умолкнуть.

После последовавшей за этим тишины раздались лишь приглушенные пересуды.

— Какое хамство, с чего это моему Шэнь Ши на него зариться? Сто процентов липа.

— Точно, сразу видно — ни ума, ни фантазии, пустой как барабан.

— И лицом не вышел, сплошная пластика, интересно, сколько раз ложился под нож.

— Да уж, по физиономии сразу видно — шмара.

— ……

Янь Сяоцин пропустил всё мимо ушей, вернулся на свое место с тарелкой и продолжил трапезу. После словесной перепалки он сжег пятьсот калорий — нужно срочно восполнить запас энергии.

Ощущение победы в споре — это просто кайф.

Мысли Янь Сяоцина текли живо, и, поразмыслив над произошедшим, он пришел к выводу, что выступил не на пределе возможностей. В следующий раз в подобной перепалке он постарается уесть противника с одного слова так, чтобы тот потерял дар речи.

Едва он уселся, как официант принес два огромных таза говядины Кобе.

Мысленно Янь Сяоцин прикинул: здесь не меньше тридцати ломтиков, а это тридцать тысяч — такое ему точно не по карману.

Разве ее не нужно было заказывать заранее? С чего вдруг появился товар?

Неужели кто-то нарочно пытается выставить его в дурацком свете?

Голову снести можно, кровь пролить можно, но терять лицо нельзя. Янь Сяоцин уже мысленно приготовился занимать деньги у Чжэн Сюйсюя.

Официант поставил говядину Кобе перед Янь Сяоцином и почтительно произнес:

— Господин Янь, это распоряжение господина Цзиня.

Цзинь Шэньши? С чего бы ему проявлять такую доброту, не замышляет ли чего?

НЕТ, НЕЛЬЗЯ БРАТЬ!

Эта мысль промелькнула в голове ровно за сотую долю секунды, после чего Янь Сяоцин безжалостно ее отбросил.

Зная, что в горах тигры, всё равно не можешь совладать со своим желудком.

Заветная говядина Кобе красуется прямо перед носом, к тому же преподносится бесплатно — перед таким искушением не устоит никто.

Он обязан ее съесть. Отказаться — значит проявить неуважение к господину Цзиню и глубоко оскорбить саму говядину.

Говорят, у чистокровных коров из Кобе безупречная родословная без единой примеси или скрещивания, причем все они — исключительно девственницы.

Эти коровы каждый день едят отборный корм, запивают его пивом, а после заболачивания эксперты тщательно оценивают степень мраморности, цвет и нежность мяса.

Заслужить звание говядины Кобе невероятно трудно. И не съесть столь упорно трудившуюся корову — значит на корню перечеркнуть весь смысл ее бытия.

Янь. Мастер показухи везде и всюду. Сяоцин выдал:

— Ну надо же, этот Шэнь Ши... Стоит мне что-то пожелать, и он тут же исполняет. И как я управлюсь с таким количеством?

Официант сиял улыбкой:

— Господин Цзинь сказал: это корм для собаки.

Официант и сам пребывал в изрядном замешательстве. Дословные слова господина Цзиня звучали так: «Две порции премиальной говядины Кобе собаке на корм».

Сначала он подумал, что расслышал не так. Кормить говядиной Кобе за десятки тысяч какую-то собаку?! Ему вдруг тоже захотелось побыть песиком в доме господина Цзиня.

Позже, расспросив помощника Ван Цюхуа, он узнал, что угощение предназначается для Янь Сяоцина. Обрывки перепалки Янь Сяоцина он тоже слышал — тот вроде бы хвастался: мол, мне таз и собаке таз.

Тогда парень подумал, что Янь Сяоцин просто бахвалится, но оказалось — чистая правда.

Выходит, явился поддержать Янь Сяоцина.

Хотя господин Цзинь с виду и кажется ледяным айсбергом, но до чего же это мило!

Официант, доверху накормленный чужой романтикой, молча удалился.

Уголки ртов Янь Сяоцина дернулись:

— Ха-ха, Шэнь Ши умеет пошутить.

Твою мать, он и впрямь держит его за сторожевого пса?

И правда, никаких добрых намерений — явился чисто унизить.

Золотое правило Янь Сяоцина: когда дело касается халявы, о гордости можно забыть.

Он не просто будет есть — он станет жрать от пуза, пока не подожрет всё до последнего кусочка!

— Как же Шэнь Ши добр к нашему песику-сокровищу, — Янь Сяоцин стиснул зубы и собрал всю внутреннюю ци в кулак. — Передай Шэнь Ши мою благодарность от лица любимого питомца.

В один прекрасный день я лично явлюсь к нему домой и загрызу его до смерти!

Чжэн Сюйсюй вклинился в разговор:

— Сяоцин, а когда это ты успел завести собаку?

Янь Сяоцин запихнул за щеку кусок говядины Кобе и изобразил натянутую улыбку:

— Только что завел.

Чжэн Сюйсюй:

— Ой, я так люблю собачек, покажешь как-нибудь?

Янь Сяоцин:

— Ни за что.

— Почему?

— Она кусается.

— А, ну тогда ладно.

Перед лицом изысканных яств закоренятый гурман Янь Сяоцин даже не думал доставать телефон для фото. Он уткнулся носом в тарелку и принялся самозабвенно уплетать мясо.

Нежное мясо таяло во рту, оставляя едва уловимую сладость. Да так вкусно, что язык чуть не проглотишь.

А в это время наблюдавшие за происходящим пассивы были близки к тому, чтобы взорваться от бурных обсуждений.

Заголовок «Романтические отношения наследника концерна Шифэй Цзинь Шэньши предположительно преданы огласке» продержался в трендах горячих тем ровно две минуты, после чего был стремительно удален.

От автора:

Янь Сяоцин: Ледяной и возвышенный монах? По-моему, у него самого от похоти ноги трясутся.

Цзинь Шэньши: Женечкино понимание меня не знает границ.

http://bllate.org/book/26347/3154277