Готовый перевод I Got Rich Transmigrating and Now I'm Dominating the Love Triangle / Миллиардер в мире новеллы: Разрушитель любовных треугольников: Глава 12

Пришедшим оказался Лина, которую Вэй Хунчжи уже больше недели водил за нос, находя всевозможные предлоги. Сначала он ссылался на дела в семье, потом — на занятость в компании, а в конце и вовсе затаился. Как бы то ни было, судя по воспоминаниям Вэй Хуна, прежде чем решиться на разрыв с той или иной подружкой, он частенько практиковал подобные периоды игнорирования.

Вэй Хунчжи про себя подумал: Ничего не поделаешь, сестренка, твой Вэй Хун сейчас, скорее всего, ведет нешуточную борьбу с моей несносной родной сестрой. Вслух же он, не подав и вида, спросил: Как ты нашла это место?

Почему же мне нельзя прийти? — Лина надула ярко-красные губки, выглядя при этом весьма очаровательно. Вэй Хун обычно на такое моментально покупался, но, к сожалению, теперь перед ней был Вэй Хунчжи. Не то чтобы он был святошей, невосприимчивым к женской красоте, просто сейчас у него на это не было ни малейшего желания.

Как бы красива она ни была, в конечном счете она — девушка Вэй Хуна, и к нему, Вэй Хунчжи, не имеет ровным счетом никакого отношения.

Вэй Хунчжи оставалось лишь играть в дипломатию: Уходи скорее, это компания. Обо всем поговорим, когда вернешься домой.

Ты писал, что занят и у тебя нет времени, а когда я пришла, ты гонишь меня прочь. Что это вообще значит?

Вэй Хунчжи почувствовал себя настоящим негодяем, но иного выхода не видел: В последнее время я действительно слишком загружен, в компании накопилась куча дел.

Лина не попалась на крючок: Компания? Когда это ты занимался делами компании? Не обманывай меня. Хорошо, допустим, днем ты работаешь, а чем ты занят по вечерам?

Она осеклась, прищурилась и добавила: Неужели опять кувыркаешься в постели с какой-нибудь вертихвосткой?

Вэй Хунчжи потерял дар речи. Он никогда не умел обращаться с женщинами: скажешь мягко — нет эффекта, скажешь жестко — выйдет перебор. Одним словом, ситуация — не позавидуешь.

Ладно. Вэй Хунчжи вздохнул и решил применить последний козырь: Раз уж так, скажу тебе честно: я встретил ту, которую искренне полюбил. В последнее время я ухаживаю за ней и хочу показать себя с лучшей стороны, поэтому… давай расстанемся.

Лина опешила, а затем, словно услышав нечто уморительно смешное, рассмеялась так, что едва не разрыдалась: Искренне полюбил? Ты? Прошу тебя, Вэй Хун, если хочешь меня обмануть, придумай что-нибудь получше. Даже если ты влюбился, разве ты смог бы так быстро добиться взаимности? Столько времени — ты бы выдержал? Разве не ты каждый раз сначала охмуряешь следующую, а только потом говоришь предыдущей, что пора расстаться?

Вэй Хунчжи: ……….…

Она была абсолютно права. Вэй Хун действительно так и поступал. Для него эти женщины, охотившиеся за его деньгами и числившиеся в списке подружек, на деле были лишь партнершами на одну ночь. Обычно он сообщал предыдущей, что она свободна, лишь когда следующая была уже на крючке, и предлагал ей взять деньги и убираться.

Эта женщина казалась кокеткой, но на деле оказалась куда опаснее, чем он думал. Вэй Хунчжи решил, что лучшая защита — это бегство. Он с невозмутимым лицом посмотрел на Лину, и когда та, почуяв неладное, заметила, что улыбка медленно сползает с его лица, холодно произнес: Верь или не верь, твое дело. Отступные я переведу, и впредь, если не случится ничего важного, не приходи сюда.

Сказав это, он развернулся и решительным шагом направился прочь. Раздалось несколько стуков каблуков, но в погоню она так и не бросилась. Вэй Хунчжи понял: Лина отчасти поверила.

Если поверила — уже хорошо, значит, он сможет какое-то время побыть в покое. Вспоминая свое поведение, Вэй Хунчжи мысленно корил себя за то, какой он подонок. Хотя отношения между Линой и Вэй Хуном действительно строились лишь на взаимной выгоде, и оба прекрасно это понимали, все равно, это было по-настоящему мерзко.

Впрочем, Вэй Хунчжи сомневался, что на этом все закончится. Кто захочет добровольно отказаться от такой тупой и щедрой «золотой жилы»? Лина наверняка будет следить за его окружением, чтобы выяснить, есть ли на самом деле та «следующая». Ему нужно найти прикрытие.

Вернувшись в кабинет, полный тревожных мыслей, Вэй Хунчжи подпер лицо рукой и глубоко задумался. Когда вошла Чжан Цзяцзюнь, она увидела второго молодого господина Вэй в явном замешательстве и удивленно спросила: Что случилось, директор Вэй?

Увидев Чжан Цзяцзюнь, Вэй Хунчжи внезапно осенило: Цзяцзюнь, у тебя есть парень?

Услышав это, Чжан Цзяцзюнь уставилась на него так, будто увидела доисторическое чудовище. Она смотрела несколько секунд — так, что у него даже мурашки побежали по спине, — а затем вздохнула: Директор Вэй, будьте человеком, чья очередная пассия пришла к вам с разборками?

Разоблаченный в одно мгновение, Вэй Хунчжи смущенно потер нос и решил отбросить все глупые мысли: Ничего, я сам разберусь.

Когда Чжан Цзяцзюнь ушла, Вэй Хунчжи вздохнул, взял со стола телефон, открыл диалог с Линой и по старой привычке Вэй Хуна перевел ей пятьдесят тысяч юаней в качестве отступных.

В этот момент сердце Вэй Хунчжи обливалось кровью: пятьдесят тысяч — это его зарплата за два месяца!

Лина не ответила, деньги не приняла. Вероятно, она все еще надеялась на возможность примирения — в конце концов, какие пятьдесят тысяч могут сравниться с бесконечным денежным потоком?

История с Линой, возможно, на время утихла, но при мысли о том, что впереди еще Лиза, Лида или даже Лига, у Вэй Хунчжи начинала болеть голова. У ловеласа Вэй Хуна было слишком много подружек, и неприятности еще далеко не закончились.

Но как бы то ни было, жизнь должна продолжаться, и развитие сюжета наступило в точности по графику.

В вечер благотворительной выставки Вэй Хунчжи прибыл заранее. Он хотел сделать сюрприз Кэ Тяньлану и даже специально принарядился. Стоит признать, у Вэй Хуна был отличный вкус — вся одежда, обувь и аксессуары были не только дорогими, но и стильными, а на нем смотрелись особенно эффектно.

Вместе с ним были Вэй Фэн и Цзян Линьлинь. Организатором выставки выступал городской художественный музей, картины предоставляли сами художники, а вырученные средства, за вычетом операционных расходов, направлялись на помощь в обучении детей из бедных горных районов.

Вэй Хунчжи не питал особого интереса к живописи. Держа в руках красиво упакованную коробку, он рыскал взглядом по просторному выставочному залу в поисках Кэ Тяньлана. Вэй Фэн заметил его суету и тихо спросил: Что ищешь?

Кэ Тяньлана.

Вэй Фэн нахмурился, но тут же расслабился: Только не натвори дел.

Не натворю. Вэй Хун мог бы их натворить, но Вэй Хунчжи — никогда. Правила выставки были заранее расписаны в брошюре. Торжественное открытие продлилось всего несколько минут, и как только оно завершилось, Вэй Хунчжи попрощался с Вэй Фэном и растворился в толпе гостей.

Сяо Хун в последнее время сильно изменился, — заметила Цзян Линьлинь, глядя ему вслед.

Вэй Фэн коротко ответил: Надеюсь, это к лучшему.

Цзян Линьлинь удивилась: Разве это не хорошо?

Ты же знаешь характер Сяо Хуна. Если он так внезапно изменился, значит, пережил немалое потрясение, — тихо произнес Вэй Фэн. — Вот только не знаю, не повлияло ли это на что-то еще.

Вэй Хунчжи, «переживший немалое потрясение», не смог быстро найти Кэ Тяньлана и решил пока не форсировать события. Он замедлил шаг, сдерживая волнение и радость от предстоящего подарка, и принят рассматривать работы в галерее.

Обычно у семей были установлены определенные нормы для подобных благотворительных акций. Если пожертвовать слишком мало, это ударит по репутации семьи Вэй как самых богатых людей Цзянчэна. Короче говоря, сегодня он представлял семью и должен был обеспечить солидный объем сделок.

У Вэй Хунчжи не было тяги к искусству, он мог оценивать картины лишь по принципу красиво или некрасиво. Он помнил, что здесь должны быть работы Шао Чэньфэна, и, не теряя бдительности, принялся их искать.

В оригинальной книге Шао Чэньфэн писал маслом… Вэй Хунчжи перешел в очередной зал и вдруг был привлечен одной картиной на стене.

В цветущем саду обнаженный стройный юноша стоял, подняв голову и вдыхая аромат красной розы, вьющейся по забору. Ветка, протянувшаяся с переднего плана, удачно скрывала интимные места, а бледная кожа под кистью художника излучала неповторимое сияние. Плавные, изящные изгибы его шеи, плеч и спины, сужающиеся к талии, скрытые зеленью и желтыми цветами, вызывали самые смелые фантазии.

Помимо крошечной родинки у уголка глаза, выражение лица юноши было в точности как у Цюэ Нина. От него исходила некая гендерно-размытая красота. Если бы Вэй Хунчжи не знал, что на картине Цюэ Нин, то, глядя на то, как рука персонажа прикрывает грудь, можно было бы легко принять его за девушку.

Вэй Хунчжи с первого взгляда узнал автора — одного из главных героев книги, восходящую звезду живописи Цзянчэна, Шао Чэньфэна.

Шао Чэньфэна не зря называли двуличным извращенцем. Цюэ Нин даже не подозревал, что каждый раз, когда он позировал Шао Чэньфэну, тот писал его обнаженным. В конце книги Шао Чэньфэн полностью сбросил маску нежности и заточил Цюэ Нина в подвале, стены которого были увешаны этими картинами. Шао Чэньфэн даже держал Цюэ Нина за лицо и собственноручно кистью ставил ту самую слезную родинку, которая, по его мнению, делала юношу совершенным.

Для многих читателей, любящих типаж яндере, это было очень привлекательно, но для Вэй Хунчжи Шао Чэньфэн был самым омерзительным персонажем из всех, даже хуже Мэн Чандуна — гениального хакера, который установил на Цюэ Нина устройство слежения, взломал его телефон и круглосуточно мониторил каждый его шаг.

Он постоял некоторое время, глядя на полотно, затем нашел сотрудника галереи и сказал: Я хочу купить эту картину.

Однако сотрудник ответил: Простите, господин, эту картину только что купил другой господин.

Уже купили? — Вэй Хунчжи был удивлен, но тут же взял себя в руки, поняв, что это, должно быть, Кэ Тяньлан.

Это как раз отличный шанс встретиться с ним.

Он еще здесь? Я хотел бы поговорить с ним.

Видя, что сотрудник колеблется, Вэй Хунчжи поспешно добавил: Не волнуйтесь, я просто хочу немного с ним пообщаться. Если обе стороны согласны, это ведь не нарушает правила выставки, верно?

Десять минут спустя Вэй Хунчжи проводили в боковую гостиную. В тот момент, когда он толкнул дверь, холодный директор с острыми, словно мечи, бровями и художник с меланхоличным темпераментом одновременно повернули головы в его сторону.

Прошу прощения, я не помешал? — Вэй Хунчжи одарил их безобидной, ослепительной улыбкой и закрыл за собой дверь.

http://bllate.org/book/26336/3153129