Готовый перевод The Substitute's Promise / Тень прошлого: Обещание на замену: Глава 16

Се Гуань хотя и казался человеком труднодоступным, на самом деле обладал на редкость мягким нравом. Он был сдержан, учтив, крайне редко выходил из себя и всегда предпочитал договариваться словами. Если только не возникало безвыходной ситуации, он никогда не прибегал к силе.

По-настоящему жестким его видели лишь немногие люди из его бывшей компании, да и то — все ограничивалось лишь словесными угрозами, без каких-либо решительных действий.

Такое поведение легко создавало у окружающих впечатление, что у него «низкий порог терпимости». В любом споре он всегда уступал первым, а если совершал ошибку, не требовалось особых усилий, чтобы его успокоить: пара ласковых слов — и он легко прощал обидчика.

Именно поэтому, когда он наконец решил разорвать все связи, он не оставил для этого ни малейшего шанса на примирение.

Принимая свои решения, Хо Минцзюнь не принял в расчет реакцию Се Гуаня. Планируя всё, он думал, что сможет обвести того вокруг пальца, но в итоге ситуация вышла из-под контроля. И лишь когда он воочию увидел, как Се Гуань уходит, то осознал, что оказался в совершенно безвыходном положении.

Пытаясь «исправить» одну ошибку, он совершил другую.

— Босс, супруги Чэн подтвердили: господин Се и в самом деле невероятно похож на Чэн Шэна, — осторожно доложил Чжун Хэгуан. — Те несколько отличий, на которые вы указывали, также совпали с вашими словами. Можно с уверенностью сказать… наши прежние догадки были ошибочными.

— Понял, — Хо Минцзюнь не стал расспрашивать дальше и не сделал ни единого замечания Чжун Хэгуану за то, что тот изначально направил поиски по ложному следу. Он лишь равнодушно бросил: — Отправь их обратно.

Чжун Хэгуан остался стоять перед рабочим столом, не шелохнувшись.

Лицо Хо Минцзюня выглядело болезненным и изможденным. Вся его привычная властная аура испарилась, оставив лишь отстраненность и холод.

— Что-то еще?

— Босс, прошу прощения, — Чжун Хэгуан опустил взгляд, полный раскаяния. — Это я ошибся в суждениях, из-за чего план рухнул, и господин Се…

— Хватит, не надо пытаться брать на себя мою вину. — Хо Минцзюню не хотелось лишний раз вспоминать те события, и он махнул рукой. — К тебе это не имеет отношения, иди занимайся делами.

— Но…

Его упорство наконец вывело Хо Минцзюня из себя. Мрачный, словно грозовая туча, он бросил на подчиненного взгляд:

— Ты не собираешься замолкать?

Чжун Хэгуан мгновенно прикусил язык. Не смея больше перечить, он извинился и поспешно покинул кабинет.

Хо Минцзюнь и вправду был не в духе.

Он никак не мог взять в толк, как это обычный Се Гуань, который, как было доказано, является посторонним человеком и никак не связан с Чэн Шэном, умудрился так сильно выбить его из колеи, что он до сих пор не мог успокоиться.

С переменами в «человеческих чувствах» он сталкивался редко. Впервые в жизни он познал, что значит «разрыв отношений». Испытывал чувство вины, но не знал, стоит ли пытаться всё исправить; хотел выговориться, но не понимал, с чего начать. Его психологический возраст словно резко откатился назад, с опозданием компенсируя пробелы его собственной юности.

Раз уж он решил не брать в расчет чувства Се Гуаня, почему же сейчас его гложет вина? Раз уж он заявил, что между ними всё кончено, стоит ли пытаться что-то вернуть? Он всегда считал знакомство с Се Гуанем ошибкой. Но значит ли ошибочное начало, что весь процесс и даже результат непременно будут неверными?

И, что самое важное, стоит ли заглаживать вину за ту боль, что он причинил Се Гуаню, и как это сделать?

***

— Держи, обед.

Ли Янь протянул коробок с едой Се Гуаню, который только что закончил съемки. Увидев, что у того руки так закоченели, что он не может даже удержать палочки, Ли Янь не сдержался:

— Да что с твоим ассистентом? Как только начинаются съемки — он исчезает. Ни еды, ни воды. Тебе приходится сидеть здесь и мерзнуть в такую погоду?

— Забей, пускай его. Поменяю, как только закончим съемки, — Се Гуань отщипнул кусочек уже остывшей еды. — Я столько лет массовкой проработал, не такой уж я неженка.

Ли Янь разозлился:

— Только ты и можешь его терпеть. Будь это мой ассистент, он бы уже давно катился на все четыре стороны. Если бы я не принес тебе поесть, ты бы сегодня здесь с голоду помер.

Се Гуань даже головы не поднял:

— Спасибо, ты самый добрый.

Ли Янь так и подавился словами. Помолчав, он сухо выдал:

— Ты что, от холода умом тронулся?..

Се Гуань улыбнулся и промолчал.

Ли Яню было скучно, уходить не хотелось, поэтому он присел рядом, наблюдая, как тот ест, и с сомнением спросил:

— Брат, ты в последнее время какой-то не такой… Что-то случилось?

Рука Се Гуаня замерла, но он как ни в чем не бывало ответил:

— Нет, а почему ты вдруг спрашиваешь?

Благодаря случаю на прослушивании, в этой съемочной группе он сблизился с Се Гуанем больше всего. Ли Янь был молод, заносчив, вокруг него постоянно крутилась толпа фанатов, из-за чего в кругу коллег его недолюбливали. Се Гуань же находил его довольно искренним — из тех прямолинейных людей, которые, если уж признали в ком-то друга, будут относиться к нему всей душой… хотя язык у него и был островат.

Взгляд Се Гуаня померк. Стоило только подумать о «друге», как в памяти неизбежно всплыл Хо Минцзюнь.

Се Гуань спросил себя: возможно, он и не умеет отдаваться чувствам так без остатка, как Ли Янь, но по крайней мере он был искренен. Жаль только, что другой человек, похоже, не придавал этому никакого значения.

Слова, сказанные им тогда Хо Минцзюню, не были притворством — он убеждал не только его, но и самого себя: не мелочиться, не цепляться, не ждать обязательно отдачи за свои чувства.

Но чувства — это не то же самое, что материальные вещи. Вещь всегда можно заменить, и если она сломается — не так уж больно. А чувства — это уникальная частица человеческой души. Даже если ты вкладываешь их в другого, они все равно остаются неразрывно связанными с тобой. Одно лишь движение в их сторону уже причиняет боль, а уж заставить себя вырвать их с корнем… Лгать самому себе, что это не больно, было бы глупо.

— Смотри, смотри, опять это выражение лица! Витаешь в облаках, любовь не сложилась? — Ли Янь, сгорая от любопытства, подался вперед.

Се Гуань усмехнулся:

— Нет. Просто поссорился с одним другом.

Ли Янь удивился:

— Ого, и что же это за друг такой, что довел тебя до такого состояния? Скажу тебе так: если ты в таком виде, значит либо разругался в хлам с закадычным другом детства, либо твой объект воздыхания сбежал с кем-то другим, так ведь?

— Серьезно, нет, — Се Гуань не знал, смеяться или плакать. — Просто обычный знакомый. Ладно, хватит гадать, пора возвращаться к работе.

Он прибрал недоеденный обед, выбросил коробок в мусорку и направился в гримерную. Ли Янь поплелся следом, не оставляя попыток докопаться до истины:

— Врешь. Разве обычный знакомый может довести тебя до того, что ты есть и пить забываешь? Точно, это была первая любовь или бывшая жена, сто процентов.

***

Декабрь пролетел в съемках, и вот уже конец года. На Новый год съемки приостановили, так как большинству актеров нужно было выступать на мероприятиях. Ли Янь тоже получил приглашение на новогоднее шоу одного из телеканалов и уехал со съемочной площадки на день раньше. Перед отъездом он еще раз устроил Се Гуаню выволочку, требуя немедленно уволить ассистента.

Ассистента Се Гуаню подобрали временно в компании. Звали его Фан Вэй, мужчина лет тридцати. Се Гуань сразу после подписания контракта уехал на съемки и не успел толком никого выбрать, пришлось довольствоваться тем, что дали.

Этот ассистент был настоящим «невидимкой»: каждое утро привозил Се Гуаня на площадку, бросал его там, а сам исчезал до вечера, появляясь только тогда, когда нужно было уезжать. Прошло несколько дней, и каждый раз, когда Се Гуань спрашивал, где он был, тот отвечал, что затерялся в толпе, а у Се Гуаня просто глаза плохие, вот он его и не заметил.

Се Гуань подумал, что этот тип, наверное, хамелеон.

Позже, в один из дней съемок, Ли Янь вернулся с деловой встречи. Место съемок было глухое, машин ходило мало. Ли Янь простоял на перекрестке полдня, пока не появилась черная машина. Будучи публичной персоной, он хотел было отправить машину дальше и ждать следующую, но, взглянув на водителя, остолбенел: ба! Да это же тот редкий экземпляр, ассистент Се Гуаня!

Фан Вэй редко сопровождал Се Гуаня, поэтому не знал Ли Яня в лицо. И хотя Ли Янь был вспыльчив, как пороховая бочка, ради того, чтобы разоблачить Фан Вэя, он стиснул зубы, сдержал свой гнев и доехал до места назначения.

Перед выходом из машины он отправил сообщение Се Гуаню, чтобы тот встретил его у ворот. Добравшись до места, он не спешил выходить, а, закинув ногу на ногу, спросил Фан Вэя:

— Машина у тебя, я погляжу, неплохая.

По спине Фан Вэя пробежал холодок.

Машина была служебной, Лин Яо выбила её для нужд Се Гуаня. Не сказать чтобы премиум-класс, обычный семейный автомобиль — как раз то, что нужно для работы «черным таксистом».

Фан Вэй каждый день после того, как привозил Се Гуаня, ехал в город «бомбить». Всё равно бензин и ремонт оплачивала компания, а так как съемочной группе постоянно нужно было ездить туда-сюда, небольшое завышение счетов за топливо казалось вполне естественным. Фан Вэй был уверен, что Се Гуань, как новичок в компании, ничего не понимает в этих схемах, да и к тому же он — артист низкого эшелона, которого легко прижать к ногтю, поэтому и осмелел настолько, что стал открыто подрабатывать за его спиной.

Се Гуань стоял у ворот стадиона, холодно глядя, как Ли Янь и Фан Вэй выходят из знакомой машины.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Фан Вэй попытался было отшутиться, но Ли Янь не дал ему и слова вставить, выложив всё как на духу. Фан Вэй, пристыженный насмешками и руганью, опустил голову, притворяясь кающимся, хотя в голове у него проносились совсем другие мысли.

Ли Янь больше всего ненавидел таких наглых прохвостов. Его просто переполнял гнев:

— Всё, хватит болтать! Звони в свою компанию, прямо сейчас! Зачем держать такого человека, чтобы он еще и Новый год с нами встретил?

Сердце Фан Вэя ушло в пятки. В страхе он посмотрел на Се Гуаня, стоявшего на ступенях, и в его взгляде читалась мольба:

— Господин Се… господин Се! Я знаю, я виноват! Я больше никогда не буду подрабатывать втайне, правда! У меня вся семья на шее, мне нужно их кормить. Наказывайте как угодно, но не говорите компании… Я… я не могу потерять эту работу! Будьте милосердны, простите меня на этот раз…

От волнения он даже сам себя растрогал и расплакался. На глазах у Се Гуаня и Ли Яня он устроил целое представление:

— У меня дома старые родители и малые дети, если вы меня уволите — это же смерть для всей моей семьи…

Этот мерзавец еще и угрожать Се Гуаню вздумал. Ли Янь был в ярости. Он выхватил телефон, чтобы вызвать полицию, но Се Гуань перехватил его руку.

Он тяжело вздохнул и произнес:

— Перестань плакать.

Ли Янь удивленно взглянул на него и увидел, что лицо Се Гуаня совершенно обескровлено. Его взгляд, пустой и отрешенный, был устремлен на этого низкорослого, сгорбившегося мужчину, но казалось, что он видит его насквозь. Се Гуань стоял, глядя на него сверху вниз, и вся его фигура выражала такое глубокое отчаяние, что это пугало.

Ли Янь чуть не задохнулся от страха. Он сделал шаг вперед и придержал его:

— Черт, ты что, так сильно разозлился из-за какого-то водителя? Ты в порядке? Брат, не пугай меня так, а…

Мужчина у ступеней продолжал рыдать, и его хриплый голос, доносившийся до ушей Се Гуаня, напомнил ему тех супругов, что средь бела дня обнимали его и горько плакали.

Родители того, чью жизнь он спас. Родители, которых нашел Хо Минцзюнь.

Странно. Они нашли в другом человеке отражение своего ушедшего ребенка и, не в силах сдержать тоску, залились слезами. Это было так трогательно. Но Се Гуаню при одной мысли об этом становилось до тошноты противно.

Почему?

Двое совершенно чужих людей, не представляющих для него никакой угрозы, почему они вдруг наступили на его больную мозоль? Неприязнь возникла из-за того, что их ауры не совпали, или он подсознательно перенес свой гнев из-за разрыва с Хо Минцзюнем на других людей?

Он ведь видел немало людей в годах, заливающихся слезами — в актерской среде это не редкость, и никогда еще он не реагировал так остро.

Но если всё же второе… чем тогда он сам отличается от Хо Минцзюня?

Он до боли сжал пальцы, твердя себе, что обязан сдержаться.

Фан Вэй издал жалобный всхлип.

— Я сказал, хватит плакать! — Се Гуань внезапно взорвался. — Ты что, человеческого языка не понимаешь?!

http://bllate.org/book/26332/3152785