Готовый перевод Peace to Your Highness / Мир тебе, Ваше Высочество: Глава 25

Мужчина на мгновение замер на месте, а затем поспешно зашагал прочь.

— Ваше высочество, куда вы направляетесь? — тревожно окликнул его евнух, спеша следом.

Прошло полвздоха.

— Принцесса, снаружи кто-то остановил карету, — доложил Янь Цин, приподнимая занавеску.

Шэнь Тан открыла глаза. В её взгляде застыла такая печаль, что служанки невольно сжались от жалости. Дунъи обернулась:

— Кто?

Янь Цин слегка помедлил и только потом ответил:

— Третий принц.

Третий принц! Ли Чжао! В глазах Шэнь Тан мгновенно вспыхнула ярость.

Ли Чжао стоял перед каретой и уже жалел о своём порыве. Как он вообще позволил себе забыть о приличиях и броситься наперерез её экипажу?

Цзинь Чжо опустил голову, желая провалиться сквозь землю: его господин пусть и не пользовался особым расположением императора, но всё же был настоящим принцем! Так без стыда и совести перехватывать чужую карету — это уж слишком… уж слишком неприлично для человека его положения.

Шэнь Тан сжала кулаки. Ли Чжао!

В душе пронеслись самые разные чувства, и вдруг она презрительно фыркнула:

— Не соизволишь ли объяснить, зачем третий принц остановил карету этой принцессы?

Вежливость? Скромность? Теплота, будто весенний ветерок?

Ха… В новой жизни, видно, он проглотил все правила приличия!

Хотя в голосе Шэнь Тан звучала холодность, он всё ещё сохранял девичью мягкость и нежность. Цзяхэ в этом возрасте была Ли Чжао неведома.

Он, разумеется, не упустил и хрипотцы в её голосе. Ли Чжао сжал кулаки — в голове возникла дерзкая догадка. Сегодня он непременно должен был её увидеть.

— Говорят, в «Бяньюэлоу» появились новые сладости. Пришёл пригласить принцессу Цзяхэ отведать их вместе. Каково мнение принцессы Цзяхэ?

Шэнь Тан на миг опешила. Она и представить не могла, что он остановил её карету лишь затем, чтобы предложить вместе попить чай.

Ей стало смешно от злости. Пить чай с ним? Да она боится, что не удержится и выльет ему на голову весь чайник!

— Эта принцесса устала.

Отказ был прозрачен. Однако Ли Чжао будто не понял и всё так же мягко улыбался:

— Ничего страшного. Я и сам лишь хотел повидать принцессу Цзяхэ. Если принцесса Цзяхэ согласится на встречу, «Бяньюэлоу» подождёт и до другого дня.

Из его слов явственно следовало: если она не согласится — он не тронется с места.

Цзинь Чжо ахнул: что это господин задумал? Разбойничать, что ли?

Шэнь Тан остолбенела. В прошлой жизни он так не поступал. Почему же теперь ведёт себя, словно нахальный прохиндей?

Брови Янь Цина нахмурились. С любым другим он бы уже хлестнул кнутом, но этот… всё-таки принц. Хотя ходили слухи, что третий принц всегда вежлив и учтив, добр ко всем без исключения. А теперь выходит — всё не так?

Вот уж правда: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Никто не проронил ни слова. Атмосфера застыла в неловком противостоянии. Хотя на этой улице жили одни лишь знатные семьи и прохожих было мало, подобная сцена всё равно привлекала внимание. За их каретой уже начали собираться другие экипажи.

Шэнь Тан потёрла переносицу. Что с ним случилось? Она не знала, каков характер Ли Чжао в этом возрасте, но тот Ли Чжао, которого она знала, никогда бы не повёл себя подобным образом. Неужели его вежливость и учтивость — лишь маска, надетая позже?

Нанъи приподняла занавеску, взглянула на приближающиеся сзади кареты и неуверенно проговорила:

— Может, принцесса всё же повидает его?

— В конце концов, третий принц — ваш старший брат, хоть и номинально.

Лучше согласиться на встречу, чем стоять здесь и быть предметом всеобщего любопытства.

Шэнь Тан сдержала слова, уже готовые сорваться с языка — приказать Янь Цину просто проехать сквозь толпу. Глубоко вдохнув, она наклонилась вперёд, резко отдернула занавеску и холодно уставилась на Ли Чжао:

— Эта принцесса и не подозревала, что третий принц обладает столь толстой кожей.

При этих словах Янь Цин, Дунъи и остальные слуги мгновенно опустили головы. Видно, третий принц чем-то сильно провинился перед госпожой. Хотя характер принцессы и был гордым, не похожим на обычную кроткую девушку, подобного публичного унижения она ещё никому не устраивала.

Цзинь Чжо уставился в носки своих башмаков, душа в пятки ушла. Что это господин натворил? Да, он третий принц, но в Чанъани все знают: он не в фаворе. Им и так приходится шагать по лезвию, всюду унижаясь и глядя в чужие глаза. А теперь ещё и прогневал принцессу Цзяхэ! После этого жизнь станет ещё тяжелее.

Лишь Ли Чжао остался невозмутим и пристально смотрел на Шэнь Тан. Прекрасна, как ни одна другая, взгляд её грозен, но покрасневшие и опухшие глаза лишали угрозу всякой силы.

Ли Чжао тихо улыбнулся — будто тёплый весенний ветерок.

Он сделал несколько шагов назад, освободив дорогу, и развернулся, чтобы уйти.

Шэнь Тан смотрела, как он так легко и непринуждённо удаляется, и злилась всё больше. Будто ударила кулаком в мягкую вату…

Так чего же он, в конце концов, добивался?

Просто увидеть её?

Но в прошлой жизни ничего подобного не было.

Неужели он замышляет какую-то новую интригу?

— Принцесса?

Янь Цин заметил, как Шэнь Тан, всё ещё держа занавеску, неотрывно смотрит вслед уходящему Ли Чжао, и не удержался.

Шэнь Тан очнулась, сердито швырнула занавеску и, раздражённо фыркнув, уселась обратно в карету. Едва он появился — она уже готова к бою, а он всё так же спокоен и улыбчив. Впервые в новой жизни она столкнулась с тем, кто умеет быть нахалом с изысканной грацией. И проиграла этот первый поединок.

Ли Чжао вернулся во дворец и лишь тогда обрёл душевное спокойствие.

Если он не ошибается, она тоже вернулась.

В этой жизни они ещё не встречались, даже лица друг друга не видели, но в её взгляде читалась лютая ненависть и настороженность. Кроме того, Цзяхэ, хоть и горда, никогда бы не стала так грубо обращаться с человеком, которого видит впервые. Значит, она вернулась — с памятью о прошлом.

Следовательно, именно она была той женщиной, что рыдала наверху в павильоне, о которой говорили те двое. Он и представить не мог, что в этой жизни она решит держаться подальше от Руна Чэня.

Вероятно, в тот момент ей было невыносимо больно. Ли Чжао горько усмехнулся. Она хотела защитить Руна Чэня. Боялась снова навлечь на него беду, боялась, что Шэнь Вэй убьёт его ещё раз.

Поэтому она отстранила Руна Чэня от этой бури, чтобы он не пострадал ни в малейшей степени.

Но даже если он сам откажется от мести, даже без него Чанъань не будет знать покоя. Её происхождение — дочь императора Танчжоу — обрекает её на участие в этой игре. И она лучше всех понимает это. Поэтому не хочет, чтобы Рун Чэнь пострадал хоть каплей.

Ли Чжао смотрел на сверкающие в небе фейерверки и проглотил горечь, подступившую к горлу. Когда он осознал, что переродился, его охватили усталость и отчаяние: зачем снова проходить через эту муку?

Теперь, вернувшись с памятью, она непременно станет его врагом до последнего вздоха. Но в этой жизни он не хочет сражаться.

В прошлом он жил ради мести, отомстил за кровавую обиду, но потерял своё сердце. В этой жизни он мечтал лишь о том, чтобы тихо оберегать её покой. Но увидев, как она отталкивает Руна Чэня, в его душе зародилась дерзкая надежда.

В этой жизни он хочет заполучить её одну.

Если получится — величайшая честь. Если нет…

Ха… Если не получится, зачем тогда эта жизнь? Лучше сразу найти глухой угол и зарыться там, лишь бы не видеть, как она счастлива с другим.

Ведь без него ей не придётся больше тревожиться и бояться.

Пока Ли Чжао был полон решимости, Шэнь Тан изводила себя от злости. Чем больше она думала, тем злее становилось: он остановил её карету, вывел её из равновесия, а сам ушёл легко, будто ничего не случилось! А у неё в душе целый запас обидных слов так и остался невысказанным!

Эта злоба выплеснулась наружу, едва она ступила в дом Шэней.

В семье Шэней появилась императрица, и, как водится, вся родня вознеслась вслед за ней. Глава старшей ветви, Шэнь Цинчи, занимал пост министра финансов, а младшие ветви — вторая и третья — получили должности пятого и шестого рангов.

Так все молодые господа и госпожи в доме Шэней стали желанными партиями. В семье было немало детей: только законнорождённых дочерей, не считая Шэнь Тан, насчитывалось пять, и каждая из них слыла красавицей и умницей, привлекая всеобщее внимание.

Когда Шэнь Тан вернулась в дом, её ослепительная красота сразу затмила всех остальных девушек, вызвав зависть и недовольство. Впрочем, юные особы, полные гордости и амбиций, не все могли сдержать свои чувства. Хотя Шэнь Тан провела детство в Цзяннани, младшие сёстры то и дело находили повод уколоть её, но, зная, что она — законнорождённая дочь старшей ветви, осмеливались лишь на едкие замечания.

Пока однажды Шэнь Тан не избила дочь герцога и не явилась к ним с возмещением — целыми ящиками подарков. Перед всем домом она заявила, что дочь герцога ведёт себя без всяких правил. После этого никто из сестёр не осмеливался её задирать.

А спустя менее года Шэнь Тан спасла императора и получила титул принцессы. Теперь разница в статусе стала очевидной. Сёстры скрежетали зубами от зависти — почему это не им довелось спасти государя? Но внешне они стали ещё почтительнее, вероятно, получив наставления от родителей.

Раз они не лезли на рога, Шэнь Тан была только рада. Она поддерживала с ними лишь формальную вежливость, изредка садилась за шахматную доску или сочиняла стихи вместе. Со временем отношения даже стали теплее.

Шэнь Тан всегда защищала своих. Эти люди — её родня, и пока они не переступали черту, она была готова прикрыть их.

Но сегодня, уже и так раздражённая до предела, она наткнулась на суматоху в доме.

Та, что рыдала, уткнувшись в грудь третьей госпожи, была законнорождённой дочерью третьей ветви, Шэнь Ян. В доме она была пятой, недавно отметила совершеннолетие. Красивая, кроткая, но крайне осторожная. Когда Шэнь Тан впервые вернулась в дом, Шэнь Ян лишь с настороженностью разглядывала её, а при встречах кланялась строго по этикету. Она никогда не задирала Шэнь Тан, но и близкой не была.

Шэнь Тан, стоя у входа в главный зал, окинула взглядом собравшихся. Все главы семьи были на месте. Шэнь Цинчи и госпожа Шэнь сидели во главе, лица их были мрачны.

Третий господин, Шэнь Цинлин, кипел от ярости. Третья госпожа, утешая дочь, сама тихо всхлипывала.

Второй господин молчал, опустив голову. Четвёртая госпожа, Шэнь Янь, прижавшись к матери, тихо рыдала. Шэнь Вэй и остальные законнорождённые дети сидели бледные, как полотно. В зале царила гнетущая тишина.

— Что случилось?

При таком сборе Шэнь Тан не могла сделать вид, что ничего не замечает. Хоть ей и не хотелось видеть Шэнь Цинчи с женой, она всё же вошла в зал и холодно спросила.

Как принцесса, она имела право на поклон от всех присутствующих, но, будучи в родном доме, всегда говорила: «Пусть всё идёт по домашним обычаям». Однако на этот раз, войдя, она остановилась посреди зала, не поклонилась сидящим во главе и даже не назвала их «отцом» и «матерью». Лицо её было мрачнее обычного, а покрасневшие глаза выдавали, что она сама недавно плакала.

Возможно, её присутствие было слишком внушительным — молодые господа переглянулись и встали, кланяясь. Обычно Шэнь Тан махала рукой, отказываясь от поклонов, но сегодня молча приняла их.

Она окинула взглядом зал — свободным оставалось лишь одно место в самом конце. Шэнь Тан на миг задержала на нём взгляд, потом отвела глаза, полные холодного высокомерия.

Значит, для неё даже места не оставили. Значит, о собрании не собирались её извещать.

Она уже собралась развернуться и уйти, но, увидев опухшие от слёз глаза Шэнь Ян, остановилась, решив проявить терпение. В прошлой жизни Шэнь Ян поспешно вышла замуж раньше неё. Мужем её оказался торговец, и Шэнь Тан тогда очень удивилась. Она даже спросила госпожу Шэнь: ведь Шэнь Ян — законнорождённая дочь дома Шэней, за неё можно было выдать даже принца! Как она могла согласиться на столь низкий брак?

Госпожа Шэнь лишь вздохнула и сказала, что выбор был её собственным, больше не добавив ни слова.

Позже Шэнь Тан всё чаще ловила себя на мысли, что что-то здесь не так, и велела Дунъи присмотреть за делом. Тогда она узнала, что Шэнь Ян живёт в несчастье. Торговец по фамилии Ян, приходя свататься, уверял, что в его доме нет ни одной наложницы. Но едва Шэнь Ян переступила порог, он принялся брать наложниц одну за другой, да ещё и ребёнка имел от другой женщины.

Гордая Шэнь Ян не вынесла такого позора. Когда она забеременела, душевная боль не дала ей пережить роды — мать и ребёнок погибли.

Старший брат Шэнь Ян, Шэнь Фань, в ярости схватил меч и разнёс вывеску купца. Если бы слуги не удержали его, он бы убил того на месте. Дело наделало много шума, но потом как-то само собой замялось.

Испуганный купец вскоре сбежал из Чанъани со всей семьёй.

Увидев, что Шэнь Тан просто стоит, не двигаясь, мамка Цинь, служанка госпожи Шэнь, поспешила велеть подать стул.

Как всегда, его поставили ниже места старших, но перед местами младших госпож. Однако Шэнь Тан лишь мельком взглянула на мамку Цинь и не двинулась с места.

Мамка Цинь застыла. Хотя перед ней стояла совсем юная девушка, один лишь этот лёгкий, беглый взгляд заставил её сердце забиться от страха.

Все присутствующие думали о разном. Шэнь Цинчи слегка нахмурился, взглянув на Шэнь Тан, но та смотрела только на Шэнь Ян, явно ожидая ответа. На лице её не было и тени улыбки — видно было, что настроение у неё скверное.

http://bllate.org/book/2630/288491