Свадьба и банкет подошли к концу, и гости, оставшиеся в отеле, были сплошь родственниками — дядья, тети и прочие члены семьи Ань и семьи Гу.
Мать Ань Гэ, Ци Цзин, и мать Гу Чэня, Дай Я, в окружении других гостей вышли в сад, чтобы прогуляться и побеседовать. Погода стояла ясная, и даже с приходом зимы сад ничуть не выглядел унылым: тщательно подстриженные деревья и распустившиеся зимние цветы наполняли воздух приятным ароматом.
Две свахи, казалось бы, мирно прогуливались по этому живописному саду, но каждая из них изо всех сил старалась расхвалить собственного ребенка.
Мать Гу, Дай Я, начала: Мой Сяо Чэнь с начальной школы постоянно перепрыгивал через классы, а в пятнадцать лет его в порядке исключения приняли в университет S. Когда он получил докторскую степень, ему еще не было и двадцати трех.
Окружающие подняли вверх большие пальцы, поддакивая: И то верно, Сяо Гу — настоящий гений!
Мать Ань, Ци Цзин, лишь выдавила: Хе-хе, хе-хе, — сухо усмехнувшись.
Ее сын, Ань Гэ, с детства прогуливал уроки и дрался, его несколько раз пытались исключить из школы. А когда она, потратив немало денег, устроила его в университет, он даже диплома не получил.
Дай Я с гордостью продолжала: Мой Сяо Чэнь в пятнадцать лет уже начал стажироваться в компании. Причем предпочел начинать с самых низов, шаг за шагом прокладывая себе путь. А теперь, видя, что его отец неважно себя чувствует, он взял на себя управление Корпорацией Гу, чтобы тот мог спокойно отдыхать.
Сейчас он отлично ведет дела Корпорации Гу и собирается на собственные средства открыть дочернюю компанию, говорит, что хочет осваивать новые рынки.
Гости вокруг не скупились на похвалу: Господин Сяо Гу — выдающийся человек! Просто выдающийся!
Ци Цзин снова: Хе-хе, хе-хе.
Ее сын, Ань Гэ, числился в компании на какой-то пустяковой должности, но никогда там не появлялся, а каждый день только тратил время и деньги, да еще и время от времени влипал в неприятности, из-за чего ей приходилось тратиться, чтобы замять дела.
Дай Я стала еще более высокомерной: А вот мой Сяо Чэнь…
Ци Цзин: Хе-хе, хе-хе, хе-хе.
Ее лицо от натянутой улыбки уже затекло, а внутри копилось раздражение. Хотя она была вполне довольна Гу Чэнем как достойным зятем, перед лицом матери Гу и гостей, восхваляющих его, она никак не могла найти ни единого достоинства у своего сына Ань Гэ.
Более того, пока эти люди наперебой расхваливали Гу Чэня, они бросали на нее многозначительные взгляды. Будто безмолвно вопрошая:
Раз уж Гу Чэнь так хорош, как же он мог жениться на Ань Гэ?
Разве Ань Гэ достоин такого мужа, как Гу Чэнь!
Ци Цзин чувствовала, как от досады сжимается сердце, а лицо пылает от стыда. Встревоженная и расстроенная, она плотнее запахнула шарф, стоя на ветру, и тут, скосив взгляд, заметила своего сына Ань Гэ, идущего вместе с Гу Чэнем.
Она поспешно замахала руками: Ой, смотрите, это же мой Сяо Гэ и Сяо Чэнь, они тоже гуляют. Сяо Гэ, иди сюда!
Дай Я и остальные тоже обернулись.
В саду в западно-европейском стиле, полном цветущих роз, по дорожке шли двое мужчин в белых праздничных костюмах. Один — статный и мужественный, другой — изящный и утонченный. На фоне окружающего пейзажа они выглядели так красиво, что хотелось запечатлеть их на плакат.
Родственники не могли сдержать восхищения:
— Какими любящими выглядят молодожены.
— Сяо Чэнь такой статный, а Сяо Гэ такой красивый. Они просто идеально смотрятся вместе.
— Поздравляю вас обеих, смотреть на них — одно удовольствие.
Ци Цзин наконец почувствовала, что взяла реванш.
Пусть ее сын и был избалованным бездельником, но его внешность всегда была поводом для ее гордости.
К тому же сегодня он выглядел особенно эффектно. Да и его манеры — никакой прежней суетливости. Он стоял такой спокойный и уравновешенный, словно внезапно повзрослел и поумнел.
Ань Гэ и Гу Чэнь стояли неподалеку, на лужайке под окнами второго этажа. Услышав голос Ци Цзин, Ань Гэ вздрогнул, резко обернулся на звук и, встретившись взглядом с матерью, широко открыл глаза: …Мама.
Ань Гэ невольно выдохнул это тонким, дрожащим голосом.
В одно мгновение он перестал понимать, где находится и какое сейчас время.Однако воспоминания перенесли его на десяток с лишним лет назад: та женщина в алом вечернем платье с чуть завитыми длинными волосами с улыбкой манила его рукой: Сяо Гэ, иди, иди к маме.
Или та самая ночь землетрясения больше десяти лет назад, когда мама защитила его хрупким телом, словно воздвигла самый прочный щит, и всё улыбалась, приговаривая: Сяо Гэ, не бойся, не бойся, мама рядом...
— ...Мам.
Ноги Ань Гэ словно намертво пригвоздило к земле, он замер на месте и не мог двинуться дальше.
Гу Чэнь заметил его странное поведение и спросил:
— Что с тобой?
Ань Гэ мгновенно пришел в себя.
Он посмотрел на Гу Чэня, затем перевел взгляд на Ци Цзин и окружавших ее родственников, чьи имена он легко мог назвать, и отчетливо понял: это не его мир.
Это мир из романа.
Но почему же даже мать первоначального владельца тела выглядит точь-в-точь как его собственная мама? И фигура, и движения, и выражение лица — всё совпадало.
И звали ее тоже Ци Цзин.
Ань Гэ направился к Ци Цзин, и чем ближе он подходил, тем отчетливее видел ее. Ци Цзин была точной копией его мамы из детских воспоминаний.
— ...Мам, — позвал он.
— М?
Ци Цзин с улыбкой посмотрела на них обоих и спросила:
— Гуляете с Сяо Чэнем? Как раз вовремя, я договорилась с тетей Дай Я чуть позже пойти в спа-салон.
Это был мамин голос.
Прошло больше десяти лет, но такой мягкий, полный улыбки тон, которым она говорила с ним, он не забыл бы никогда.
Он и не думал, что сможет услышать его снова.
Ань Гэ с усилием сглотнул подступившую к горлу колющую боль, но глаза всё равно невольно покраснели.
Он глубоко вздохнул, натянул вежливую улыбку, кивнул окружающим родственникам и поприветствовал мать Гу Чэня:
— Здравствуйте, тетя Дай Я.
Ци Цзин все же заметила странности в сыне, взяла его за руку и спросила:
— Сяо Гэ, почему у тебя глаза красные?
Ань Гэ тихо ответил:
— Ничего, ветер в глаза надул.
Руки у Ци Цзин были ледяными, она, как и в его детстве, боялась холода.
Он взял пальто, висевшее у Ци Цзин на локте, и бережно, аккуратно набросил ей на плечи:
— ...На улице холодно, надевай верхнюю одежду, не... простудись.
Ци Цзин слегка растерялась.
С трехлетнего возраста Ань Гэ не любил проявлять нежности. Это она вечно бегала за сыном, балуя и потакая ему.
С чего это он вдруг стал таким заботливым?
Все говорят, что девушки после замужества внезапно начинают умнеть и жалеть матерей.
Неужели ее сын тоже начал понимать жизнь едва успел жениться?
К тому же, когда Сяо Гэ набросил на нее пальто, она и впрямь почувствовала, что немного продрогла от ветра, а теперь, когда пальто было надето, на сердце сразу потеплело.
Но больше всего ее радовало то, что у нее наконец появился повод похвастаться перед родственниками достоинствами собственного сына.
Она поправила пальто, которое на нее надел Ань Гэ, и гордо произнесла:
— Мой Сяо Гэ хоть и любит погулять, но зато какой послушный и заботливый.
Когда родственники увидели Ань Гэ и Гу Чэня, их взгляды были прикованы исключительно к Гу Чэню. И лишь когда оба подошли ближе, они заметили, что этот беспутный бунтарь из семьи Ань ни капли не уступает Гу Чэню ни внешностью, ни властным нравом.
Причину союза двух семей все понимали без лишних слов.
Хотя все знали, что оба клана преследуют лишь выгоду, втайне они все равно судачили о том, что Ань Гэ недостоен Гу Чэня.
Они сочувствовали семье Гу, взявшей в дом такого сорванца — покоя им теперь точно не видать.
Но сейчас они видели, что Ань Гэ вовсе не так заносчив и властен, как ходили слухи.
Этот худой и красивый парень держался сдержанно, а то, с какой заботой он накинул пальто на плечи Ци Цзин, заставило всех присутствующих матерей до предела изойти завистью.
В их сердцах невольно зарождалось совершенно иное отношение: а ведь этот молодой господин из семьи Ань, пожалуй, вполне разумный ребенок.
http://bllate.org/book/26282/3147939