Готовый перевод The Unsleeping Mountains and Rivers / Не спящие горы и реки: Путь к процветанию: Глава 4

Тан Шэнь после перемещения во времени только-только избавился от забот о пропитании, как обнаружил: хотя эту эпоху тоже называют династией Сун, на самом деле она не совпадает ни с одним из исторических периодов Китая. Здесь процветали литература эпох Тан и Сун, а также мощь и сила армии времён Юань и Мин. Хотя внешние враги имелись, не было и в помине того унизительного угодничества, что проявилось в Южной Сун — это была поистине эпоха богатого народа и сильной страны.

Фуцзы Цзэн внезапно назвал имя, которого Тан Шэнь совершенно не знал. В душе он был ошеломлен до предела, но на лице не показал и вида.

Фуцзы Цзэн тоже сообразил, что тринадцатилетний паренёк никак не может знать, кто такой Лян Бовэнь. Тяжко вздохнув, он произнес:

— Такую прекрасную возможность упустил!

Тан Шэнь, напротив, счёл это не столь уж важным.

Раз уж тот пожилой господин смог оставить ему именную карточку, это значило, что он вовсе не пренебрегает им.

Тан Шэнь спросил:

— Учитель, с чего бы таким знатным гостям наведываться в деревню Чжао?

Фуцзы Цзэн ответил:

— В прошлом году великий ученый Лян прибыл в префектуру Гусу на должность префекта, а в последнее время он, судя по всему, собирает книги о местных обычаях и нравах Цзяннаня. Хотя старик — всего лишь нищий деревенский учёный, в доме всё же отыщется пара книг, переданных предками. Прошлой ночью слуга великого ученого Ляна переписывал их всю напролёт, да так и забрал с собой ту самую отцовскую книгу.

Оказывается, он приходил за книгами.

Префект целой префектуры преодолел тысячу ли ради того, чтобы лично зайти в деревню Чжао за книгами — это наглядно показывало, сколь высоко великий ученый Лян ценит литературу.

Фуцзы Цзэн всё никак не унимался:

— Благородный гость был прав! Думаешь, я не знаю, сколько серебра ты заколачиваешь каждый день, продавая фруктовый сок у лавки травяного чая? Этих денег давно хватило бы, чтобы целый год учиться у меня! Ты, бестолковый сорванец, зарабатываешь деньги и при этом не учишься — чего ты вообще добиваешься?

Тан Шэнь сложил руки в почтительном поклоне:

— Учитель, прошу вас, не давите на меня больше, у меня свои планы.

— Не вернешься к учебе?

Тан Шэнь лишь улыбнулся.

Фуцзы Цзэн пристально посмотрел на него, а спустя долгое время махнул рукой.

— Проваливай с глаз долой, у старика сегодня скверное настроение.

Тан Шэнь ни капли не испугался и с усмешкой осведомился:

— А что нужно сделать, чтобы у учителя поднялось настроение?

Фуцзы Цзэн откупорил бамбуковый тубус и сделал глоток фруктового сока:

— Вот если бы по кружечке фруктового сока пить каждый день — тогда бы настроение стало отличным!

В префектуре Гусу насчитывалось пять уездов, и деревня Чжао относилась к уезду У. Деревня располагалась по соседству с уездным городом, и из двух ежегодных храмовых ярмарок одна неизменно проходила в деревне Чжао.

Будучи транспортным узлом для десятка окрестных деревень, деревня Чжао процветала. Тан Шэнь и малыш Тан Лан трудились больше полумесяца, и за три дня до ярмарки наконец завершили заготовку двадцати цзиней фруктового сока. Поначалу девочка переживала, что до ярмарки еще далеко, а сок испортится, и из-за этого два дня ходила как на иголках. Тан Шэнь же совершенно не волновался.

— Срок годности фруктового уксуса вовсе не такой короткий.

Малыш Тан Лан переспросила:

— Чего?

Тан Шэнь с видом знатока изрёк:

— Твой старший брат наложил заклинание, так что сок не испортится до самого окончания ярмарки.

Малыш Тан Лан только и смогла, что выдать:

— …

А в голове у неё пронеслось: у брата, кажется, не всё в порядке с головой.

Однако шло время, а сок и впрямь не портился. Малыш Тан Лан была вне себя от радости, мысленно уже предвкушая две большие связки медных монет. Но Тан Шэнь не остановился и продолжил делать фруктовый сок.

Девочка удивилась:

— Братец, мы же уже сделали двадцать цзиней?

Тан Шэнь ответил:

— Разве до ярмарки осталось не три дня?

— Но мы ведь уже наварили двадцать цзиней!

Тан Шэнь отложил инструменты, посмотрел на любопытный и искренний взгляд девочки и произнес:

— Если староста попросит двадцать цзиней и ты отдашь ровно двадцать, что ты получишь взамен?

Малыш Тан Лан ответила:

— Две большие связки медных монет!

— А если староста попросит двадцать цзиней, а ты дашь двадцать один?

Малыш Тан Лан машинально хотела сказать: я же потеряю целый цзинь фруктового сока, но Тан Шэнь тут же прервал её:

— Подумай хорошенько. На фруктовых деревьях у входа еще полно плодов. Приготовить на цзинь больше — это лишь лишние хлопоты, а затраты невелики.

Будучи всего лишь девятилетним ребенком, А-Хуан никак не могла взять это в толк.

На следующий день староста привел людей забрать фруктовый сок. Когда Тан Шэнь отдал ему двадцать цзиней, староста удивленно произнес:

— Малыш Тан Лан, я ведь заказывал ровно двадцать цзиней.

Тан Шэнь объяснил:

— Ярмарка — большое событие для всего уезда, и мы с А-Хуан с самого детства её обожаем. Вот мы и потеряли счёт времени от радости и сделали немного больше. Дядюшка староста, мы же договаривались на две связки монет.

Староста улыбнулся:

— Хорошо, бери деньги.

Староста привел с собой четырёх крепких мужиков, чтобы те унесли сок из дома Тан Шэня. Едва они вышли за порог, как один из мужчин шепнул товарищу:

— Этот малыш Тан Лан и правда молодец. Как у такого закостенелого и бестолкового человека, как учёный Тан, мог родиться столь смышленый сын? Ты погляди, у старосты даже взгляд изменился.

Товар сдали, деньги получили.

В тот же день после полудня в дом Тан Шэня заглянули желающие заказать фруктовый сок — они сослались на рекомендацию старосты, заявив, что сок малыша Тан Лана славится на весь уезд У как непревзойденное угощение, и если выставить его на собственном застолье, это добавит хозяевам немало престижа.

Тан Шэнь невозмутимо принял задаток, а у А-Хуан от удивления рот раскрылся так, что туда спокойно поместилось бы куриное яйцо.

Тан Шэнь как раз раздумывал, не сходить ли к соседям одолжить яйцо, чтобы проверить эту теорию на практике, как девочка хлопнула в ладоши:

— Я всё поняла!

Тан Шэнь лишь хмыкнул:

— …

Чего ты там на этот раз поняла?

— Понимать тебе еще предстоит ох как много!

А-Хуан не стала слушать Тан Шэня — проявив завидную расторопность, она выхватила задаток прямо у него из рук.

— Я буду хранить их для тебя, ишь чего удумал, разбазаривать деньги!

Тан Шэнь только горько усмехнулся.

Цзяннаньский край рек и озёр — земля, рождающая выдающихся людей.

Из пяти уездов префектуры Гусу, не считая самого столичного уезда префектуры, уезд У был самым богатым и отличался особой тягой к учёности. Говорили, что из ста тридцати одного чжуаньюаня прошлой династии двадцать три происходили из префектуры Гусу, а пять — непосредственно из уезда У. Две ежегодные ярмарки в уезде У привлекали не только местных жителей: сюда стекался народ из четырёх других уездов префектуры Гусу и даже из самого главного города, чтобы принять участие в столь грандиозном событии.

Ярмарка длилась три дня, и староста специально выделил для фруктового сока Тан Шэня место у самого входа. Староста попросил брата и сестру Тан помочь с раздачей сока, и те сразу же согласились. Тан Шэнь хотел воспользоваться случаем и посмотреть, как выглядит древняя ярмарка, в то время как мысли А-Хуан уже давным-давно витали среди торговых рядов.

И действительно, А-Хуан оказалась девушкой непоседливой: долго на точке она не засиделась и упорхнула глазеть на ярмарку.

В разгар июльского зноя солнце палило нещадно. Фруктовый сок шёл нарасхват: жители других деревень толпами шли с медными монетками за прохладным напитком, а узнав, что его вообще-то раздают бесплатно, проникались еще большим благоговением перед богатством деревни Чжао и всего уезда У.

Тан Шэнь торговал соком весь день, и ближе к вечеру к прилавку неспешно приблизилась крошечная фигурка.

Тан Шэнь бросил на неё взгляд и поддразнил:

— Ой ли, маленькая хозяйка Тан, соизволили завершить обход ярмарки и нашли минутку заглянуть к собственной лавке?

Однако ответа он не дождался и через полминуты.

Нахмурившись, Тан Шэнь спросил:

— Что случилось?

А-Хуан опустила голову и ожесточённо теребила в пальцах край одежды, упорно молча.

Тан Шэнь отбросил то, чем занимался, присел на корточки и внимательно осмотрел девочку:

— Не ранена, не дралась ни с кем…

— Фуцзы Цзэн говорит, что ты действительно больше не пойдешь учиться.

Тан Шэнь умолк.

Девочка подняла лицо — куда только подевались её задорный нрав при отваживании хулиганов и секретные заначки? На Тан Шэня смотрели полные слёз глаза:

— Тан Шэнь, умоляю, не бросай учёбу. Мы заработали столько денег, мы можем позволить тебе учиться! Если ты зарабатываешь всё это и не учишься, неужели… неужели это ради того, чтобы потом накопить мне на приданое, а себе на жену? Мне не нужно приданое, возьми деньги на моё приданое и потрать их на учёбу!

Тан Шэня эта тирада даже позабавила:

— Что за бред ты несешь, кто тебе такое сказал?

— Все так говорят!

Тан Шэнь не стал допытываться, кто именно эти все — всегда найдутся любители почесать языками, и даже смена эпох тут ничего не изменит.

— Зачем мне твоё приданое?

— Тогда почему ты не учишься?!

— А кто сказал, что я не учусь?

А-Хуан широко распахнула глаза:

— А?

— Просто не учусь прямо сейчас. Тан Хуан, раз ты так хочешь, чтобы я учился, чего ты от меня ждёшь?

Девочка долго думала:

— Сдать экзамены на учёную степень!

— А зачем сдавать экзамены?

— Чтобы жить лучше!

Тан Шэнь усмехнулся:

— Разве я говорил, что не собираюсь сдавать экзамены?

А-Хуан растерялась:

— Но ты же не хочешь идти учиться!

— Сейчас не учусь, пойду позже. В конце концов, мне ведь нужно хотя бы степень цзюйжэня получить.

А-Хуан сквозь слёзы расплылась в улыбке, но не успела она толком порадоваться, как сообразила:

— Только цзюйжэня?

— Верно, только цзюйжэня.

— Почему?! Мой брат может сдать экзамены на чжуаньюаня, мой брат круче того уездного чиновника-господина!

Тан Шэнь невозмутимо изрёк:

— Лучше из поколения в поколение оставаться цзюйжэнями, чем плодить потомство из ханьлиней.

А-Хуан моргнула:

— ?

— Побудешь цзюйжэнем — и сможешь жить припеваючи. Что маленькая девчонка в этом понимает, иди лучше продавай свой фруктовый сок.

А-Хуан разъярилась не на шутку:

— Тан Шэнь!!!

Но Тан Шэнь и не думал уворачиваться, приняв на себя мягкие удары кулачков младшей сестры.

Лучше из поколения в поколение оставаться цзюйжэнями, чем плодить потомство из ханьлиней. Лишь бы вести размеренную жизнь земледельцев и книгочеев, коротая дни в мире и покое. Пусть без блеска и знатности высшей аристократии, зато куда завиднее участи простых обывателей.

Глядя на ряды с фруктовым соком и подставляя лицо ласковому солнцу, Тан Шэнь чувствовал, что жизнь его невероятно хороша.

День подошёл к концу, сок почти распродали, и Тан Шэнь стал собираться сворачивать лавочку. Периферийным зрением он заметил высокую коренастую фигуру и настороженно поднял голову: к прилавку направлялся одетый в лохмотья здоровяк.

Этот мужчина был мощного телосложения, с простым лицом и загорелой кожей. На нём была рваная холщовая рубаха в сплошных пробоинах, а на ногах красовались облезлые соломенные лапти, из которых торчали два больших пальца. Подойдя к лотку Тан Шэня, он замялся, не зная с чего начать, и наконец выдавил:

— Я слыхал от людей… на этом прилавке угощение бесплатное?

Тан Шэнь бросил взгляд на Тан Хуан. Девочка немного испугалась вида незнакомца, но всё же наполнила чашку фруктовым соком.

— Держи. Только не забудь вернуть бамбуковый тубус, нам его еще мыть и дальше использовать.

— Мне… две чашки…

А-Хуан вытаращила глаза:

— Две?

Здоровяк указал куда-то вдаль. Возле деревенских ворот под раскидистой шелковицей сидела сгорбленная старуха, худая до состояния щепки, прислонившись спиной к стволу.

Не успела А-Хуан прийти в себя, как Тан Шэнь уже налил вторую чашку сока и протянул её мужчине.

— Большое спасибо, братец!

Прижимая к груди две чашки с соком, здоровяк бросился к тутовому дереву. Он помог старухе выпить первую чашку — та, казалось, не пила уже целую вечность, и стоило освежающему прохладному соку попасть внутрь, как несчастная тут же выпрямила спину. Не раздумывая ни секунды, мужчина напоил старуху и второй чашкой, а сам не притронулся ни к капле и послушно вернул пустые чашки назад.

Тан Шэнь сказал:

— Не уходи, выпей еще стаканчик.

Здоровяк остолбенел, глядя на чашку в руках Тан Шэня.

Тан Шэнь улыбнулся:

— Только позаботившись о себе, сможешь помочь кому-то еще.

С благодарным взглядом здоровяк взял чашку и жадными, большими глотками осушил её до дна.

Брат с сестрой закрыли лавку и отправились домой.

На следующий день на ярмарке по-прежнему толпился народ. Фруктовый сок Тан Шэня пользовался бешеной популярностью, и они уже набрали немало крупных заказов.

А-Хуан загибала пальцы, пересчитывая принятые за эти дни заказы:

— Одна связка монет, две… Тан Шэнь, мы заработаем по меньшей мере десять с лишним связок! Никогда в жизни не видала столько денег!

— Точнее, десять связок и семьдесят монет.

А-Хуан была на седьмом небе от счастья:

— Ой, как много-много денег!

— И правда немало. В самый раз, чтобы убраться отсюда.

Девочка продолжала считать деньги, но через мгновение резко вскинула голову:

— Убраться?

— А ты бы хотела побывать в префектуре Гусу, маленькая хозяйка Тан?

А-Хуан облизнула губы:

— Н-нет.

Тан Шэнь согнул палец и легонько щёлкнул сестру по лбу:

— Очень скоро побываешь.

Прикрыв лоб ладонью, А-Хуан с возмущением бросилась на него:

— Тан Шэнь! Что ты вечно крутишь, объясни толком!

Тан Шэнь рассмеялся и ловко увернулся от пинков и замахов сестры.

Жизнь шла своим чередом и сулила полное спокойствие: брат с сестрой набрали столько заказов, что работы им хватило бы на целый месяц вперёд. Трёхдневная ярмарка подходила к концу, и людей в деревне поубавилось. А-Хуан налила стакан сока и протянула его прохожему из другой деревни, но едва её рука замерла на полпути, как кто-то грубо толкнул её в локоть. Коричневый сок брызнул во все стороны, залив одежду незнакомца. Девочка от испуга разинула рот, не зная, что и делать.

— Ты куда смотришь, всю одежду мне испачкала, а ну плати за ущерб!

А-Хуан подняла голову и с удивлением узнала в мужчине старого знакомого — того самого местного хулигана, за которым Тан Шэнь три месяца назад бегал по всему берегу реки с кухонным тесаком.

Девочка выпрямила спину:

— Я ничего не делала! Это ты сам на меня налетел, все видели!

Не успел покупатель из другой деревни и слова сказать, как хулиган злобно зыркнул на него — тот вздрогнул всем телом и предпочёл ретироваться.

В мгновение ока вокруг них сомкнулось кольцо из пяти-шести подозрительных типов.

Заметив неладное, Тан Шэнь сразу понял: эти люди пришли целенаправленно.

Благородному мужу и десять лет — не срок для мести, но кто бы мог подумать, что эта шпана решится мстить спустя целых три месяца. С мрачным выражением лица он шагнул вперед и задвинул А-Хуан за спину:

— Чего вам нужно?

Главаришка сплюнул на землю:

— Чего нужно? Испачкал мне одежду, да еще и права качает! Эй, ребята, громите всё!

Шестеро мерзавцев засучили рукава, бросились к прилавку и схватили скамейки, собираясь всё разнести. Тан Шэнь до боли сжал зубы и обеими руками ухватился за скамейку. Оружия при нём не было, приходилось хватать первое попавшееся под руку — в худшем случае они сойдутся в смертельной схватке, но он обязан дать А-Хуан убежать.

Главарь шайки со злости обрушил тяжелую деревянную скамью на прилавок с соком, но раздался глухой стук. Лотки остались невредимы: скамейка угодила прямо в массивное тело и разлетелась в щепки.

Тан Шэнь ошеломленно уставился на человека, вставшего между ним и сестрой.

Смуглый здоровяк прикрыл лицо руками — именно в его предплечье пришёлся удар скамьи. Кожа на руке моментально покраснела, но он даже не пикнул, медленно опустил руки и в упор уставился на ошарашенных хулиганов яростным, горящим взглядом.

Бандиты от такого зрелища едва не лишились дара речи, и кто-то в толпе взвизгнул:

— Да он тут один! Чего мы боимся, бей его!

С этими словами они снова ринулись в атаку.

http://bllate.org/book/26277/3147340