Готовый перевод Betrayed the Enemy Prince, Now I'm a Political Bride / Бросил вражеского принца, а теперь иду к нему на поклон: Глава 6

На дворе холодно, заложнику лучше войти, — произнес император.

Как только слова затихли, двое стражников, положив руки на рукояти ночей, подошли к заложнику. Хотя клинки не были обнажены, угроза читалась более чем отчетливо. Заложник оказался человеком сметливым и, сделав шаг, переступил порог дворца.

Только теперь Чу Шэнь разглядел, что на лице заложника красуется полумаска, скрывавшая большую часть лица и оставлявшая открытой лишь нижнюю половину. Тонкие губы были слегка сжаты и лишены краски, а на волевом подбородке пробивалась щетина, придававшая ему уставший, потухший вид.

— Пусть заложник начинает, развеселит нас, — велел император.

Император не удостаивал его по имени, раз за разом называя лишь заложником, да к тому же нарочито подчеркнул слово развеселить — очевидно, желая публично унизить юношу. Однако тот, несмотря на юные годы, сохранял невозмутимость. Услышав приказ, он прижал правую руку сжатую в кулак к левой стороне груди, слегка поклонился императору, поднес к губам нефритовые сяо и заиграл.

Звуки флейты разнеслись по залу: поначалу глухие и низкие, преисполненные мрачной, неясной тоски, но вскоре мелодия наполнилась силой, в ней послышались воинственные нотки. Чу Шэнь посмотрел на заложника из Яо сквозь маску и заметил, что взгляд юноши оставался совершенно спокойным — в нем не было и следа той свирепости, что звучала в музыке.

Внезапно раздался высокий, резкий всплеск мелодии, и флейта смолкла так же внезапно, как началась.

Заложник убрал сяо и снова отвесил императору поклон.

— Ха-ха, — император обвел взглядом принцев. — Песня заложника отзвучала. Удалось ли кому-нибудь из вас расслышать в ней хоть что-то путное? Наследный принц, ты — наследник престола Великого Чу, отвечай первым.

— Слушаюсь, — поднявшись с места, наследный принц поклонился императору. — Вашему сыну показалось, что в этой мелодии сквозит немало тоски. Она совсем не подходит для праздника фонарей, поэтому на слух показалась мне пресной и пустой.

Император кивнул, судя по всему, оставшись доволен ответом.

— А вы что думаете? — император посмотрел на остальных сыновей.

Первый и второй принцы проявили себя умниками: один заявил, что вовсе не разбирается в музыке, второй же поддакнул, что старший брат абсолютно прав.

— По-моему, лучше велеть заложнику сыграть еще раз, — высказался четвертый принц.

— Четвертый брат дело говорит! Раз уж мы здесь для веселья, пусть сыграет что-нибудь пободрее, — поддержал его пятый принц.

Император приподнял брови и с улыбкой в уголках рта посмотрел на заложника из Яо:

— Заложник, ты понял?

Тот молча поклонился императору, вновь поднес нефритовое сяо к губам и заиграл.

Зазвучала тягучая, заунывная мелодия. О каком веселье шла речь — музыка больше напоминала похоронный плач.

Атмосфера в зале мгновенно заледенела. Лицо императора помрачнело, он взмахнул рукой и смахнул со стола чайную чашку.

— Дерзко! — взревел император.

Придворные, заметив императорский гнев, дружно поднялись с мест и рухнули на колени.

Чу Шэнь воспользовался моментом, чтобы взглянуть на заложника, и заметил, как в уголках его бледных губ промелькнула едва заметная улыбка.

Заметив взгляд Чу Шэня, император перевел на него глаза и холодно бросил:

— Сынок, сегодня заложник испортил нам весь праздник. Как ты думаешь, как мне его наказать?

Стоило ему умолкнуть, как все взгляды устремились на Чу Шэня. У того на ладонях выступил холодный пот: он подумал, с какой стати это грязное дело с наживанием врагов свалилось именно на его голову? Но сейчас император свирепствовал, и каким бы ни был ответ, угодить отцу вряд ли удастся, а вот нажить врага в лице заложника — наверняка.

Заметив, что этот юноша, хоть и рос на чужбине, сохранил несгибаемый внутренний стержень и не выказывал ни низости, ни робости, Чу Шэнь проникся к нему некоторым уважением и совершенно не хотел, чтобы тот сегодня понес слишком суровое наказание.

— Что? Ты молчишь — считаешь, что я не должен его наказывать? — спросил император.

Чу Шэнь поспешно склонил голову в знак покаяния:

— Сын считает, что наказать нужно, и наказать сурово.

От этих слов лицо императора заметно разгладилось:

— И как же, по-твоему, его сурово наказать?

— По мнению сына... нужно поручить чиновникам из Министерства ритуалов найти нескольких музыкантов, чтобы те круглые сутки напролет играли перед заложником радостные мелодии, пока он их не выучит.

Как только Чу Шэнь умолк, император не удержался от раскатистого смеха, и все присутствующие в зале послушно подхватили его.

Способ, конечно, наивный, но донельзя вредный.

— Будь по словам Шестого принца: пусть заложник послушает музыку семь дней и семь ночей кряду, — распорядился император.

Чиновники из Министерства ритуалов поспешно отдали приказ, после чего стражники увели заложника.

Уходя, тот бросил взгляд в сторону Чу Шэня. Чу Шэнь не разобрал выражения его глаз, но от затылка по спине побежали мурашки. Я же, дума про себя Чу Шэнь, по сути, добра тебе желаю! Пусть способ и вредный, но всяко лучше, чем получить палками. Только попробуй затаить на меня обиду!

Благодаря вмешательству Чу Шэня атмосфера в зале быстро разрядилась. Министерство ритуалов возобновило песенные и танцевальные номера; все принялись пить и есть в свое удовольствие, словно начисто забыв о недавнем инциденте.

К концу пира Благородная супруга Гуй, заметив, что император пребывает в отличном расположении духа, сама заговорила о женитьбе пятого принца. Тот был на полгода старше Чу Шэня и уже достиг возраста совершеннолетия, так что разговор о браке выглядел вполне естественным.

Однако Чу Шэнь встревожился. Если пятый принц оженится, не останется ли он единственным холостым принцем при дворе? Эта Благородная супруга Гуй казалась деспотичной и прямолинейной, но кто бы мог подумать, что она способна действовать столь расчетливо.

— Наследный принц, что ты думаешь о словах Благородной супруги? — повернувшись к сыну, спросил император.

Тот улыбнулся и ответил:

— Когда сыну было девятнадцать, я уже женился на Супруге наследного принца. В возрасте же пятого брата у меня уже ребенок бегал.

— Наследный принц совершенно прав, — поддакнула Благородная супруга Гуй.

— Полагаю, пятый и шестой братья ровесники, и оба уже дозрели до обсуждения брака, — добавил наследный принц.

Сначала Чу Шэнь опасался, что женитьба пятого брата сделает его единственной мишенью для отправки на чужбину, но теперь, услышав слова наследного принца, он невольно испытал благодарность. Хотя император и не планировал прибегать к подобным мерам, ситуация менялась молниеносно, и Чу Шэню приходилось заблаговременно подстраховываться.

Если он женится, о браке по расчету можно будет забыть навсегда.

— Шестой принц еще слишком мал, характер его не устоялся, не рано ли заводить разговоры о женитьбе? — возразила Благородная супруга Гуй.

— Благородная супруга напрасно беспокоится, — поспешно вставил Чу Шэнь. — Вчера пятый брат сам говорил, что мне слишком одиноко жить без слуг окрест, и даже затащил меня выпить на Расписная лодка. Женись я пораньше, глядишь, и пятый брат перестал бы ежедневно переживать о моем одиночестве.

Услышав, что тот вновь заводит старую песню, пятый принц заметно смутился. Император перевел взгляд с Благородной супруги Гуй на сына и произнес:

— Женитьбу старейшего Пятого и старейшего Шестого действительно пора обсудить. Императрица, помоги мне разделить эти заботы, посмотри, нет ли среди знатных семей подходящих по возрасту девушек, ровни моим сыновьям.

— Слушаюсь, я все записала, — ответила императрица.

Видя, что дело зашло слишком далеко, Благородная супруга Гуй не смела больше возражать и лишь злобно зыркнула на Чу Шэня.

Тот и глазом не моргнул, подумав про себя: если тебе дозволено вить гнездо для собственного сынка, неужели мне нельзя позаботиться о собственном выживании?

Сегодняшняя выходка сильно разозлила Благородную супругу Гуй, и по окончании пира она отчитала пятого принца по первое число.

Тот от природы отличался мягким характером и привык к придиркам матери, а потому лишь молча сносил упреки с видом непробиваемой безнадежности.

— Посмотри на себя! Неудивительно, что твой императорский отец считает тебя ни на что не годным, — процедила она с досадой. — Я поручила тебе такое плевое дело, а ты не только завалил его, но еще и привлек внимание наследного принца. Взгляни на этого Чу Шэня! Твой отец прежде и смотреть на него не желал, а сегодня на пиру парой слов рассмешил его до ушей да еще и задолжал услугу заложнику из Яо. Почему ты ничему у него не учишься?

— Сын бы и рад научиться, — пробормотал тот. — Разве я не собирался наладить отношения с шестым братом? Но вы же сами заставили меня подсыпать ему зелье! И вот результат: теперь шестой брат вообще со мной не разговаривает!

— Зелье! Ты еще смеешь заикаться о зелье?! — Благородная супруга ущипнула сына так сильно, что тот взвизгнул от боли. — Я велела отравить его, а в итоге с ним все в порядке, зато ты сам напился до беспамятства и переполошил всех наложниц в поместье!

Покраснев, пятый принц запротестовал:

— Матушка, нельзя ли перестать шпионить за моим домом? Какое им дело до того, что происходит в моих покоях, чтобы докладывать вам о каждом шаге?

— Слава богам, что я приставила к тебе людей! Тех двух юношей-любовников, которых ты тайком притащил в поместье на днях, я уже приказала четвертому брату выставить вон, — рявкнула она. — В такое смутное время ты все еще якшаешься с мужчинами? А если твой отец прознает и отправит тебя в заложники к варварам из Яо?!

— Отец же сам сказал, что Яо — наши побежденные противники, и наотрез отказался от брачного союза, — уныло возразил пятый принц. — К тому же тех двоих мальчишек я с таким трудом отыскал — они послушные, сговорчивые, матушка, зачем вы...

Хлоп! Не выдержав, Благородная супруга отвесила сыну пощечину.

Пятый принц обиженно надул губы, не смея больше пикнуть.

Та сидела чернее тучи, проклиная собственную судьбу за то, что произвела на свет столь безмозглого отпрыска, лишенного малейшего инстинкта самосохранения при императорском дворе.

Если у Яо не было опоры, стали бы они с такой уверенностью требовать брака?

Если бы император ни в грош не ставил Яо, стал бы он сегодня так унижать их заложника?

И только ее глупый сынок, завидев известия об отмене союза, возомнил, что теперь может почивать на лаврах.

И невдомек ему, что мощь Великого Чу идет на убыль и вскоре каждый будет сам за себя...

Слухи, дошедшие до Благородной супруги Гуй, оказались чистейшей правдой.

Несколько дней назад Цансуй, сражавшийся с войсками Великого Чу, действительно потерпел поражение, но то было лишь притворное отступление. Спустя несколько дней, улучив момент, когда Великое Чу расслабилось от триумфа, они нанесли сокрушительный удар, в котором армия Да Чу понесла тяжелейшие потери.

Донесение о войне прибыло в Столицу на пятый день после дворцового банкета, и император едва не лишился чувств от гнева, прочитав его.

— Яо посмели заключить союз с Цансуй?! — в ярости воскликнул он.

— Так точно. Их единственным условием было отдать принцессу Нинань в жены великому генералу Яо, — доложил министр военных дел.

Семь лет назад принцессу Нинань выдали замуж за правителя Цансуй в рамках мирного договора, и кто бы мог подумать, что теперь Цансуй преподнесет ее в качестве разменной монеты великому генералу Яо. Для Цансуй и Яо, славившихся своими свободными нравами, повторные браки женщин и мужчин были обычным делом. Но для Великого Чу это стало тягчайшим оскорблением, содравшим коросту со старых ран на сердце императора.

— Сволочи! — взмахнув рукой, император смахнул со стола все бумаги. — Стража! Вывести заложника из Яо и казнить на базарной площади, а голову выставить у городских ворот!

— Ваше Величество, одумайтесь! — запротестовал министр военных дел. — Принцесса Нинань сейчас в Яо, если вы убьете заложника, принцессу ждет неминуемая смерть.

Император глубоко вздохнул, в его глазах блеснул ледяной свет.

С трудом подавив ярость, он холодно произнес:

— Раз Яо заставили мою дочь прислуживать их великому генералу, то я заставлю их сына прислуживать моему сыну — и сделаю его низшие из низших рабыней-наложником без имени и роду!

http://bllate.org/book/26265/3146161