Готовый перевод My Reigning Emperor, My Daily Disasters / Выйдя замуж за тирана, я вечно пробалтываюсь: Глава 15

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Юй Нин слышал лишь собственное дыхание и старался затаить его как можно тише.

— Хватит притворяться спящим, — слегка пнув Юй Нина по заду, бросил Цинь Сюй. — Я только что убил человека, неужели тебе совсем не любопытно?

Юй Нин: «…»

Любопытно-то любопытно, но свою шкуру он любил куда больше.

— Ох… Ваше Величество, ваша покорная служанка только что случайно заснула, что-то случилось? — Юй Нин для вида зевнул, пытаясь уйти от неприятной темы.

Цинь Сюй же, глядя на его неуклюжую актерскую игру, громко рассмеялся.

Юй Нин: «…»

И что тут такого смешного?

Насмеявшись вдоволь, Цинь Сюй вдруг снова умолк.

В памяти одна за другой проносились картины прошлого: то давящее чувство голода давно осталось позади, но они всё еще цеплялись за воспоминания о себе прежних — беспомощных и слабых детях.

Цинь Сюй находил это лишь смешным.

Отец-император умер столько лет назад, неужели он до сих пор станет переживать из-за былого позора? Он просто терпеть не мог, когда им кто-то пытается манипулировать.

Придя в себя, Цинь Сюй вновь взглянул на Юй Нина холодным взглядом.

Заметив, что Цинь Сюй долго молчит, Юй Нин осторожно перевернулся на другой бок.

— Если сейчас же не уснешь, не спи всю ночь.

Юй Нин торопливо зажмурился:

— Слушаюсь.

— И не забивай себе голову, — хмыкнул Цинь Сюй, будто разгадав мысли не уснувшего Юй Нина. — Твоей глупой башке всё равно во всём не разобраться, так что сиди тихо и не высовывайся.

Юй Нин умел вовремя проявить гибкость:

— Ваша покорная служанка просто переживает за Ваше Величество.

— Переживаешь за меня? — Цинь Сюй нашел это забавным. — Разве ты не ненавидишь меня за то, что силой притащил во дворцы и сделал императрицей?

Юй Нин: «…»

И как отвечать на эти вопросы, которые каждый — верная смерть?

Юй Нин дал максимально безопасный ответ:

— Ваша покорная служанка просто немного удивлена…

— Чему ты удивлен? — спросил Цинь Сюй. — Тому, что мне нравятся мужчины, или тому, что мне понравился именно ты?

Юй Нин: «…»

Цинь Сюй:

— Неужели ты и впрямь думаешь, что я в тебя влюблен?

Юй Нин: «…» Да ни в жисть!

— Чего молчишь? — Цинь Сюй снова легонько пнул его по заду.

Опять пинается!

Юй Нин поморщился:

— Ваша покорная служанка думает, сильно ли у Ваше Величества болит нога.

Цинь Сюй:

— Не переживай, могу пнуть тебя еще раз восемь-десять, ничего не заболеет.

Юй Нин от злости мысленно заскрежетал зубами:

— Какая преданность делу, Ваше Величество, вы просто изнуряете себя.

Во Дворце Ганьцюань царило полное спокойствие, а вот за его пределами каждый опасался за собственную шкуру.

Вэнь Тин остался во дворец разбираться с последствиями, и только теперь Цинь Сюй приказал ему обнародовать те две бухгалтерские книги, что нашел Юй Нин.

— Кан Ян злоупотреблял властью, скрывал правду и сколотил несметные богатства на казенных деньгах. Гнев Вашего Величества пал на него именно за это, — холодно глядя на переменившихся в лице евнухов и слуг, стоявших внизу, громко произнес Вэнь Тин. — Если кто-нибудь еще посмеет запустить руку в государственную казну — казню.

Об этом происшествии на следующий же день стало известно за стенами дворца, и, к всеобщему удивлению, на этот раз сановники все до единого поддержали решение Цинь Сюя.

Даже три высших сановника неожиданно рассыпались в похвалах императору: «Эти паразиты на теле страны заслуживают смерти, Ваше Величество мудры».

Неизвестно как, но слухи об этом докатились и до простых людей, и народ принялся наперебой славить императора.

А грозный тиран Цинь Сюй впервые заслужил всеобщее одобрение, так что последние пару дней в чайных и на постоялых дворах только и говорили, что о его расправах над продажными чиновниками.

Однако прошло всего два дня, и настроения в народе снова переменились.

Неизвестно откуда поползли слухи, будто проворовавшийся евнух был человеком самой Вдовеющей императрицы. Шептались, что Вдовая императрица на словах целыми днями постится и возносит молитвы Будде, а на деле погрязла в роскоши, и даже деревья во Дворце Чанлэ вырезаны из чистейшего нефрита.

Слухи долетели до дворца и, в конце концов, достигли ушей Вдовеющей императрицы Сюань.

— Это всё проделки твоего никчемного братца!

Вдовая императрица запустила своим любимым браслетом из кораллово-красного нефрита прямо в лоб Кан Зе.

— Ума палата, а сообразить не мог! Из-за твоей глупости поднялась такая буча, что моя безупречная репутация оказалась испорчена! И зачем ты вообще устроил эти похороны? Лучше бы его давно бродячие псы сожрали!

— Ваше Величество… Кан Ян ведь столько всего для вас сделал… — порез на лбу Кан Зе кровоточил, но он по-прежнему ничком стоял на коленях, не смея шелохнуться.

— Если бы не ты, думаешь, место во Внутреннем ведомстве досталось бы ему?

Лицо Вдовеющей императрицы слегка побледнело; вспомнив Цинь Сюя, она холодно усмехнулась:

— А император-то хорош, ловко всё подстроил! Убил моего человека и тут же прислал своего ставленника. Теперь мне и шагу ступить негде.

В глазах Кан Зе мелькнула жажда убийства:

— Ваше Величество, может, тогда нам…

— И не думай глупости! — Вдовая императрица презрительно глянула на него. — Мало тебе подозрений, падающих на меня?

Кан Зе глубоко поклонился:

— Слушаюсь.

— Ничего не предпринимай, — губы Вдовеющей императрицы изогнулись в легкой улыбке, а её персиковые глаза источали леденящий холод. — Мне интересно посмотреть, каких еще волн он сможет нагнать.

Лишь на следующий день Юй Нин узнал, что Кан Ян мертв.

Вспомнив о злосчастном цветке, который и стал причиной всех бед, он велел привести главного управляющего императорскими оранжереями.

Юй Нин спросил его:

— Почему в прошлый раз ты не пришел сам?

То, что оранжереи проявили пренебрежение к поручению самого императора и прислали лишь помощника, при ближайшем рассмотрении выглядело крайне подозрительно.

К тому же, был ли этот цветок, присланный ему, направлен против Цинь Сюя или против него самого?

Юй Нин решил, что обязан во всем разобраться.

Управляющий оранжереями сглотнул слюну:

— В тот момент старика как раз вызвали люди из Внутреннего ведомства.

Юй Нин тут же всё понял.

Неудивительно, что Цинь Сюй так быстро отыскал настоящего виновника.

Юй Нин продолжил расспросы:

— А что за история с Гуанму Ютанем? Почему он так не нравится Его Величеству?

Заметив нерешительность на лице евнуха, Юй Нин добавил:

— Отвечай смело, я гарантирую тебе безопасность.

Вчерашние слова Цинь Сюя окончательно убедили Юй Нина в его позиции: Цинь Сюю было глубоко наплевать на этот цветок.

Он просто ленился вдаваться в объяснения и ему было совершенно всё равно, станет ли Юй Нин потом копаться в причинах.

Именно это и придавало Юй Нину уверенности.

— Ох, это старая дворцовая история, — начал главный управляющий. — Когда покойный император был еще жив, Его Величество отнюдь не был его любимым сыном… Покойный император души не чаял в этом цветке, и однажды, когда Его Величество случайно задел и сломал один лист, его заперли на пять дней в затворничестве, строго-настрого запретив передавать ему еду… После того как Его Величество взошел на престол, я неоднократно предупреждал всех в оранжереях, но кто бы мог подумать, что Сюй Ши самовольно преподнесет этот цветок вашей светлости…

Сюй Ши как раз и был тем пропавшим помощником управляющего.

Теперь Юй Нин наконец всё понял.

Выходит, Кан Ян преподнес этот цветок в надежде вызвать у Цинь Сюя отвращение к императрице, а то и вовсе довести дело до того, чтобы тот в гневе прикончил его?

Вот только он совершенно не знал нрава Цинь Сюя и в итоге сам был казнен прямо посреди двора.

Сяо Линьцзы, проводивший управляющего оранжереями, вернулся с бледным лицом:

— Неудивительно, что цветок показался мне смутно знакомым. Только сейчас вспомнил: когда я служил в Зале Усердного Управления, евнух Вэнь предупреждал нас об этом. Просто прошло столько времени, что я позабыл.

Юй Нин махнул рукой:

— Ладно, проехали. Впредь запомни как следует все предпочтения и неприязни Его Величества, а особенно табу — и обязательно напоминай мне.

— Слушаюсь.

Из-за всего случившегося от осмотра слив пришлось отказаться.

Юй Нин сослался на недомогание, переговорил с Цинь Сюем, и мероприятие отменили.

— Как пожелаешь. — Цинь Сюй перевернул страницу книги, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

Он изначально и не собирался устраивать всю эту возню с любованием цветами, от большого скопления народа у него только болела голова.

Услышав, что дела с ликвидацией последствий снежной бури в Уезде Сяньтай идут весьма успешно, Цинь Сюй немного расслабился, и теперь даже днем находился во Дворце Ганьцюань.

В отличие от него, Юй Нин последние пару дней крутился как белка в колесе.

Через месяц наступал Новый год, и всевозможные крупные и мелкие дворцовые дела требовали одобрения императрицы. Новый управляющий Внутренним ведомством носил фамилию Ван и относился к Юй Нину с крайним почтением, по любому вопросу испрашивая его мнения.

Юй Нин ничегошеньки в этом не смыслил, поэтому лишь тщательно проверял счета, а во всем остальном велел управляющему Вану действовать по заведенным за прошлые годы правилам.

Тем не менее, даже при таком раскладе он провозился целых три дня, да так, что от усталости у него вновь усилился кашель.

Цинь Сюй одарил его крайне брезгливым взглядом:

— До чего же у императрицы слабое тело. Сколько дней уже прошло, а всё никак не поправится.

Юй Нин по привычке отвесил дежурный комплимент:

— Жизнь вашей покорной служанки ничего не стоит, главное — чтобы Ваше Величество были здоровы и благополучны.

Хэ Лу, присутствовавший при этом, стоял в сторонке и тихонько хихикал.

Вдруг его глаза блеснули, и он предложил:

— Ваше Величество, раз уж через пару дней нам предстоит ехать в горный храм в Горы Цзинъянь молиться о спасении от снежной бури, почему бы заодно не взять императрицу искупаться в горячих источниках на соседних Горах Цзинхань? Это как раз поможет прогнать холод и сырость.

— Язык без костей, — бросил на него косой взгляд Цинь Сюй, а затем снова перевел глаза на Юй Нина. — Хочешь поехать?

Юй Нин кивнул.

За всю свою жизнь он еще ни разу не бывал в горячих источниках.

Цинь Сюй:

— Губа не дура.

Юй Нин: «.»

Три дня спустя Цинь Сюй всё же взял Юй Нина с собой в горный храм в Горах Цзинъянь для проведения молебна.

При жизни покойного императора на такие выезды обычно отправлялась целая процессия наложниц, но теперь в гареме Цинь Сюя остался лишь один Юй Нин, да и сопровождающих стражников было вдвое меньше.

Строго говоря, это был первый раз, когда Юй Нин покидал дворец после свадьбы.

Всю дорогу он с трудом сдерживал возбуждение: то и дело выглядывал наружу, вертел головой во все стороны и без конца расспрашивал Сяо Линьцзы.

Впрочем, он осмеливался вести себя так лишь потому, что Цинь Сюя не было рядом в его повозке; окажись тот здесь, Юй Нин вел бы себя тише воды, ниже травы.

— Если подумать, принцесса Вэньцин, кажется, как раз живет в Горах Цзинъянь, — заметил Сяо Линьцзы.

— На горе? — удивился Юй Нин. — Разве у нее нет собственного поместья?

— Есть, конечно. Принцесса была любимицей покойного императора, так что поместье ей построили рано. Но после кончины отца принцесса Вэньцин сама испросила дозволения уйти в монахини в даосский монастырь Байюньгуань в Горах Цзинъянь, — в голосе Сяо Линьцзы прозвучало искреннее сочувствие. — Если подумать, принцессе нынче едва перевалило за двадцать, лицом она писаная красавица, а в такой цветущий возраст — и прозябать в храме…

Не договорив, он сообразил, что сболтнул лишнего, и тут же опустился на колени, моля о помиловании.

Юй Нин не придаил этому особого значения и велел ему встать, но в душе его пробудилось жгучее любопытство к этой принцессе Вэньцин.

Сама попросила отправить ее в горы?

Обладать такой решимостью в столь юном возрасте — интересно, какой же человек эта никогда прежде не виденная им принцесса Вэньцин?

Повозка покачиваясь катила добрую половину дня, и к исходу дня вся процепня добралась до Гор Цзинъянь.

Императорский храм располагался на склоне горы, дорога наверх не представляла особой сложности, но стоял такой собачий холод, что Юй Нин, несмотря на толстый плащ, дрожал всем телом.

Стражники следовали далеко позади. Цинь Сюй обернулся, бросил на Юй Нина взгляд и покачал головой.

— Хэ Лу, взвали императрицу на спину и тащи на гору.

— Слушаюсь. — Не успели стихнуть слова императора, как невесть откуда взявшийся Хэ Лан отвесил почтительный поклон и ловко взвалил Юй Нина себе на спину.

— Простите за беспокойство, господин Хэ, — смущенно пробормотал Юй Нин.

Сказав это, он тихонько заверил шедшего рядом Цинь Сюя:

— Ваше Величество, как только вернемся во дворец, я непременно займусь закалкой тела, клянусь, больше не разочарую вас.

Цинь Сюй издал короткий смешок, явно не поверив ни единому его слову.

Хэ Лан, шагавший рядом, с забавным выражением лица поиграл бровями:

-— Силы-то у нашего императора хоть отбавляй, так что императрице и впрямь надо бы побольше тренироваться, чтобы поскорее научиться поспевать за ритмом Его Величества.

Юй Нин: «…»

Вроде бы всё так, но почему из его уст это звучит с таким двусмысленным подтекстом?

http://bllate.org/book/26262/3145841