Готовый перевод Rebirth for Good Fortune / Вторая попытка: Супруг для бога войны: Глава 10

Пролежав в постели больше месяца, Ли Фэнци знал о яде в своем теле всё до последней мелочи. В походах и войнах не избежать ранений и отравлений, и он неплохо разбирался в медицине: хотя полностью исцелиться от яда он не мог, у него всё же были способы пойти на риск и использовать яд против яда.

Поразивший его яд отличался исключительным холодом. После отравления его меридианы онемели и забились, лишив возможности циркулировать ци, а внутренние органы то и дело словно проваливались в ледяной погреб, подвергаясь страшным мучениям. Пока он страдал лишь от паралича из-за заблокированных меридианов, но если пройдет еще немного времени, яд разъест его органы, и они постепенно откажут. В конце концов его ждала бы неминуемая гибель.

Травы, которые он велел приготовить У Гэну, обладали ярко выраженной горячей природой — только с помощью великого жара можно было сразить великий холод. Часть из них предназначалась для ванн, а другую часть требовалось отварить для приема внутрь. Это позволило бы подавлять яд изнутри и снаружи.

С наступлением ночи он выпил отвар и погрузился в бадью с целебным раствором.

Травы обладали жарким свойством и мощнейшей силой. Под воздействием внешней целебной жидкости внутреннее лекарство мгновенно вступило в действие, столкнувшись с ядом в его теле.

Две яростные лекарственные силы схлестнулись внутри него, и Ли Фэнци почувствовал себя так, будто оказался одновременно на ледяной вершине и в пламени пожара. От резких переходов от жара к холоду казалось, что меридианы вот-вот не выдержат и разорвутся на части.

Эта боль была жестокой и бесконечной. Он держался исключительно на силе воли; пальцы, вцепившиеся в край бадьи, судорожно сжимались, и от сильнейшей боли на деревянных бортиках остались глубокие царапины, хотя прежде его руки ничего не чувствовали.

Несмотря на это, он крепко сжал зубы и не издал ни звука. Ярко-алая кровь потекла из уголка рта, капая в бурую лекарственную жидкость.

Именно эту картину увидел Е Юньтин, когда проснулся.

Сердце юноши слегка дрогнуло. Заметив, что кровь на губах Ли Фэнци всё еще не остановилась, он торопливо свернул платок и протянул ему:

— Закусите.

Ли Фэнци с трудом открыл глаза и увидел, что тот смотрит на него со следами глубокой тревоги на лице. Он немного разжал сведенные челюсти и через силу выдавил улыбку:

— Спа…сибо.

— Зажмите как следует, только язык не прикусите.

Е Юньтин не стал больше с ним разговаривать и вложил свернутый платок ему в рот, чтобы в пике боли тот не покалечил себя.

Ли Фэнци закусил платок. Его душевные силы были истощены до предела, но он всё же заставлял себя не закрывать глаза. Его пустой, ни на чем не задерживающийся взгляд переместился на стоящего перед ним юношу, наблюдая за тем, как тот пытается думать о чем-то постороннем, чтобы отвлечься.

Е Юньтин по-прежнему стоял над ним, глядя на его правую руку.

Полусонный Ли Фэнци скосил глаза и только тогда заметил, что его правая рука тоже ранена: прежде он вцепился в гладкий бортик бадьи с такой силой, что разодрал ногти, и торчащие занозы вонзились прямо в ногтевые пластины.

Все говорят, что кончики пальцев связаны с сердцем, но, возможно, тело болело настолько сильно, что он просто не почувствовал этого.

— Вашу руку тоже придется потом обработать.

Глядя на раны на его руке, Е Юньтин даже не мог представить, какой должна быть боль, чтобы человек полностью заглушил ощущение пронзающих сердце заноз и даже не заметил собственной раны.

Он протянул руку и крепко сжал правую руку Ли Фэнци, произнесув:

— Если станет больно — сжимайте меня.

Ли Фэнци пристально смотрел на него. Ему казалось, что его пылающую руку окутала пара прохладных и мягких ладоней. Внутри него бушевал невыносимый жар, и он до безумия жаждал этой прохлады. Он перевернул ладонь и в ответ крепко вцепился в руку юноши, отчаянно впитывая крупицы спасительной свежести, словно изнывающий от жажды странник.

Его хватка была слишком сильной, Е Юньтину стало больно, но он стерпел и не попытался высвободиться.

Он мягко поднял рукав и стер со лба мужчины капли пота, ласково произнеся:

— Перетерпите, и всё пройдет.

Ли Фэнци смотрел на него и мысленно повторял за ним: перетерпи, и всё пройдет.

Эта крошечная боль была еще не способна сокрушить его.

...

Ли Фэнци вылез из бадьи только тогда, когда вода полностью остыла.

Он не знал, сколько пота с него сошло; собранные в хвост длинные волосы казались вымытыми, а растрепанные прядки мокрыми прядями свисали по бокам лица, отчего его суровая внешность приобрела редкую, уязвимую нотку.

Е Юньтин вытащил его из воды и снова почувствовал, как сердце сжалось от боли при виде его бледного и хрупкого профиля.

Он сам панически боялся боли, а потому не мог выносить, когда мучаются другие. Видя нынешнее изнуренное состояние Ли Фэнци, он каждый раз болезненно вздрагивал душой.

Сразу после ванны Ли Фэнци был слабее всего. Поддерживая его, Е Юньтин усадил мужчину на стул, помог снять промокшие нижние штаны, тщательно вытер полотенцем, завернул и лишь затем отнес обратно на кровать. В комнате всё еще висел густой, едкий запах лекарственных трав. Вытащив из-под ногтей Ли Фэнци занозы, он смазал раны мазью и перевязал их, после чего только пошел открывать окна, чтобы проветрить помещение.

Сделав всё это, он и сам вспотел. Налетевший ночной ветерок заставил его громко чихнуть; вспомнив наконец, что он вообще-то тоже болен, Е Юньтин торопливо накинул верхнюю одежду и неторопливо побрел в переднюю комнату искать Цзи Ляня.

Цзи Лянь дежурил снаружи.

Услышав скрип открывающейся и закрывающейся двери во внутренних покоях, он догадался, что Ли Фэнци закончил лекарственную ванну. Он уже собирался подняться и заглянуть внутрь, как первым делом заметил своего господина.

Цзи Лянь инстинктивно хотел поворчать, но, увидев, что Е Юньтин со всеми предосторожностями закутался в плотную верхнюю одежду, проглотил готовые сорваться с языка упреки, закрутил головой и с любопытством спросил:

— Ван закончил?

— Угу.

Е Юньтин позвал его как раз для того, чтобы избавиться от лекарственного отвара, пока его не обнаружили при дневном свете.

Услышав это, Цзи Лянь отозвался:

— Сейчас пойду вылью воду.

Уже собираясь уходить, он вспомнил кое о чем и добавил:

— У меня на печи еще огонь горит, не желает ли молодой господин обмыться?

Е Юньтин потел весь день и всю ночь, и хотя днем после пробуждения прошло немного времени, от лихорадки его снова сморил сон. Сейчас он действительно чувствовал себя липким и изнуренным, поэтому в ответ кивнул.

Закончив с лекарством, Цзи Лянь вернулся с ушатом горячей воды.

Е Юньтин вытерся сам, но, вспомнив, что Ли Фэнци тоже заливало по́том с головы до ног, взял таз с водой и направился во внутренние покои, собираясь хотя бы умыть ему лицо.

Стоило ему открыть дверь, как из полога протянулась рука с красивыми плавными линиями мышц. Возможно, от долгого отсутствия солнца кожа казалась болезненно-белой, так что сквозь нее отчетливо проступали синие вены.

Сначала эта рука нащупала полог и сдвинула его вверх, а затем попыталась опереться о край кровати, приподнимая половину тела.

— Ван?

У Е Юньтина дрогнула рука, и он чуть не уронил таз с горячей водой. Кое-как удержав медь за края, он неестественным, быстрым шагом подошел к ложу, оглядывая тяжело дышавшего мужчину, который полулежа прислонился к изголовью:

— Это… правда помогло?

В его глазах плескалась огромная радость, а пониженный голос даже подрагивал. Казалось, он был взволнован куда сильнее самого Ли Фэнци.

Ли Фэнци повернулся к нему, тронул губы улыбкой:

— Мы выиграли ставку, этот способ работает.

— Главное, что помогло.

Е Юньтин опустил таз и сделал пару шагов по комнате, чтобы усмирить волнение. Покружив на месте, он снова не удержался и приблизился к Ли Фэнци, глядя на него с полнейшим ожидания взором:

— И когда же ван сможет полностью избавиться от яда?

Он был слишком взволнован и совершенно не заметил, что подошел слишком близко — между его лицом и лицом Ли Фэнци оставалось меньше расстояния, чем в два кулака. При такой близости чистые глаза юноши, полные трепета и радости, напрямую врезались в взгляд Ли Фэнци, полностью приковав его внимание.

Ли Фэнци молча смотрел на него, прослеживая взглядом путь от бровей и глаз до самой мочки уха. Он заметил, что на левой мочке уха юноши притаилась крошечная красная родинка, похожая на каплю киновари, ярко выделявшаяся на нежной, пухлой белизне и казавшаяся настолько алой, что с нее будто капала кровь.

В этот момент он с внезапным прозрением осознал, что старший молодой господин Поместья герцога Ци не только умен и решителен, но еще и обладает поразительной, ослепительной красотой.

— Избавиться от яда полностью пока не получится.

После секундного замешательства Ли Фэнци легко кашлянул, отбросил в сторону не те мысли и дал Е Юньтину вполне серьезный ответ. Вероятно, опасаясь разочаровать его, он помолчал и добавил:

— Однако это не помешает нашим планам. Когда я скорректирую дозировку трав и приму еще три ванны, можно будет переходить к следующему шагу.

Е Юньтин закивал:

— Я, разумеется, верю вану.

Его лицо выражало абсолютную уверенность, а ответ последовал без малейших колебаний.

Брови Ли Фэнци приподнялись, а во взгляде, которым он одарил юношу, промелькнуло нечто неопределенное:

— Почему ты так мне веришь?

Конечно же, потому что я прожил еще одну жизнь и знаю, что ты сможешь нанести ответный удар и взойти на престол как император.

Но об этом нельзя говорить.

Е Юньтин моргнул, невинно глядя на него, и выдал заготовленный заранее стандартный ответ:

— Мы с ваном связаны общей судьбой, если не верить вам, то кому еще?

Услышав это, Ли Фэнци разгладил брови, его слегка приподнятые уголки глаз тронула улыбка, и он торжественно произнес:

— Тогда я уж точно не разочарую Цин.

...

Лекарство подействовало, и руки Ли Фэнци уже обрели полную подвижность. Е Юньтин подал ему отжатое полотенце, а когда тот умылся, задул свечи и собрался отдыхать.

Скинув верхнюю одежду, носки и обувь, он с самым естественным видом забрался под одеяло с внутреннего края кровати и, встряхнув постель, приготовился спать.

Наблюдая за его серией привычных движений, Ли Фэнци дернул брови, поджал губы и ничего не сказал.

Глубокая ночь с густыми росами — самое время для сладкого сна.

Е Юньтин рядом с ним заснул очень быстро. Его лицо было спокойным, а дыхание — ровным и легким. Правда, похоже, ему было немного холодно: он с головой зарылся в одеяло, но даже на той половине лица, что осталась снаружи, длинные брови слегка хмурились — казалось, от холода он страдал даже во сне.

Ли Фэнци, принявший целебную ванну, чувствовал, как лекарственная сила всё еще медленно расходится по телу. Жар не позволял ему даже сомкнуть глаз.

Он повернул голову и от нечего делать принялся разглядывать Е Юньтина.

Юноша действительно уродился писаным красавцем. Неудивительно, что столько знатных девиц из Шанцзина готовы были пренебречь происхождением, лишь бы стать его женами. Раньше, изнемогая от боли и болезней, он совершенно не обращал внимания на внешние вещи. Теперь же, найдя способ сдерживать яд и освободившись от части тревог, он наконец нашел душевные силы, чтобы как следует рассмотреть свою номинальную княгиню.

Цветки персика цветут естественно, звезды застыли над Небесной Рекой. Ветер и луна — всё сосредоточилось между его изящными бровями и глубокими глазами.

В Е Юньтине не было изъяна: всё в нем дышало безупречностью и естественной красотой.

Ли Фэнци, привыкший вращаться в высших кругах и повидавший немало писаных красавиц, всё же был вынужден признать, что Е Юньтин превосходил их всех. Больше не существовало человека, чья красота радовала бы глаз столь же сильно, напоминая отполированный до гладкости бараний жир — чистый, теплый и мягкий. Она намертво приковывала чужие взоры, заставляя любоваться собой бесконечно.

Даже человек с такой несокрушимой волей, как у Ли Фэнци, не смог устоять перед мирскими чарами.

Понаблюдав за ним еще немного, он наконец пришел в себя и отвел взгляд.

Однако стоило ему перестать смотреть, как человек рядом с ним потерял покой.

Е Юньтину казалось, что под одеялом совсем не осталось тепла — сплошной холод. Он кутался в одеяло раз за разом, но всё равно мерз. Свернувшись калачиком, он даже во сне хмурил брови, пытаясь отыскать местечко потеплее, чтобы наконец уснуть.

Ли Фэнци молча наблюдал, как тот ворочается туда-сюда, туда-сюда, пока в конце концов юноша не покатился прямо к нему, тесно прижавшись всем боком.

http://bllate.org/book/26256/3145085