Готовый перевод The Alpha Who Pretended to be a Beta / Альфа в овечьей шкуре: Уроки человечности: Глава 9

Лян Янь уставился на слова на экране, не веря своим глазам, и сразу же отыскал в записной книжке номер Инь Тунгуана, после чего вызов полетел адресату.

И надо же было такому случиться — телефон действительно оказался выключен.

Он на мгновение припомнил сегодняшний урок анатомии: Инь Тунгуан и впрямь пришел туда с атласом. А вот забыл ли он забрать его потом, Лян Янь, по правде говоря, совершенно не обратил внимания.

Лян Янь оставил Инь Тунгуану сообщение в Вичате, но ответа так и не дождался.

Взглянув на незнакомый номер, он перезвонил, однако вызов тут же сбросили.

Я в библиотеке! Вот только что и сбросил, пришло сообщение от собеседника.

Инь Тунгуан и впрямь был из тех, кто засиживается в библиотеках, а раз телефон он с собой не захватил, то одолжить у соседа по парте трубку, чтобы отправить смс, казалось вполне правдоподобным.

Я занят, я до сих пор в больнице, приходи забирай сам, если сможешь, — отправил сообщение Лян Янь.

Оттуда незамедлительно прилетел ответ: Пожалуйста! Я подожду тебя, возвращайся скорее, заранее спасибо!

Собственно, собеседник не сказал ничего особенного, но Лян Янь, вперив взгляд в строчки, всё же отстучал: Знаю.

Да ладно, судя по всему, Инь Тунгуан и правда торопится, в конце концов, не мог же он отказать в такой мелочи.

И тогда Лян Янь, чей вид всегда казался холоднее ледника, а сердце меж тем неизменно норовило тайком растаять, в конце концов всё же согласился.

Убрав телефон, он бросил взгляд на Цзи Цю, который всё ещё сверял медицинские назначения, и произнес: Мне нужно идти, пожалуй, тебя я ждать не стану.

Цзи Цю, только что подсчитавший объем инфузии, тут же захлопал глазами, и они наполнились влагой: Янь-янь...

Лян Янь отвернулся: с одной стороны, он не выносил чересчур утрированных гримас этого парня, а с другой — его и в самом деле грызла легкая совесть за то, что он подвел человека и сбежал: Надо забрать кое-какие вещи для соседа по комнате, он ждет.

Когда Цзи Цю переоделся и вернулся, Лян Янь посмотрел на него: Мне, пожалуй, придется сначала заглянуть в анатомический корпус. Он оставил там книгу.

О, хорошо, — с явной неохотой выдавил из себя Цзи Цю. — Тогда… до встречи.

М-м.

Лян Янь кивнул: Тогда я пойду.

В руках у Цзи Цю оставался фонендоскоп, так что занять руки было нечем; он лишь повернулся к Лян Яню и озарил его лучезарной улыбкой: До встречи, Янь-янь!

Эта улыбка еще долго стояла перед глазами Лян Яня уже после того, как он вышел из палаты, — донельзя ослепительная.

Лян Янь не удержался и бросил взгляд на здание хирургического корпуса, но фигуры Цзи Цю уже след простыл.

Однако тот стройный, белоснежный силуэт Лян Янь, как ни странно, вовсе не забыл.

Он начал подозревать, что у бешеной популярности Цзи Цю среди тамошних альф наверняка были свои причины.

Погода похолодала, и сумерки нынче опускались раньше; когда Лян Янь вернулся в университет, небо уже постепенно заволакивало темнотой.

На Лян Яне всё еще была летняя одежда, и когда повеяло прохладным вечерним ветерком, он нахмурился и направился к анатомическому корпусу.

Завтра выходные, так что дежурный дядька ушел домой пораньше, и когда Лян Янь вошел внутрь, вахта была совершенно пуста.

Дверь вот-вот должны запереть, с чего бы анатомичке оставаться открытой?

Но в народе говорят: раз уж пришел — деваться некуда. Поколебавшись секунду-другую, Лян Янь все-таки спустился вниз.

Анатомические кабинеты обычно располагались на цокольном этаже; в коридоре горел свет, и ни души вокруг.

Судя по всему, студенты, занимавшиеся сегодня, уже всё убрали. Когда Лян Янь вошел в третью анатомическую аудиторию, каждый закрепленный на месте макет стоял на положенном месте, а остававшиеся кости были аккуратно сложены на столах или в шкафах.

Запах формальдегида в воздухе стоял не слишком резкий — вытяжная система в институте работала на славу.

Подойдя ближе, он заметил на соседнем столе атлас по анатомии, прижатый сверху бедренной костью.

Лян Янь поднял его, перевернул пару страниц — на обложке красовалось до боли знакомое, корявое имя Инь Тунгуана.

Лицо его слегка прояснилось, и он уже собирался двинуться к выходу с книгой в руках, как вдруг расслышал легкое шуршание.

Не успел Лян Янь сообразить, есть ли кто в комнате, раздался негромкий щелчок: клац.

А следом в наступившей тишине Лян Янь услышал скрип открываемой двери, от которого у него неприятно заныло между лопатками.

Наконец бац — дверь резко захлопнулась, и прежде чем Лян Янь успел дойти до выхода, щелкнул замок.

Всё произошло мгновенно, и в считанные секунды коридор вновь погрузился в безмолвную тишину.

Лян Янь еще не до конца пришел в себя, как вдруг белые лампы дневного света под потолком пару раз моргнули и окончательно погасли.

Вместе с отключением электричества выключилась и вентиляция. Холод буквально лавиной хлынул со всех сторон, и Лян Янь с недовольным лицом распахнул шторы на окнах, чтобы проветрить помещение.

Он тут же вытащил телефон, намереваясь позвонить, но поскольку третья анатомичка находилась на цокольном этаже, после разблокировки экрана ожидаемо обнаружилось полное отсутствие связи.

Лян Янь подошел к двери и тихонько постучал.

Тук-тук — два удара прозвучали в пустом коридоре донельзя одиноко и глухо.

Никого.

Лян Янь невольно усмехнулся, наконец-то всё поняв.

Его разыграли.

На дворе двадцать первый век, а кто-то всё еще балуется подобными штучками?

К чему это? Или просто глупая шутка, месть ради мести?

Лян Янь припомнил события прошлого: он никому особо не переходил дорогу, максимум — игнорировал окружающих, но вряд ли из-за этого стоило затевать подобный цирк.

Хотя, если уж на то пошло…

В памяти вспыхнул давешний взгляд Чжоу Цзяпэна, и Лян Янь с досадливой насмешкой покачал головой.

В конце концов, не он же донес в учебную часть о дисциплинарном взыскании.

Но обиды Лян Янь не затаил: в конце концов, не будь того альфы, еще неизвестно, чем бы всё для него обернулось. Поэтому он лишь бегло окинул взглядом аудиторию, трезво оценивая обстановку.

Винить некого, сам сплоховал. Получив первое же сообщение, он должен был сообразить, что стиль вовсе не инь-тунгуановский.

Наверное, он просто не умеет отказывать тем, кто просит.

Считая себя человеком с относительно крепкими нервами, Лян Янь, простучав в дверь несколько раз и не дождавшись ответа, махнул рукой на бесплодные попытки и притащил высокий барный табурет, размышляя, чем бы заняться.

В конце концов, ничего страшного не произошло: даже если он сейчас будет молотить в дверь без остановки, словно дурачок, вряд ли кто-то услышит.

К тому же это просто позорно.

Уж кто-кто, а Лян Янь точно опускаться до такого не станет.

В конце концов, бывало и хуже, бояться Лян Яню было нечего. Попялившись какое-то время на стоящий у дверей анатомического класса полный скелет и не обнаружив в этом занятии никакого профицита, он попросту притянул к себе костлявую руку экспоната и принялся скрупулезно пересчитывать кости кисти.

Ладьевидная, полулунная, трехгранная, гороховидная, кости трапеция и трапециевидная, головчатая, крючковидная — он даже с некоторым удовольствием про себя повторил заученную наизусть мнемоническую формулу.

Однако небо окончательно заволокло темнотой, удушливый холод в помещении немного отступил, но стоило вытяжке отключиться, как из центра комнаты попер тяжелый, тошнотворный дух формалина.

Ими комплектовались все анатомички: каждый препарат консервировался годами, и если вытяжные шкафы сейчас не работали… экспонаты могли попросту испортиться.

У Лян Яня не было какого-то четкого плана — в конце концов, если придется, можно переждать до завтрашней утренней смены, когда придут люди и выпустят его наружу. Но препараты хранились здесь так долго, и он не мог просто смотреть, как они портятся.

В конце концов, этот факультет так любил его отец.

Лян Янь включил на телефоне фонарик, пристроил его на какой-то возвышенности и подошел к вытяжному шкафу, изо всех сил потянув за ручки.

Перед его глазами предстал целый анатомический препарат.

Веки экспоната были сомкнуты, руки безвольно свисали вдоль туловища.

Было очевидно, что за этим телом давно толком не ухаживали: брюшная полость вскрыта, внутренности лежали как попало — иссохшие и сморщенные.

Лян Янь оступился, попытался удержаться за край, но от резкого движения выронил телефон, и тот звонко шмякнулся о кафельный пол.

Экран заблокировался, фонарик погас, и аудиторию мгновенно поглотила непроглядная тьма.

В воздухе, пропахшем едким запахом формалина, Лян Янь впервые подумал, что храбрости у него, пожалуй, меньше, чем ему казалось.

Собравшись с духом и уже собираясь поднять телефон, он расслышал частые, приближающиеся шаги, которые стремительно неслись к дверям.

Идут?

Сердце Лян Яня екнуло.

Он понятия не имел, что на уме у Чжоу Цзяпэна и собирается ли тот ему мстить. От этих мыслей пульс зачастил помимо его воли.

Спокойно, нужно сохранять спокойствие.

Убеждая себя в этом, он шумно выдохнул, ступая как можно тише, и двинулся к выходу.

Шаги в коридоре становились всё ближе, перемежаясь с тяжелым дыханием, и в гулкой тишине это звучало отчетливее некуда.

Не сводя глаз с двери, Лян Янь лихорадочно соображал, чем бы вооружиться для самообороны, если тот кинется внутрь.

Шаги затихли совсем рядом.

Сердце подскочило к самому горлу, Лян Янь старался дышать едва заметно.

Спустя пару секунд тот, кто стоял снаружи, заговорил.

Человек все еще тяжело дышал, словно бежал без остановки и никак не мог отдышаться, но голос принадлежал тому, кого Лян Янь прекрасно знал: порой этот голос звучал нарочито мягко, порой — звонко и чисто, а в общении с пациентами неизменно обретал уверенные и твердые нотки.

Янь-янь, — встревоженно позвал он, — Янь-янь, ты здесь?

Рука Лян Яня, лежавшая на дверной ручке, замерла.

Панический страх в груди незаметно отступил, сменившись странным успокоением.

Спустя полминуты он обрел голос: …Цзи Цю?

Это я! Янь-янь! — Цзи Цю торопливо дважды постучал в дверь. Лян Янь стоял совсем близко, и удары показались ему такими, будто кулак стучал прямо по его груди. — Ты в порядке?

Лян Янь зажал нос, не давая едким испарениям проникать внутрь, и крикнул в ответ: Я в норме. Ты как здесь оказался?

Я… — Цзи Цю запнулся; вряд ли же он признается, что почуял неладное и тут же увязался следом? Пришлось на ходу изобретать отговорку. — Я… не знал, ушел ты уже из корпуса или нет, вот и решил заглянуть, авось столкнемся…

Объяснение вышло донельзя неуклюжим, и Цзи Цю тут же поспешил добавить: Тогда подожди меня! Я побегу позову кого-нибудь, дверь откроют!

Хорошо. Лян Янь машинально кивнул, а сообразив, что с той стороны всё равно ничего не видно, смущенно скривил губы. Я не спешу, жду тебя.

Он слушал, как быстрые шаги Цзи Цю снова застучали в противоположном конце коридора.

Прислонившись спиной к двери, Лян Янь почувствовал, как к нему возвращается былое мужество.

Но не прошло и трех минут, как Цзи Цю вернулся, и голос его звучал откровенно уныло.

Янь-янь…

Что такое? — отозвался Лян Янь.

Главный вход на первом этаже тоже заперт…

Лян Янь не видел его лица, но почему-то отчетливо представлял себе это кисшее выражение.

Ничего страшного.

Цзи Цю добавил: Я так спешил, что телефон забыл…

Лян Янь на секунду замолк: Ничего.

В конце концов, его собственное появление здесь уже было случайностью.

…Прости, — губы Лян Яня шевельнулись, и он произнес это прямо сквозь толщу деревянной двери.

Мало того, что вляпался сам, так еще и этого придурка заставил запереть себя вместе с ним.

В дверь глухо стукнуло.

Голос Цзи Цю доносился приглушенно, с волнообразными переливами, однако настроение у него, судя по всему, было вполне боевым: Янь-янь, за что ты извиняешься? Не переживай, я придумаю, как эту дверь отворить.

И в следующие полчаса Лян Янь с трепетом слушал, как Цзи Цю надрывается над этой дверью: в ход шло всё — удары, пинки, толчки и попытки выбить ее силой. Увы, качество дверей в корпусе было на высоте, и Лян Янь подумал, что если эта хилая комплекция Цзи Цю сможет ее распахнуть, то тут точно не обошлось без нечистой силы.

Однако стоило кому-то время от времени перебрасываться с ним словечком, как обстановка вокруг переставала казаться такой угнетающей.

По крайней мере, глядя на лежащий перед ним анатомический препарат, Лян Янь чувствовал себя гораздо спокойнее.

Янь-янь! Кажется, у меня не получается ее открыть!

Слушая его возню снаружи, Лян Янь невольно усмехнулся. Голос парня звучал так живо, словно тот стоял прямо перед ним, и когда он ответил, в его интонации тоже проскользнули веселые нотки: Это же противовзломный замок повышенной секретности. Если бы его так легко было взломать, все здешние экспонаты уже давно бы растащили.

А… — он услышал разочарованный вздох Цзи Цю.

Лян Янь как раз собирался предложить ему подняться наверх в аудиторию с нормальной вентиляцией, подремать где-нибудь до утра, пока с рассходом дежурные не отопрут здание, вместо того чтобы морить себя на этом цоколе.

Но едва он открыл рот, как вдохнул полную грудь скопившихся в воздухе паров формальдегида, и его тут же затрясло в приступе сумасшедшего кашля.

Янь-янь? Янь-янь? — Цзи Цю забарабанил по филенке.

Всё в порядке, — переведя дыхание, отозвался Лян Янь. — Просто формальдегид здесь ядреный.

А… — протянул Цзи Цю, словно обдумывая услышанное. — А окно ты открыл?

Открыл.

Только толку чуть: сломанная система вентиляции делала свое дело, и глаза Лян Яня уже слезились от едкой вони.

Цзи Цю продолжал: Янь-янь, ты только не бойся! Трупы совсем не страшные! Все они отдали свои жизни ради великого дела развития отечественной медицины для касты ABO!

Лян Янь прищурившись глянул на макет, который, судя по всему, при жизни был омегой, и тот сразу показался ему куда симпатичней.

Я и не… — Лян Янь хотел сказать, что ему ни капельки не страшно, но Цзи Цю перебил его: Ничего страшного, мне тоже страшно. Янь-янь, давай поговорим о чем-нибудь, и тогда нам обоим станет не так жутко.

Вечно холодное, отстраненное лицо Лян Яня дрогнуло, и уголки губ наконец дернулись вверх: Ладно, уговорил, поговорим на пару баксов.

Какой же трусливый омега.

подумал Лян Янь.

Они вроде бы договорились болтать вдвоем, но львиную долю времени трепался исключительно Цзи Цю.

Стоило Лян Яню отделаться дежурной фразой на очередной вопрос, как Цзи Цю тут же перехватывал инициативу и продолжал тараторить без остановки.

…Словно ему было жизненно важно лишь убедиться в одном: что Лян Янь по-прежнему отзывается, что он здесь, рядом.

Ночь сгущалась, Лян Янь отвечал всё реже и реже. В конце концов он просто осел на пол прямо у двери, спиной к спине с Цзи Цю.

По словам последнего, так их голоса звучали отчетливее.

И бесконечная болтовня Цзи Цю с легкостью пробивалась сквозь толщу деревянной фрамуги прямо к Лян Яню в уши.

Лян Янь вскинул голову к окну: луну затянуло густым облаком, оставив лишь скудный перламутровый отсвет, который жалко пробивался сквозь стекло, не имея сил осветить комнату целиком.

Он невольно зажмурился: от испарений формальдегида на глазах выступили невольные слезы.

Дышать становилось всё труднее, в груди защипало, и он запрокинул голову назад, прижавшись ухом к полотну двери.

Янь-янь? Янь-янь, ты слушаешь?

Цзи Цю, казалось, вовсе не уставал и продолжал что-то щебетать.

…М-м.

Угу! Я тут подумал… кем ты хочешь стать в будущем, Янь-янь?

Кем стать?

Лян Янь засомневался.

Задай этот вопрос в медицинском вузе — девять из десяти студентов-клиницистов вытаращат на тебя глаза: врачом, конечно же, а кем еще?

И всё же в каком-то полузабытьи Лян Янь внезапно отчетливо понял, к чему клонит Цзи Цю, и после паузы выронил: Я хочу… стать хирургом.

Он грезил хирургией с самого поступления.

Омегам в принципе редко удавалось пробиться в этот вуз, не говоря уже о том, чтобы метить на хирургическое отделение.

А хирургия неизменно означала высочайшую точность движений, железную выдержку, тончайший ум и хладнокровные руки.

Все те качества, которыми, по стереотипным меркам, омеги от рождения не обладали.

Сказав это, Лян Янь тут же подумал, что, судя по всему, надычался отравой окончательно, раз сболтнул такое первому встречному.

Кто знает, вдруг Цзи Цю, как и прочие, скривит губы в снисходительно-насмешливой ухмылке: Хирургом захотел? Да это чистой воды бред сумасшедшего.

Он прикусил губу и умолк.

Хирургом?? — удивленный возглас Цзи Цю донесся из-за двери.

Ну разумеется… никто в это не поверит.

М-м, — глухо отозвался Лян Янь.

Янь-янь, ты просто невероятен! — голос Цзи Цю вдруг стал чуточку громче. — Я ведь тоже безумно люблю хирургию!

Лян Янь замер.

Я тоже собираюсь стать хирургом! — восторженно выпалил Цзи Цю. — Как хорошо, что я спросил, а то так и не узнал бы… Давай тогда стараться вместе, Янь-янь.

В интонациях Цзи Цю не было ни капли фальши или пресловутого скепсиса — он принял эту новость как должное и всерьез предложил объединить усилия ради общей цели.

Тепло от того, что его мечту признали, разлилось по груди Лян Яня, принеся с собой доселе неведомое чувство.

Оно было странным, но Лян Янь четко знал одно: когда завтра они выберутся наружу, он больше не станет относиться к этому омеге с прежним раздражением.

Цзи Цю продолжал что-то вещать по ту сторону двери.

Лян Яня от паров в комнате уже откровенно мутило, глаза открыть было невозможно. Он приоткрыл рот, собираясь ответить собеседнику.

Однако едкий воздух намертво перехватил горло; Лян Янь попытался прокашляться, но в голове шумело, а брови сами собой сошлись на переносице.

Янь-янь? Янь-янь?

Слышишь меня, Янь-янь?

М-м… — Лян Янь постучал пальцами по дереву в знак ответа, силясь пробиться сквозь пелену удушья.

Он прохрипел: Я что-то устал, вздремну немного.

И добавил: Только ты не бойся.

Цзи Цю окликнул его еще пару раз, но Лян Янь, сраженный чудовищной усталостью, больше не держался на ногах — привалившись к косяку, он провалился в сон.

По другую сторону двери оставался еще один омега — пусть и придурковатый, порой выкидывающий странные фокусы.

Но на удивление… неплохой.

В полудреме подумалось Лян Яню.

Голос Цзи Цю не смолкал, но сделался совсем тихим, словно тот боялся растревожить чуткий сон, лишь продолжая подавать знаки своего присутствия.

Уже сквозь пелену забытья Лян Янь почувствовал, как его окутывает что-то теплое.

Будто бы… чужой феромон.

Феромон просочился сквозь щели в двери, перекрывая удушливый запах формальдегида, и вместо него в воздухе разлился успокаивающий, обволакивающий аромат.

Не та приторная сладость, что доводилось вдыхать прежде, а совсем иной… насыщенный, но невероятно мягкий.

http://bllate.org/book/26250/3144477