Готовый перевод Cultivating with My Nemesis / Духовное единение с заклятым врагом: Глава 12

Цзи Чаоюнь тяжело дышала, её сердце отчаянно колотилось.

Внутри Павильона Падающей Радости ещё какое-то время стояла такая тишина, что было бы слышно падение иголки, и даже Би Ло на сцене долго прибывала в оцепенении, прежде чем объявить последнюю ставку Фэн Ци.

На этот раз никто больше не стал с ним соперничать.

Гроссмейстерский удар молотка поставил точку, Фэн Ци легко усмехнулся и похлопал Цзи Чаоюня по плечу:

— Не забудь, что ты мне только что обещал.

С этими словами он поднялся и направился к выходу.

После успешной победы на аукционе полагалось следовать за небожительницей для получения товара, но Цзи Чаоюнь наотрез отказался оставаться в Павильоне Падающей Радости в одиночестве. Лишь после того, как он дал тысячу и одно обещание не бегать где попало, Фэн Ци наконец согласился позволить ему подождать снаружи.

Проводив Цзи Чаоюня взглядом до выхода из павильона, Фэн Ци вместе с ведущей его небожительницей направился на задний двор.

Задний двор Павильона Падающей Радости был намного тише главного зала. Миновав резные арочные ворота и крытые галереи, они вышли к ряду построек, на дверях каждой из которых висела деревянная табличка.

Именно здесь и находилось подлинное место плотских утех Павильона Падающей Радости.

Небожительница, ведя Фэн Ци, смотрела строго перед собой и привела его в самую глубь заднего двора, к одной из комнат.

Стоило им приблизиться, как дверь отворилась сама собой.

Небожительница отвесила поклон и удалилась. Фэн Ци переступил порог и первым делом ощутил нежный и сдержанный аромат персикового цвета. На мягком шезлонге в самом центре комнаты полулежала изящная красавица.

Женщина была облачена в персиково-розовое длинное платье, в волосы была вотвлена ветка цветущего персика — наполовину собранные, наполовину распущенные пряди источали нотку ленивой небрежности.

Она слегка приподняла миндалевидные глаза, сладко зевонула и приподнялась, словно еще не оправилась от сна:

— Они сказали мне, что ты пришел, но я сперва не поверила. А когда добавили, что ты привел с собой мужчину, я и вовсе перестала этому верить.

Фэн Ци сорвал с лица маску и приподнял бровь, глядя на женщину:

— Теперь веришь?

— Все еще не могу поверить, — уныло протянула она. — Пять тысяч камней духа высшего качества за какой-то мешочек... С каких это пор Второй принц Фэн стал таким расточительным глупцом?

Фэн Ци легко усмехнулся:

— Я просто пришел купить свежую безделушку, чтобы порадовать свое сокровище. Он захотел — я ему купил, всё предельно просто. А Тао, неужели ты этого не понимаешь?

— Выбросить тысячу золотых ради красавчика — это вполне в стиле Второго принца Фэна. — А Тао разжала ладонь, и в ее руке появился вышитый узором из фениксов мешочек. — Но... знает ли принц, что это за вещица?

Фэн Ци честно ответил:

— Без понятия.

— Какое совпадение, я тоже не знаю, — произнесла А Тао. — На этом мешочке стоит мощная печать. Я перепробовала множество способов, но так и не смогла ее открыть, так что на сей раз Второй принц Фэн, боюсь, понес убытки.

Фэн Ци нахмурился:

— Но ты запросила за него огромную цену.

— Если бы я сама могла открыть эту штуку, моя цена была бы еще выше. — А Тао небрежно бросила вещицу Фэн Ци и добавила: — Эта печать — Божественный Завет.

Фэн Ци замер.

А Тао продолжила:

— У твоего прелестника неплохой вкус. В мой Павильон Падающей Радости уже давно не поступал товар из Божественной Сферы, а он приглядел его с первого же взгляда.

Фэн Ци почувствовал, что предмет в его руке отяжелел словно на тысячу цзиней. Замешкавшись, он хрипло произнес:

— Эта вещица... принадлежит какому-то божеству?

Впрочем, этот вопрос уже не имел смысла: стоило ему зажать мешочек в ладони, как он ощутил невероятно мощную силу. Сила эта определенно не принадлежала простым небожителям — это была божественная энергия.

— Возможно, — отозвалась А Тао. — Если сумеешь придумать способ открыть его, обязательно расскажи мне, что там внутри.

— Обязательно. — Фэн Ци спрятал мешочек, его выражение лица уже вернулось к привычному невозмутимому спокойствию. — Камни духа будут доставлены в полном объеме в течение трех дней, а за это дело — премного благодарен.

— Опять в долг... Ты просто пользуешься тем, что я к тебе неравнодушна, — пренебрежительно фыркнула А Тао. — Провожать не буду.

Фэн Ци развернулся и вышел за дверь.

Стоял еще день, на заднем дворе Павильона Падающей Радости никого не было. Фэн Ци опустил взгляд на мешочек в руке, и выражение его лица на мгновение стало сложным.

Посмотрев на него неподвижно в течение долгого времени, он, словно поддавшись какому-то наитию, легко потянул за завязки.

Однако он никак не ожидал, что этот мешочек, который, по словам А Тао, никому не удавалось распечатать, поддастся ему с невероятной легкостью.

Внутри мешочка лежало агниево-золотое перо Фэнхуаня.

Лицо Фэн Ци резко переменилось.

В то же время Цзи Чаоюнь по-прежнему ждал снаружи Павильона Падающей Радости. После окончания торгов те, кто не собирался искать праздных развлечений, один за другим разошлись, и улица перед павильоном быстро опустела.

Глядя на снующих туда-сюда людей на оживленной улице, он едва заметно вздохнул.

Поступить в Академию Хунмэн стоило невероятных трудов, но удастся ли ему там удержаться — оставалось под вопросом, а теперь он еще и залез в такие огромные долги.

Что же это за напасти такие.

Внезапно выражение лица Цзи Чаоюня застыло, и он смутно ощутил какую-то странность.

Кто-то за ним наблюдал.

Цзи Чаоюнь огляделся: у обочины кричали зазывалы, толпились прохожие — внешне всё выглядело точно так же, как и мгновение назад, но это давящее чувство чужого скрытого взгляда никак не исчезало.

В этот самый момент темная фигура мелькнула в узком переулке рядом с Павильнионом Падающей Радости.

Поразмыслив немного, Цзи Чаоюнь бесшумно последовал за ней.

Переулок был уединенным, в такие места обычно никто не заходил, а земля была завалена всяким музором и пылью. Осторожно перешагнув через хлам и едва успев завернуть за угол темного переулка, он услышал, как у самого уха со свистом рассек воздух острый клинок.

Инстинктивно выхватив меч для защиты, он увидел перед собой человека в длинном черном плаще с капюшоном и черной маске на лице.

Сердце Цзи Чаоюня тяжело ухнуло вниз.

Обрывки прошлых воспоминаний без предупреждения хлынули в сознание: дождливая ночь, шаги, человек в черном... В прошлой жизни он в Смертном мире вовсе не занимался культивацией, и перед лицом столь могущественного убийцы у него совершенно не было шансов на сопротивление, он даже лица противника толком рассмотреть не смог.

Неужели это тот же самый человек?

Мысль эта промелькнула в голове Цзи Чаоюня всего на мгновение, и он машинально взмахнул мечом для контратаки. В темном переулке замелькали тени от клинков. Они обменялись несколькими быстрыми ударами, но чем дольше продолжался бой, тем сильнее росло недоумение Цзи Чаоюня.

В этих движениях меча не было той убийственной ауры, что исходила от нападавших на него в прошлом черных теней, и более того... они казались какими-то знакомыми?

Столкновение лезвирий, пропитанных духовной силой, отбросило обоих на несколько шагов назад. В голове Цзи Чаоюня внезапно мелькнула догадка.

Противник, похоже, тоже что-то осознал, и его движения резко оборвались.

— Ты... — озадаченно начал Цзи Чаоюнь, но не успел он договорить, как незнакомец крутанулся на месте и взмыл в воздух, мгновенно скрываясь из виду.

В следующее мгновение золотой луч света со свистом рассек пространство от самого входа в переулок и накрепко опутал взлетевшего ввысь человека в черном плаще.

Фигура рухнула на землю, беспомощно кувыркнувшись несколько раз по дорожке переулка, и остановилась прямо у ног Цзи Чаоюня.

Их взгляды на мгновение встретились, и человек в черном с чувством вины отвел глаза.

Фэн Ци неторопливой походкой приближался от выхода из переулка и небрежно наступил ногой на грудь поверженного:

— Что за мелкий воришка, решил дебоширить на Морском Рынке? Жить надоело?

Человек в черном глухо застонал под его тяжелой ногой, но ничего не ответил.

Усилив нажим ногой, Фэн Ци холодно произнес:

— Говори, кто ты такой и какова твоя цель?

Цзи Чаоюнь робко подал голос:

— Подожди... Фэн Ци, он, кажется...

— Замолчи, — оборвал его Фэн Ци. — Разве я не велел тебе ждать меня возле Павильона Падающей Радости? Какого черта ты тут бродишь?

— ... — Цзи Чаоюнь выглядел крайне нерешительным. Посмотрев на человека в черном, а затем переведя взгляд на Фэн Ци, он тихо проговорил: — Мы... кажется, знаем его.

Фэн Ци озадаченно приподнял бровь, наклонился и сорвал с лица поверженного маску.

Перед ними открылось знакомое лицо.

— Цзян Чэн?! — изумленно воскликнул Фэн Ци. — Ты что, сдурел, вырядившись вот так?

Скрипя зубами, Цзян Чэн донельзя покраснел:

— Чертов феникс, убери от меня ногу!

Фэн Ци отступил на полшага и легким движением руки убрал золотую цепь, сковывавшую Цзян Чэня.

Тот торопливо поднялся. Поскольку он только что несколько раз перекатился по земле, его одежда сплошь покрылась пылью, а на груди красовался четкий след от сапога, из-за чего он выглядел крайне жалко.

Окинув его долгим взглядом с головы до ног, Фэн Ци смутно догадался в чем дело и усмехнулся:

— Что такое, Остров Переправ наконец обанкротился, раз ты решил отправить собственного молодого господина промышлять разбоем на дорогах?

— Иди к черту, даже если Долина Певчих Фениксов обанкротится, мы — никогда! — Цзян Чэн яростно выхватил обратно свою маску, бросил косой взгляд на Цзи Чаоюня и виновато пробормотал: — Это просто небольшое недоразумение, у меня дела, я пошел.

— Стоять. — Фэн Ци преградил ему путь и неторопливо произнес: — Боюсь, дело тут не ограничивается простым недоразумением. Ты только что вышел из Павильона Падающей Радости?

Цзян Чэн наотрез отрезал:

— Какой еще Павильон Падающей Радости? Не знаю, никогда там не был.

— Не был? Тогда откуда от тебя разит уникальными благовониями этого павильона?

Цзян Чэн замер и машинально принюхался к собственной одежде:

— Какие еще благовония... Ты что, собака, с таким чутким нюхом?!

Фэн Ци холодно бросил:

— Да я не чувствовал, просто взял тебя на испуг.

Цзян Чэн: — ...

Фэн Ци продолжил:

— Раз уж ты признался, что заглядывал в Павильон Падающей Радости, то дело пойдет проще. Я прав, номер двадцать два?

Цзи Чаоюнь опешил:

— Ты тот самый номер двадцать два?

Глаза Цзян Чэня забегали, и он упрямо стоял на своем:

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

Фэн Ци вовсе не удивился такой реакции:

— Если ты отказываешься признавать, хочешь, я отведу тебя в Павильон Падающей Радости к той небожительнице в свидетели? Если это и впрямь не ты, заодно и очистим доброе имя молодого господина Цзяна.

Цзян Чэн не выдержал позора и наконец взорвался от гнева:

— Ну я, и что с того? Павильон Падающей Радости распахивает двери для любых клиентов, какая мне разница, что я пришел поучаствовать в торгах?

— Как это какая разница? — Фэн Ци слегка сжал зубы. — Ты, тупица, из-за тебя я переплатил лишние две с лишним тысячи камней духа. Разве этот должок не должен вернуть ты?

Цзян Чэн возмутился:

— Вернуть еще чего, с какой стати! Да знай я заранее, что это ты, я бы ни за что...

Его слова резко оборвались на полуслове.

Цзян Чэн привык вести себя высокомерно и дерзко в академии, и ему редко доводилось выглядеть настолько смущенным — его глаза метались из стороны в сторону, избегая встречи с глазами стоящих перед ним людей.

Цзи Чаоюнь спросил:

— Зачем тебе понадобилось участвовать в торгах? И почему ты напал на меня?

Цзян Чэн молчал, но Фэн Ци произнес за него:

— Не хочешь говорить — я скажу за тебя. Кое-кто позволил своим подчиненным творить бесчинства, а теперь в нем проснулась совесть и он попытался всё исправить. Вот только, не сумев перекупить лот на торгах у меня, решил пустить в ход грязные приемчики. Наверное, пронюхал в Павильоне Падающей Радости о нашей связи, но не зная наших истинных личностей, вздумал напасть на тебя, чтобы вынудить меня отдать вещь.

Цзян Чэн рассвирепел:

— Да не занимаюсь я такой дрянью! Я просто хотел переговорить с вами, а потом выкупить эту штуку обратно!

Фэн Ци усмехнулся:

— Прекрасно. Выкладывай шесть тысяч камней духа, и я продам ее тебе.

Цзян Чэн был потрясен такой бесстыдностью:

— Чертов феникс, у тебя вообще есть совесть? К тому же, если бы ты не взвинчивал цену, я бы забрал ее меньше чем за три тысячи!

— Нет денег — так и скажи, — Фэн Ци с улыбкой склонил голову набок. — Ладно уж, знаю ведь, что у молодого господина Цзяна туго с финансами. Сделаю скидку, отдадим за три тысячи камней духа, как тебе такое?

— Ну вот, другое дело... — Цзян Чэн уже было хотел кивнуть, как вдруг сообразил, что что-то не так. — Стойте-ка, вы же сами выкупили эту вещь, с какой стати я должен вам платить?

Фэн Ци развел руками:

— Разве уважаемый молодой господин Цзян не сам только что заявил, что хочет выкупить ее обратно? От слов своих отказываешься?

Цзян Чэн больше не желал препираться с Фэн Ци и, схватившись за голову, пробормотал:

— Ладно-ладно, дайте мне пару дней, я соберу камни духа и отдам.

— Ждем с нетерпением.

Цзян Чэн презрительно фыркнул, затем перевел взгляд на Цзи Чаоюня. Тот по-прежнему молча стоял в стороне, не произнося ни слова. Губы Цзян Чэня шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но в конце концов он промолчал и быстрыми шагами удалился из темного переулка.

Проводив взглядом спину Цзян Чэня, Фэн Ци улыбнулся:

— Ну вот видишь, а говоришь — деньги сами идут в руки.

Цзи Чаоюнь нерешительно произнес:

— Зачем он...

— Мало ли что у него на уме. — Фэн Ци намеренно или случайно бросил взгляд на Цзи Чаоюня и невнятно добавил: — Он с детства привык вести себя нагло и заносчиво, больше всего на свете дорожит своей гордостью. Он еще может позволить себе задевать тебя на людях, но никогда не стерпит, если кто-то другой попытается провернуть против тебя подобные подлые штучки... Короче говоря, крайне неприятный тип, держись от него подальше.

Цзи Чаоюнь молча посмотрел на него.

— Что такое? Я не прав?

Цзи Чаоюнь отвел взгляд и бесстрастно произнес:

— Ничего. Просто подумалось, что слово заносчивый из твоих уст звучит как-то странно.

Фэн Ци:

— Ты что, окольными путями меня оскорбляешь?

— ...Нет.

Фэн Ци бросил на него крайне недоверчивый взгляд, но спорить не стал, достал из пазухи мешочек и протянул его обратно.

Завязки на мешочке были аккуратно затянуты заново, и никаких следов того, что его открывали, не осталось. Цзи Чаоюнь крепко сжал мешочек в руке, ощущая исходящее от него едва теплившееся тепло, и его непрерывно тревожное сердце наконец успокоилось.

— Спасибо, — тихо сказал Цзи Чаоюнь.

Фэн Ци ничего не ответил. Наблюдая за тем, как преобразился Цзи Чаоюнь, он не удержался от примеси едва заметной ревности в голосе:

— Что это за вещица такая, от которой ты так без ума?

— Это... друг подарил.

Фэн Ци тут же допытывался:

— Что за друг? Кто он такой? Вы что, так близки? Как вы познакомились?

— ...

Фэн Ци слегка кашлянул:

— Так, просто спрашиваю.

Цзи Чаоюнь бережно спрятал мешочек и тихо проговорил:

— Прости, но его личность... мне неудобно раскрывать.

Фэн Ци незаметно нахмурился.

Перо, спрятанное в этом мешочке, принадлежало Клану Фениксов, причем в нем таилась слабая божественная искра, что указывало на весьма высокое положение его истинного хозяина.

Если этот человек действительно был из Божественной Сферы, то слова Цзи Чаоюня о том, что об этом неудобно говорить, действительно не были ложью.

Но как же какой-то маленький дракон мог быть знаком с обитателем Божественной Сферы? И какие между ними отношения?

В сердце Фэн Ци зародилось легкое, едва уловимое раздражение, однако он не подал виду и, сохранив привычное выражение лица, произнес:

— Ну и ладно. Поздно уже, пора возвращаться в академию.

— Хорошо.

Когда они вернулись на территорию академии, уже перевалило за час хай. После завершения вечерних занятий в академии действовал комендантский час, и на главном пике не было видно ни души — лишь несколько тусклых фонарей покачивались по обеим сторонам дорожек.

Цзи Чаоюнь машинально направился в сторону Башни Дэнъюнь, но Фэн Ци ухватил его за воротник сзади и резко дернул обратно:

— Куда это ты собрался?

— К Башне Дэнъюнь.

— А что тебе делать у Башни Дэнъюнь?

Цзи Чаоюнь, не понимая, к чему тот снова придирается, растерянно посмотрел на него:

— Разве мне не туда?

Фэн Ци с абсолютно невозмутимым видом заявил:

— Забыл, что обещал мне на аукционе? Ты продал себя мне в уплату долга, и пока долг не погашен, ты, разумеется, должен служить моим личным слугой и неотлучно находиться при мне день и ночь.

— ...

Фэн Ци изящным движением закинул руку ему на плечо и довольно улыбнулся:

— Пошли, вернемся на Пик Вэньцюй.

От автора:

Феникс: День и ночь, неотлучно, служить — запомнил ведь?

Маленький дракон: ...Этот человек всё-таки донельзя отвратителен. :)

Сожительство получено √

http://bllate.org/book/26239/3142643