Готовый перевод After the Villain Went Bankrupt / Брак с разоренным злодеем: Золотой слиток в помощь: Глава 3

Слова Тан Сюя упали на пол, и Пэй Синюй, который до этого всё время молча ел, наконец поднял голову и посмотрел на него.

Тан Сюй тоже разглядел лицо Пэй Синюя.

Черты лица Пэй Синюя были холодными и резкими, а взгляд — глубоким, словно омут тысячелетнего холодного пруда, на поверхности которого не было ни единой ряби. Высокий переносичный мост, чуть тонкие губы, слегка сжатые в ниточку — всё это выдавало в нём человека отстранённого и бездушного. Чуть приподняв голову, он обнажил красивую линию подбородка.

Впрочем, у самого Тан Сюя было весьма смутное представление о человеческой красоте и безобразии, поэтому он не мог точно сказать, красив Пэй Синюй или нет, — он лишь чувствовал, что находиться рядом с Пэй Синюем почему-то очень комфортно.

За тысячу лет уединенной практики в горах ему довелось встретить лишь считанных людей — пересчитать хватило бы пальцев одной руки. Да и из-за особенностей своей истинной формы Тан Сюю большую часть времени приходилось избегать людей.

Конечно, прежний владелец тела по имени Тан Сюй целых двадцать три года прожил человеком и успел выработать собственные критерии прекрасного. Теперь же, получив его воспоминания, нынешний Тан Сюй унаследовал и эстетические взгляды того «Тан Сюя».

Однако в памяти «Тан Сюя» образ Пэй Синюя был накрепко связан со страхом.

Под воздействием этого всепоглощающего страха Пэй Синюй в его воспоминаниях казался настоящим чудовищем с ужасной гримасой, на которое невозможно было взглянуть без содрогания.

В результате в голове Тан Сюя мгновенно выстроилась следующая формула: Пэй Синюй = свирепое лицо = урод.

Причем эта формула прочно засела в его голове на будущее, так что еще очень долгое время Тан Сюй искренне недоумевал: почему все люди вокруг такие страшные?

Да просто потому, что еще долго ему не встречался никто красивее Пэй Синюя.

Но вернемся к сути.

Отогнав наваждение от ошеломляющей внешности Пэй Синюя, Тан Сюй снова напомнил ему:

— Всё это фамильные драгоценности, постарайся хорошенько спрятать их чуть позже.

Пэй Синюй бросил взгляд на сияющую золотом кухонную утварь на столешнице, а затем перевел его на Тан Сюя, и зрачки его еще сильнее потемнели.

Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз, но ответил он совершенно беспристрастно:

— Хорошо, я понял.

Добившись от Пэй Синюя согласия, Тан Сюй повернулся к Тан Цзюню:

— Братец, извини ради бога, под рукой не нашлось обычного стакана, чтобы налить тебе воды. Может, потерпишь как-нибудь?

Тан Цзюнь замер:

— …

Тан Цзюнь, разумеется, прекрасно расшифровал скрытый подтекст слов Тан Сюя: моя семья настолько обнищала, что у нас осталось одно только золото.

Этот сверкающий ряд золотой посуды на столе резал Тан Цзюню глаза. Ведь он пришел сюда главным образом для того, чтобы покрасоваться перед обанкротившимся бывшим одноклассником и заодно унизить его. Но увидев, как этот самый бывший одноклассник вальяжно разбрасывает золото по кухонным шкафчикам и демонстрирует полнейшее равнодушие, Тан Цзюнь сразу понял: соревноваться с Пэй Синюем в финансовом плане бессмысленно — у него просто не получится задеть его этим.

Однако, кроме материальной стороны вопроса, Тан Цзюнь внезапно осознал, что у него совершенно нет никаких других поводов для того, чтобы морально растоптать Пэй Синюя.

Это отрезвляющее открытие заставило лицо Тан Цзюня мгновенно потемнеть.

Впору было почувствовать себя полным дураком, который сам лезет в петлю.

В конце концов Тан Цзюню оставалось лишь выдавить из себя нечто невразумительное:

— На фирме еще остались дела, так что я пойду.

Он вихрем влетел сюда, пытаясь подавить всех своей властностью, а убирался несолоно хлебавши.

Как только Тан Цзюнь исчез за порогом, Тан Сюй захлопнул дверь.

Прислонившись к ней спиной, он тяжело и облегченно выдохнул.

Не уйди Тан Цзюнь вовремя, сотворенная Тан Сюем иллюзия не продержалась бы так долго — обман наверняка вскрылся бы с минуты на минуту.

Будучи Духом Монетки Юаньбао, Тан Сюй обладал врожденным навыком обращения любого камня в золото.

Однако пространственный скачок и последовавшее за ним слияние с этим смертным телом отняли у него слишком много силы демона. К тому же нынешнее тело не было создано им в процессе естественного обретения человеческого облика; строго говоря, подлинного слияния духа и плоти еще не произошло.

Иными словами, его нынешняя сила демона едва ли составляла даже десятую часть от пиковой мощи. Сам навык превращения предметов в золото он применить, конечно, мог. Но запасы энергии были ограничены, поэтому, кроме самого первого стеклянного стакана, который он действительно обратил в золото, вся остальная посуда сияла золотым блеском лишь благодаря наложению иллюзии.

Эту технику маскировки Тан Сюй скромно окрестил золотым туманом, что затмевает глаза смертным.

Хотя он и провел тысячу лет в горных уединениях, он все же был образованным демоном.

Стоило Тан Цзюню скрыться, как Тан Сюй тут же рассеял иллюзию. За исключением первого стеклянного стакана, который навсегда остался золотым, вся остальная утварь мгновенно вернула свой истинный вид — дешевый рыночный хлам, причем у некоторых чашек даже были сколоты края.

— Ну вот, неприятный гость ушел, можно и пообедать, — Тан Сюй вернулся на кухню и уселся за складной обеденный стол.

Ему еще никогда не доводилось пробовать человеческую еду: хотя в его памяти и сохранились вкусовые привычки прежнего «Тан Сюя», на практике он с этим не сталкивался, а потому в груди шевельнулось любопытство.

Оба блюда и суп на столе были приготовлены Пэй Синюем. Тан Сюй попробовал их и решил, что на вкус вполне сносно.

Увлекшись трапезой, он уплетав всё за обе щеки, в то время как Пэй Синюй сидел рядом неподвижно, словно статуя.

Когда Тан Сюй наконец опомнился и заметил, что с Пэй Синюем творится что-то неладное, еда на столе уже почти закончилась.

Как-никак всё это приготовил Пэй Синюй, а он взял и в одиночку молча всё смел — Тан Сюю стало немного неловко. Подняв голову на спутника, он виновато произнес:

— Я просто ужасно проголодался…

Остаток фразы застрял у него в горле: Тан Сюй смертельно испугался вида Пэй Синюя.

Исходя из воспоминаний «Тан Сюя», Тан Сюй сразу понял: у Пэй Синюя начался припадок!

Пэй Синюй в момент приступа в точности соответствовал тому кошмару из памяти «Тан Сюя»: его глаза казались налитыми кровью, на лице вздулись вены, и всем своим видом он напоминал человека, который отчаянно сдерживает невыносимую боль, из-за чего черты его лица постепенно искажались в жуткую гримасу.

Будь Пэй Синюй ёкаем, Тан Сюй мог бы поклясться, что циркуляция силы демона в его теле полностью вышла из-под контроля и в любой момент грозит разорвать его изнутри.

Ой-ой-ой, как же это страшно!

Палочки для еды выпали из ослабевших пальцев Тан Сюя, но он даже не заметил этого. Ухватившись за сиденье стула, он, словно испуганный краб, начал мелкими шажками бочком-бочком отступать назад, наивно полагая, что так сможет незаметно ускользнуть из поля зрения Пэй Синюя.

Но квартира была крошечной, и пара шагов быстро привела его спиной к стене.

Как же сильно Тан Сюй желал в этот момент вернуть свою истинную форму крошечной монетки юаньбао — в таком виде он мог бы закатиться в любой темный угол и надежно спрятаться, чтобы его никто не нашел.

Ему хотелось сбежать с кухни, но он не смел делать резких движений: поднимаясь на цыпочки, он делал один робкий шажок, бросал испуганный взгляд на Пэй Синюя, делал еще шаг и снова смотрел, в панике прощупывая почву.

Сделав так несколько раз, Тан Сюй неожиданно уловил некую закономерность.

Пэй Синюй, судя по всему, упорно пялился на посуду на кухонной столешнице?

Почему он смотрит именно туда?

В его голове словно вспыхнула искра озарения.

Тан Сюй поспешно применил заклинание золотого тумана в сторону кухонного стола.

Обычные с виду предметы мгновенно вновь засияли фальшивым золотым блеском.

Прижавшись спиной к стене за углом, Тан Сюй исподтишка принялся наблюдать за реакцией Пэй Синюя.

И действительно, всё произошло именно так, как он и предполагал: стоило Пэй Синюю вновь увидеть фальшивое золото, как буря в его душе начала утихать, и буйные эмоции постепенно пошли на спад.

Он повернул голову и посмотрел на Тан Сюя тяжелым, глубоким взглядом.

Тан Сюй виновато улыбнулся в ответ, набрался храбрости, выпрямился во весь рост и отчеканил:

— Ты уже наелся? Я просто был жутко голоден и не смог себя сдержать.

Он уже догадался, что́ именно провоцирует у Пэй Синюя приступы. Скорее всего, исчезновение золота вызывало у него приступы сильнейшего раздражения. А когда человек раздражен, его эмоции выходят из-под контроля, что неминуемо влечет за собой припадок.

Желая проверить свою догадку, Тан Сюй снова рассеял иллюзию.

Посуда на столе мгновенно вернула свой невзрачный первозданный вид.

Разумеется, подстраховавшись на случай, если взбесившийся Пэй Синюй вздумает распустить руки, Тан Сюй единым прыжком сиганул в спальню. Высунув из-за дверного косяка только растрепанную макушку, он принялся выжидать и следить за реакцией.

Догадка Тан Сюя полностью подтвердилась.

Обнаружив пропажу золота во второй раз, Пэй Синюй снова скатился в состояние невменяемой ярости, и Тан Сюй всем своим существом ощутил, как воздух вокруг тяжело и давяще заискрился от напряжения.

Он тут же втянул голову обратно в комнату.

Раньше, видя, как Пэй Синюй сохраняет ледяное спокойствие при виде груды золотой посуды, он наивно полагал, что тот — истинный благородный муж, которому чужды материальные ценности. Теперь же, воочию убедившись, как легко спровоцировать у него припадок из-за какой-то золотой мишуры, Тан Сюй понял: по своей сути Пэй Синюй — самый настоящий паникер и сребролюбец.

Сколько ни строй из себя равнодушного аристократа, подсознание не обманешь: лишился золота — и сразу припадок! Насколько же сильно надо быть помешанным на этих блестящих штуках!

Мысленно отчитав Пэй Синюя на все лады, Тан Сюй уже собирался захлопнуть дверь и окончательно запереться в спальне, как вдруг почувствовал, как сверху на него падает густая тень.

Его сердце испуганно ёкнуло. Судорожно вскинув голову, он нос к носу столкнулся с парой кроваво-красных глаз.

В то мгновение Тан Сюю на секунду показалось, будто он снова перенесся на ту самую горную вершину времен своей прежней практики.

Та гора на самом деле была территорией могущественного демона. В тот день Тан Сюй, выкатившись из родной пещеры погреться на солнышке, нос к носу столкнулся с этим владыкой.

Глаза того зверя выглядели точно так же, как у стоящего перед ним Пэй Синюя, — словно залитые кровью. От его свирепого взгляда веяло такой смертельной угрозой, казалось, будто он намерен сожрать его живьем, не оставив и костей.

Тан Сюй тогда не мог и надеяться на побег — свирепый демон уже вцепился в него мертвой хваткой.

И сейчас, встретившись взглядом с Пэй Синюем, Тан Сюй покрылся мурашками — ощущения в точности повторяли тот давний ужас перед чудовищем.

Тан Сюй невольно начал пятиться назад.

Но комната была до смешного крошечной: не успел он сделать и пары шагов, как задняя часть коленей уперлась в край кровати, равновесие было потеряно, и он рухнул плашмя на матрас.

Бежать было больше некуда.

Он во все глаза смотрел, как Пэй Синюй надвигается на него — точно так же, как тот великий демон в день их первой встречи.

Каждый шаг Пэй Синюя отдавался тяжелым ударом в груди у Тан Сюя. От страха он совершенно позабыл о том, что сам является демоном, и заикающимся, дрожащим голосом принялся оправдываться:

— Нету золота… правда нет никакого золота, это всё была лишь моя иллюзия… Ой-ой, не бей меня, пожалуйста…

Пока он бормотал извинения, Пэй Синюй уже подошел к постели, подогнул одно колено, опускаясь на край матраса, и всем своим весом навалился на Тан Сюя сверху.

Тан Сюй оказался намертво зажат между телом Пэй Синюя и мягкой поверхностью кровати, лишенный всякой возможности шевельнуться.

Он отчетливо слышал бешеный стук собственного сердца.

В ту самую секунду, когда он уже приготовился к худшему, решив, что Пэй Синюй окончательно потерял рассудок от болезни и сейчас начнет его избивать, тот неожиданно опустил голову и уткнулся носом ему в шею.

Мгновением позже Тан Сюй почувствовал, как чужой нос принимается мягко тереться о его кожу.

— Как же вкусно от тебя пахнет.

Хриплый голос Пэй Синюя прозвучал совсем близко, обдав его ухо горячим дыханием, от которого по коже побежали мурашки.

Однако он даже не успел толком отреагировать, как в районе шеи вдруг вспыхнула резкая боль —

Пэй Синюй легонько прикусил его за кожу, не сильно, но демонстративно поскребя зубами, а напоследок еще и провел по этому месту языком.

Тан Сюй: …………

Твою мать! Вы что тут все, поголовно больные на голову?

Тот безумный демон в прошлом тоже сначала вылизывал его с ног до головы, а потом сбегал — откуда у этого мира такая дурацкая манера, неужели и у Пэй Синюя развилась та же странная привычка?

http://bllate.org/book/26215/3137815