Готовый перевод My White Moonlight Returns After I Fell for the Scumbag Substitute / Любовь с дублером: когда возвращается «белая луна: Глава 6

Чэн Цзяньюй замер на пару секунд, его мысли постепенно сосредоточились на лице Цзян Яня, не издавшего ни звука.

— О чём ты только что думал? — Цзян Янь сжал его подбородок с присущим ему властным напором.

С того самого дня, как он впервые переспал с Чэн Цзяньюем, тот перестал быть просто Чэн Цзяньюем — он превратился в личную вещь Цзян Яня. Каждый дюйм его кожи, каждое выражение лица, включая мысли в его голове, целиком и полностью принадлежали ему.

Уловив выражение на лице Цзян Яня, Чэн Цзяньюй слегка изогнул губы, и на его левой щеке проступила крошечная, едва заметная ямочка. Честно отвечая, он произнёс:

— Я думал о том, что было только что.

Цзян Янь невольно рассмеялся. Чэн Цзяньюй всё-таки такой хлопотный. Раз уж приревновал, так сказал бы прямо, к чему дуться? Впрочем… ревность время от времени можно считать своеобразной игрой, добавляющей остроты отношениям. Он похлопал его по щеке:

— Хочешь получить официальный статус?

Чэн Цзяньюй несколько секунд пристально смотрел на него, а затем влажным кончиком языка легонько провёл по большому пальцу Цзян Яня, словно мягким пёрышком коснулся кожи.

— Подбородок болит.

Цзян Янь остался непреклонен. Стоило Чэн Цзяньюю столкнуться с вопросом, на который не хотелось отвечать, как он тут же принимался ластиться, пытаясь разрешить конфликт с помощью тела. Цзян Янь на эту удочку не клюл и слегка нажал пальцами:

— Отвечай на вопрос.

Чэн Цзяньюй опустил глаза, приняв покорный вид:

— Я во всём буду слушать тебя.

Цзян Янь остался умеренно доволен. Давать или не давать Чэн Цзяньюю официальный «статус» целиком зависело от одного лишь порыва. Ему не нравилось выставлять личную жизнь напоказ перед объективами камер, но раз уж Чэн Цзяньюй столько лет невнятно таскался за ним, вёл себя послушно, разумно и учитывал общую обстановку, никогда не доставляя хлопот, пожалуй, стоило подарить ему законное и правильное положение.

Одной рукой он оперся на кожаный руль, глядя на дорогу впереди. Работающий кондиционер обдавал салон холодом, а тыльная сторона пальца, которую только что облизал Чэн Цзяньюй, казалась ледяной. Внезапно в памяти на мгновение всплыло мимолётное мягкое ощущение, похожее на нежную незнакомую лиану, которая карабкалась по этому крошечному участку кожи вверх по руке.

Цзян Янь вытащил салфетку, с раздражением потёр тыльную сторону ладони и небрежно швырнул её в урну.

В выходные дни в районах Синьпу было не протолкнуться: на улице недавно открывшихся популярных заведений царило невероятное разнообразие, стоял шум, толпы людей снужали туда-сюда.

«Астон Мартин» остановился на подземной парковке коммерческой улицы. Цзян Янь не слишком интересовался работой Чэн Цзяньюя и знал лишь то, что тот трудится сценаристом, причём о каких-либо его произведениях он отродясь не слышал — так, заштатный писака.

Как человек из индустрии, Цзян Янь был прекрасно осведомлен: в нынешней киноиндустрии Хуаго условия для выживания сценаристов суровы.

Чтобы снять успешное коммерческое кино, инвесторы в первую очередь старались пригласить известного режиссера в компании со звездами, обладающими армией фанатов. По сравнению с позициями первых двух, влияние сценариста не значило ровным счётом ничего, у него почти не было права голоса, и это была неблагодарная профессия, забирающая все силы, но не приносящая отдачи.

Цзян Янь уже заводил разговор о том, чтобы Чэн Цзяньюй бросил работу — в конце концов, он вполне мог его содержать. Как же прекрасно было бы сидеть дома послушной ручной птичкой! Однако это предложение встретило яростное сопротивление со стороны покладистого во всём остальном Чэн Цзяньюя. Из-за этого они даже полмесяца продержались в состоянии холодной войны, которая закончилась лишь тогда, когда Чэн Цзяньюй посреди ночи забрался в его постель в полупрозрачном лёгком наряде и искренне искупил вину телом.

С тех пор Цзян Яню надоело вмешиваться в его дела — он решил считать это просто хобби, лишь бы тот не вис на нём круглыми сутками.

— Я выхожу.

Чэн Цзяньюй отстегнул ремень безопасности и уже собирался толкнуть дверцу со стороны пассажирского сиденья, как тёплый и сильный локоть обвился вокруг его шеи, грубо притянув тело обратно. Прохладные губы Цзян Яня легко коснулись его мягкой мочки уха. Чэн Цзяньюй инстинктивно повернул голову, и в следующее мгновение его губы оказались накрепко запечатаны поцелуем.

Цзян Янь испробовал всё вокруг и внутри, прежде чем неохотно отпустить его. Дыхание Чэн Цзяньюя сбилось, ему не хватало воздуха, а покрасневшие уголки губ напоминали надтреснутую вишню. Наполнив влагой глаза, он посмотрел на Цзян Яня и робко спросил:

— Я могу выйти из машины?

Цзян Янь тихо усмехнулся, покрутил в пальцах его покрасневшую мочку уха и понизил голос:

— Если сейчас же не выйдешь, я прямо здесь тебя оприходую.

Чэн Цзяньюй тут же толкнул дверцу и ускользнул, словно ловкая кошка. В салоне ещё оставался лёгкий шлейф от его парфюма с ароматом сладкого апельсина — словно только что разрезали свежий плод, и брызнул аромат: прохладный и простой, сдержанный и мягкий. Духи под стать их владельцу — утончённому и благородному.

Цзян Янь принюхался и тут же пожалел, что отпустил Чэн Цзяньюя.

Он опустил стекло, и ворвавшийся ветер принёс с собой манящий запах парфюма, одновременно развеяв обжигающее раздражение. Одной рукой он подхватил лежавший под ветровым стеклом телефон и отыскал текстовое сообщение с адресом неподалёку.

Просторная квартира в многоэтажке районов Синьпу с широким обзором: стоило распахнуть окно, как открывался бескрайний вид на реку Янцзы, а условия для жизни были предельно удобными. Когда-то давно отец Цзян Яня между делом помог за рубежом решить небольшую проблему застройщику, и эти апартаменты стали подарком застройщика на день рождения старшей сестры Цзян Яня — Цзян Шань.

Обычно квартира пустовала, собирая пыль, но последние несколько дней клининговая служба трудилась в поте лица, приводя её в порядок, вычищая грязь и обновляя обстановку, так что теперь всё блестело стерильной чистотой.

Двое симпатичных парней в костюмах суетились вокруг, таская объемистые чемоданы и запыхавшись занося их внутрь.

Цзян Янь и Цзян Шань доводились друг другу родными братом и сестрой, но отношения между ними были не сказать чтобы близкими. С самого детства оба гордые и своенравные, они привыкли добиваться своего во всём, и даже из-за такой мелочи, кому первому сесть за стол, могли устроить соревнование. Если за столько лет они так и не стали заклятыми врагами, то лишь потому, что семья Цзян обладала огромным состоянием и с лёгкостью выдерживала любые потрясения.

— Цзян Янь, найди время позвонить маме лишний раз, она целыми днями только и делает, что говорит о тебе, — Цзян Шань стояла, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Между пальцами она зажала тонкую дамскую сигарету с изящно накрашенными тёмно-красными ногтями. Её длинные волосы были собраны в узел на затылке, вырез блузки слегка спускался ниже обычного, а на ключице покачивалось изысканное бриллиантовое колье. Сияние драгоценных камней подчёркивало её собранный и деловой облик.

Цзян Янь сидел на чёрном чемодане, оторвавшись от экрана телефона, холодно скользнул по ней взглядом и ничего не ответил.

Цзян Шань привыкла к этому. Она подозвала одного из парней, велела открыть чемодан и достала оттуда изящную подарочную упаковку:

— Я купила в Италии подарок на день рождения для Цзяньюя, передай ему от меня.

Пальцы Цзян Яня, замершие на экране смартфона, дрогнули, и он резко поднял голову:

— Подарок на день рождения?

Цзян Шань затушила сигарету и продемонстрировала подарочную коробку, в которой лежала перьевая ручка из чистого золота:

— Цзяньюй сценарист, и мне кажется, что символизм этой золотой ручки идеально ему подходит.

Цзян Янь рассеянно бросил:

— Угу.

Цзян Шань пару секунд изучала его лицо. Они выросли в одном гнезде и знали друг друга как облупленные. Нахмурив брови, она с ног до головы окинула его взглядом:

— Ты ведь опять забыл, да?

Цзян Янь промолчал, убрал телефон в карман. Цзян Шань взметнула брови и глубоко вздохнула:

— Вы вообще по-настоящему встречаетесь?

— Какое число? — напрямую спросил Цзян Янь.

Цзян Шань выразительно вздохнула:

— Двенадцатое.

Цзян Янь мысленно прикинул даты — как раз за день до того случая с пропавшим тортом. Выходит, торт Чэн Цзяньюй покупал сам, неудивительно, что тогда у него было такое подавленное настроение.

Но почему Чэн Цзяньюй ничего не сказал? Он сам постоянно занят на работе, откуда ему помнить такие мелочи? Скажи Чэн Цзяньюй хоть слово, он бы в тот вечер ни за что не пошёл писать музыку для Чжоу Цзюэцина. В конечном счёте всё упиралось в то, что Чэн Цзяньюй вечно молчал в тряпочку, словно безгубая тыква.

Цзян Шань потровала переносицу и снова прикурила сигарету:

— Ума не приложу, что тебе сказать. Если не хочешь с ним возиться, так расстанься немедленно, не ломай человеку жизнь.

Цзян Янь поднялся, засунув руки в карманы, и предупредил её ледяным взглядом:

— Ещё раз при мне произнесёшь слово «расстаться»...

— Как знаешь.

Она побаивалась этого его свирепого взгляда — цепкого, словно волк вгрызся в кусок мяса и ни за что не отпустит. Чэн Цзяньюй был неплохим парнем, жаль только угодил в лапы к её брату-демону.

Глубоко затянувшись, она отвернулась и уставилась на речной пейзаж за стеклом балкона:

— Я позвала тебя не только ради подарка для Цзяньюя, есть ещё одна хорошая новость.

— Маленький дядя возвращается.

Острое выражение на лице Цзян Яня постепенно смягчилось, сменившись мальчишеским задором и живым предвкушением. Уголки его губ тронула редкая, искренне довольная улыбка:

— Когда возвращается маленький дядя?

— Как только уладит дела за границей.

Маленький дядя Вэнь Юэмин был тем самым балансиром в отношениях между Цзян Янем и Цзян Шань. Благородный, изысканный и утончённый, истинный цзюньцзы — в детстве, как бы сильно они ни ссорились, стоило появиться Вэнь Юэмину, как оба племянника мгновенно превращались в его преданных фанатов, беспрекословно подчинялись и следовали каждому его слову, как священному писанию.

Если бы не та случайность, это была бы красивая история со счастливым концом.

Чэн Цзяньюй снял небольшое помещение под офис: светлое, с удачным расположением, да и цена для этого района оказалась вполне разумной. Он оставил ключи Чэнь Каю, поручив ему найти ремонтную компанию и привести всё в порядок.

Вечером улицы стояли в глухих пробках. Район, куда предстояло вернуться Чэн Цзяньюю, находился на окраине, и мало кто из водителей соглашался брать такие заказы в один конец. Покружив с полчаса, он наконец нашёл машину.

Домой он добрался только к восьми вечера. Вокруг царила темнота и тишина. Чэн Цзяньюй только вышел из такси, как стоявший у крыльца А Шэн радостно помахал ему рукой.

Помощник Цзян Яня — они пару раз перекинулись парой фраз, но близко знакомы не были.

Чэн Цзяньюй нахмурился. Окна в доме были темными, Цзян Янь еще не вернулся.

— Что случилось?

— Супруга Цзян-гэ, я жду вас уже давно, а до вас дозвониться не получается, — улыбнулся А Шэн.

— Телефон разрядился.

— Супруга Цзян-гэ, с днем рождения вас, — А Шэн открыл дверцу стоявшей рядом машины и извлек оттуда несколько изящных упаковок с едой из доставки.

— Цзян-гэ задержался по делам, скоро будет.

Чэн Цзяньюй слегка прищурился, сохраняя равнодушное выражение лица, и отпер входную дверь:

— Заходите.

А Шэн выглядел простофилей, но раз Брат Чао нанял его в помощники к Цзян Яню, значит, он был прожженным хитрцом, умевшим подстраиваться под ветер и льстить к месту.

— Супруга Цзян-гэ, Цзян-гэ так занят, но всё равно помнит про ваш день рождения, он о вас заботится.

— Супруга Цзян-гэ, не сочтите за наглость, но мы все за спиной считаем, что вы с Цзян-гэ невероятная пара. Идеальное сочетание, все говорят, что вы образцовые супруги.

— А на те сплетни в интернете вы не обращайте внимания, больше половины из них просто хайпят на пустом месте. Мы-то все видим: в сердце Цзян-гэ есть только вы. Впрочем, сами знаете, как в шоу-бизнесе бывает, иногда...

А Шэн запнулся на полуслове. Обернувшись, он увидел, что Чэн Цзяньюй набирает воду у кулера. Тот слегка опустил глаза, профиль его лица казался точеным, прохладным и безупречно чистым, словно он отгораживался от всего мира на тысячу ли вокруг.

Если подобрать утонченное слово — потрясающая стать. Рассказывать ему обо всех этих скандалах из мира развлечений — только пачкать ему уши.

А Шэн тут же свернул шарманку и перевёл тему:

— Супруга Цзян-гэ, эти морепродукты из лучшего отеля Шанхая, их сегодня после обеда доставили самолетом. Цзян-гэ специально велел заказать для вас, вам посчастливилось их отведать.

Чэн Цзяньюй взял стакан и поставил его на журнальный столик:

— Выпейте воды.

После этого он развернулся и, не оглядываясь, поднялся на второй этаж.

Включив свет в спальне, он достал из шкафчика аптечку, выудил пачку хлорфенирамина, способного облегчить симптомы аллергии на морепродукты, и молча запил водой несколько таблеток.

Чэн Цзяньюй взял телефон, собираясь спуститься вниз, как аппарат в его ладони зажужжал.

Сообщение с незнакомого номера.

[Супруга Цзян-гэ, с днем рождения вас!]

Чэн Цзяньюй чуть заметно нахмурился, несколько секунд задерживая взгляд на первых двух словах, после чего смахнул палец и удалил сообщение.

http://bllate.org/book/26193/3135657