Готовый перевод The Provocative Pursuit / Провокация судьбы: Как спасти гения: Глава 4

Начало занятий в классе физической олимпиады приходилось на более ранний срок, спрессовывая долгие дни летних каникул всего лишь до десятка с лишним дней. Пробыв после перерождения так долго в прошлом, Лу Синцзя наконец-то почувствовал это по-настоящему.

Похоже, это и впрямь не было сном — иначе почему физика по-прежнему заставляла его так сильно ломать голову?

Дома он добросовестно изучил все учебники от корки до корки, а заодно помог Хэ Си подыскать новое побочное дело.

Шёл 2010 год. Интернет-покупки существовали уже много лет, но до размаха его прошлой жизни им было ещё очень далеко. Хотя люди постепенно начали пользоваться интернет-магазинами, всё это ещё оставалось на самом базовом уровне, а ассортимент товаров на сайтах был крайне скудным.

Лу Синцзя, вернувшись в прошлое благодаря перерождению, знал, что с наступлением эпохи интернета всемирная сеть станет великолепной бизнес-возможностью.

Подумав так и эдак и изучив немало материалов, он в конце концов остановил свой выбор на букетах из сухоцветов.

Традиционные цветочные магазины в основном торговали живыми цветами, но с развитием эпохи обработанные сухоцветы стали храниться гораздо дольше, не увядая и не теряя цвет. Они постепенно отвоевали солидную долю рынка, превратившись в новых любимцев публики. Хэ Си же в свободное время очень любила возиться с цветами и травами, неплохо разбиралась в этом деле, так что ей было интереснее и проще вникнуть в него, чем кому-либо другому.

Поначалу, когда Лу Синцзя с воодушевлением завёл об этом разговор, Хэ Си не придала его словам никакого значения, решив, что это лишь минутная прихоть. Но, не выдержав уговоров Лу Синцзя, который пустил в ход и ласку, и обстоятельно составленный отчёт о жизнеспособности проекта, она тоже постепенно начала приглядываться к этому рынку.

Хэ Си сама изучила множество материалов и обнаружила, что всё действительно обстоит так, как и говорил Лу Синцзя: за рубежом букеты из сухоцветов уже вовсю входили в моду, тогда как на внутреннем рынке в этой сфере зияла пустота. Добавим к этому непрерывное развитие логистики и экспресс-доставки — это и впрямь была превосходная возможность для бизнеса.

В конце концов Хэ Си согласилась выделить небольшую часть семейных сбережений, решив попытать счастья.

Насыщенные дни всегда пролетают стремительно, и в одно мгновение наступил день начала занятий.

В самый последний вечер перед началом учебы Хэ Си всё еще созванивалась с фабриками, а Лу Синцзя сидел в своей комнате и аккуратно, одну за другой, раскладывал книги, бережно укладывая их в ранец, будто сокровища.

Уже завтра он сможет встретиться с тем человеком, о котором страстно тосковал обе жизни.

Лу Синцзя, обычно засыпавший мгновенно, на этот раз впервые в жизни страдал бессонницей. Ворочаясь в постели до самого рассвета, он кое-как забылся сном и видел самые нелепые, бессвязные сны.

Цинь Мудун превратился в быстрого коня, мчащегося по бескрайней степи, а Лу Синцзя сидел у него на спине, беззаботно резвясь вместе с ним.

Они бежали всё быстрее и быстрее, всё быстрее и быстрее, и, казалось, вот-вот взмоют в небеса, но тут некстати зазвенел будильник.

— Мм... ещё две минутки...

Лу Синцзя наугад выключил будильник, сонно перевернулся на другой бок и снова погрузился в сладкие объятия Морфея.

Когда он открыл глаза во второй раз, прошло уже сорок минут.

Лу Синцзя: «...»

Стоило закрыть и открыть глаза — как пролетело сорок минут.

Ещё раз закрыть и открыть — и так пройдет вся эта жизнь?

Опоздание было уже близко, и он больше не мог обращать внимание ни на что другое: наскоро переодевшись и подхватив ранец, он бросился к выходу. Хэ Си успела лишь перехватить его в прихожей и сунуть в руки два горячих паровых пирожка, чтобы он поел по дороге.

— Спасибо, мама! — Лу Синцзя кое-как запихнул пирожки в портфель и стремглав помчался вниз по лестнице.

На беду, если человек начинает спешить, всё вокруг словно сговаривается против него. Неизвестно почему, но сегодня лифт не поднимался целую вечность, сколько бы его ни ждали.

До начала занятий оставалось совсем чуть-чуть. Лу Синцзя бегом спустился вниз, вскочил на велосипед и рванул вперед, наконец-то проскочив во школьные ворота за минуту до звонка.

Слегка переведя дух, он закатил велосипед на велопарковку и бегом бросился по лестнице наверх.

Как назло, чтобы создать вокруг тихую учебную обстановку, класс олимпиадников находился на самом верхнем, четвёртом этаже учебного корпуса. Лу Синцзя всю дорогу поднимался наверх тяжело дыша и с трудом добежал до нужного кабинета.

Класс был уже почти полон, но учитель ещё не пришёл.

Кто-то переговаривался с соседями спереди, сзади и по бокам, а кто-то самозабвенно строчил в тетрадях, не обращая ни на кого внимания.

Круглые глазки Лу Синцзя обвели класс по кругу, и вскоре он заметил долгожданную фигуру.

Цинь Мудун сидел один на задней парте в углу. С холодным и отстранённым выражением лица он низко склонился над книгой.

Стол был завален толстыми стопками учебных материалов, пестревших непонятными для Лу Синцзя формулами и теоремами.

Лу Синцзя наконец с облегчением выдохнул. Закинув ранец за спину, он вошёл в класс, направился прямо к парте Цинь Мудуна и озарил его лучезарной улыбкой:

— Цинь Мудун, можно я сяду рядом с тобой?

Как только эти слова затихли, окружающие ученики дружно ахнули, и все взгляды разом устремились в их сторону.

Хотя олимпиадный класс сформировали только что, все здесь были учениками одного потока, и большинство слушало олимпиадные лекции ещё с первого года старшей школы. Невозможно было не слышать имя Цинь Мудуна: неизменно первый по физике на параллели, он был у каждого учителя словно зеница ока, с языка не сходил.

Говаривали, что еще на первом году старшей школы он самостоятельно прошёл весь курс университетской физики, и если бы не правило, запрещающее первогодкам попадать в национальную сборную, он бы наверняка уже давно завоевал золотую медаль.

Какая-то девочка тихонько толкнула подругу в локоть:

— Ой, так это и есть Цинь Мудун? Какой красавчик!

Подруга горячо с ней согласилась:

— И не говори! Как же я жалею, что не села с ним за одну парту!

Девочка покосилась на неё:

— По правде говоря, а ты бы осмелилась?

Подруга задумалась и честно покачала головой:

— ...Пожалуй, нет. Между гениями и такими простыми смертными, как мы, пропасть. Наверное, я бы умерла от страха и холода, ещё до того как успела бы хоть слово сказать.

В старшей школе языки у всех без умолку треплют почем зря, и уж чего-чего, а слухов там хватает, но толки о гениальном ученике всегда будоражили всеобщее воображение.

Цинь Мудун был хорош собой, учился превосходно, но при этом обладал поистине ледяным характером. В своем прежнем классе он неизменно сидел за отдельной партой один-одинешенек и всё делал сам по себе.

Возраст был самый романтический, и многие девчонки втайне отдавали ему свои сердца, в то время как немало парней считали, что он излишне выпендривается, и исподволь соревновались с ним.

Цинь Мудун по-прежнему сидел уткнувшись в книгу и вовсе не собирался отвечать. Лу Синцзя стоял рядом, чувствуя себя немного неловко.

Сидевший на передней парте парень обернулся и толкнул его в локоть:

— Цзя-Цзя, смотри, в самом начале класса вроде бы еще одно место свободно. Может, сперва сядешь там?

Лу Синцзя поднял взгляд и увидел, что Цю Жуйфэн тоже выбрал физическую олимпиаду.

Он благодарно улыбнулся Цю Жуйфэну, но всё же не хотел так просто сдаваться.

Раздался скрип открывающейся двери, и в класс вошёл молодой красивый учитель в очках. Окинув всех взглядом, он естественно перевёл глаза на Лу Синцзя:

— Тот ученик на самом заднем ряду, который всё еще стоит, найдите себе место и садитесь.

Лу Синцзя шумно выдохнул и снова придвинулся к Цинь Мудуну:

— Позволь мне пока посидеть здесь?

Цинь Мудун по-прежнему хранил молчание и ничего не ответил.

Секунду спустя Лу Синцзя робко отдвинул стул:

— Ну, буду считать, что это твоё молчаливое согласие?

Тёмные глаза Цинь Мудуна чуть опустились, и он продолжил читать свой учебник.

Лу Синцзя слегка расслабился, послушно уселся на место и вытащил собственные книги.

Молодой учитель удовлетворенно кивнул, поднялся на возвышение у доски и написал мелом своё имя:

— Здравствуйте, ребята! Я ваш классный руководитель Чжан Чучу. Можете звать меня учителем Чжаном или же, как старшекурсники до вас, Братом Чу.

Чжан Чучу был известным в школе тренером по олимпиадам. В своё время он сдал физическую олимпиаду и поступил в университет F, а после окончания вернулся в родную альма-матер, чтобы продолжить преподавать физику для олимпиадников.

Хотя подготовка к олимпиадам официально начиналась во втором классе старшей школы, школа открывала профильные курсы ещё для первогодков, чтобы ученики могли добровольно записываться исходя из своих интересов, и Чжан Чучу был одним из преподавателей.

Он был очень молод, легко находил общий язык со школьниками, а его стиль преподавания отличался живостью и увлекательностью — многие полюбили физику именно благодаря ему.

Как только он закончил говорить, те ученики, которые слушали его лекции на первом году, тут же начали шумно приветствовать его:

— Привет, Брат Чу!

— Добро пожаловать, Брат Чу!

— Брат Чу сегодня просто красавчик!

...

Чжан Чучу с улыбкой бросил на них взгляд, зная, что в их словах нет никакого дурного умысла, и давно привык к таким ребятам.

— Ладно-ладно, — он поднял руку, призывая всех к тишине. — Хотя большинство из вас уже имеет довольно четкое представление об олимпиадах, на всякий случай я всё же вкратце напомню главное.

— Регистрация на отборочный тур физической олимпиады проходит каждый год в апреле-мае, то есть уже в следующем семестре. У вас впереди целый семестр, чтобы обдумать, подходит ли вам олимпиадная физика и хотите ли вы ею заниматься.

— Все вы пришли в этот класс с разными целями: кто-то считает физику увлекательной, а кто-то хочет получить дополнительные баллы при поступлении в университет. Но я хочу сказать вам прямо: путь олимпиадника — вовсе не лёгкая прогулка, это не какая-то короткая дорожка к успеху, а просто ещё одна возможность, открытая перед вами. На этом пути вас ждет немало трудностей, крутых поворотов, преград и испытаний, но вы также познаете радость побед и вкус славы. Надеюсь, каждый из вас сделает осознанный и взвешенный выбор...

Хотя в неформальной обстановке Чжан Чучу легко ладил со всеми, когда дело доходило до поучений, он мог выдать целую лекцию. Цю Жуйфэн сдвинул стул назад так, что тот уперся прямо в край парты Лу Синцзя, слегка откинулся назад и тихо спросил:

— Цзя-Цзя, ты и правда решил идти на физическую олимпиаду?

— Ага, — закивал Лу Синцзя, как цыплёнок, клюющий зёрна. — Раз уж пришёл, не уходить же обратно.

А голос Чжан Чучу тем временем продолжал звучать:

— Разумеется, раз это олимпиадный класс, в нём есть и элементы отбора. Если вы действительно будете безнадежно отставать от программы, нам, возможно, придется вежливо попросить вас покинуть класс.

Лу Синцзя: «...»

Вспомнив свои жалкие 34 балла по физике, он содрогнулся всем телом.

Как бы то ни было, сначала нужно постараться удержаться в этом классе.

Чжан Чучу закончил речь, утреннее чтение тоже подходило к концу. Он махнул рукой, разрешая всем отдохнуть, и широким шагом вышел из класса.

Стоило классному руководителю уйти, как в кабинете тотчас воцарилось оживление.

Кто-то общался с друзьями, а кто-то спешил использовать каждую свободную минуту для решения задач.

Лу Синцзя тоже запустил руку в ранец в поисках ручки, намереваясь еще раз пролистать недочитанный учебник физики, но вместо этого нащупал те самые два едва теплых паровых пирожка.

Его никудышный желудок тут же вовремя издал жалобное урчание.

Многие ученики в классе завтракали прямо на местах, так что Лу Синцзя без лишних смущений достал пирожок и принялся одновременно откусывать от него и листать книгу.

Управившись с первым пирожком всего в пару укусов, он только тогда вспомнил, что рядом сидит ещё кое-кто.

Лу Синцзя захлопал ресницами и протянул оставшийся пирожок соседу:

— Будешь? Моя мама приготовила, безумно вкусно!

Пирожок ещё не был до конца проглочен, и щеки Лу Синцзя были набиты до отказа, из-за чего он стал похож на милого хомячка — отказать такому просто не поднималась рука.

— Не хочу.

Цинь Мудун опустил взгляд и отказался.

— Ну ладно...

Лу Синцзя привык к холодности Цинь Мудуна и не стал сильно расстраиваться, тут же запихнув в рот второй пирожок.

Вскоре прозвенел звонок на урок, и в классе снова воцарилась тишина.

Учебная нагрузка в олимпиадном классе была колоссальной. Поскольку школьникам приходилось совмещать углубленную подготовку с освоением обычной программы, по расписанию у них чаще всего шли олимпиадные дисциплины по утрам и остальные предметы после обеда — график был расписан буквально по минутам.

Сегодняшнее утро полностью принадлежало Чжан Чучу.

Пять тяжелых сдвоенных уроков подряд: Чжан Чучу любил вести занятия подолгу, объединяя пары, а между ними давал лишь пять минут отдыха, за которые даже сходить набрать воды не успеваешь. Огромный массив знаний давил на них, словно громадина горы.

База у Лу Синцзя изначально была слабой, поэтому ему приходилось напрягать все силы, чтобы слушать объяснения и вести конспекты. Энергия расходовалась очень быстро, и к одиннадцати часам утра его желудок уже тихонько подавал голодные сигналы.

Чжан Чучу как раз велел всем решать задачи, и в классе стояла полная тишина.

Лу Синцзя покрутил головой туда-сюда, после чего нашарил в кармане молочную конфету.

С тех пор как Цинь Мудун в детстве угостил его леденцом, он полюбил эти сладкие штучки и всегда носил с собой парочку штук.

Правда, Хэ Си боялась, что от сладкого испортятся зубы, и разрешала ему съедать не больше двух конфет в день.

Сняв бумажную обёртку, Лу Синцзя осторожно сунул леденец в рот. По рту разлился густой сливочный аромат, и он невольно со счастливым видом прищурился.

И правда невероятно вкусно!

Зарядившись энергией, Лу Синцзя уже собирался снова ринуться в бой с морем задач, как вдруг, повернув голову, заметил, что брови Цинь Мудуна слегка сдвинулись, а лицо немного побледнело.

— Что с тобой? Тебе плохо?

Лу Синцзя мгновенно напрягся.

Тонкие губы Цинь Мудуна были плотно сжаты, и он явно не собирался ничего говорить.

Но Лу Синцзя не сдавался. Продолжая внимательно разглядывать соседа, он вскоре заметил, что тот машинально прижимает руку к животу.

— У тебя живот болит?

Лу Синцзя сделал смелое предположение.

— Ты сегодня не завтракал?

— ...

Цинь Мудун по-прежнему молчал.

У него давным-давно вошло в привычку не завтракать, и боли в желудке стали привычным делом, к которому он давно притерпелся.

В глазах же Лу Синцзя плескалась чистая тревога. Подобно кладоискателю, он перерыл все карманы на одежде, нащупал ещё одну молочную конфету и с трепетной осторожностью протянул её соседу:

— У меня есть ещё одна, будешь?

Цинь Мудун поднял взгляд и уже было хотел отказаться, как встретился с влажными глазами подростка.

В них читалось столько ожидания и даже капелька смущения — он явно боялся, что его угощение отвергнут.

...Слова отказа, вертевшиеся на языке, вдруг застряли в горле.

Лу Синцзя лучезарно улыбнулся и протянул конфету:

— На, съешь.

Пока он застыл в замешательстве, конфету вложили прямо ему в ладонь.

Она ещё хранила тепло руки подростка.

— ...Спасибо.

Помолчав немного, Цинь Мудун опустил глаза и положил конфету в рот.

Слегка подтаивший леденец прилип к зубам, и густая сладость заполнила весь рот.

http://bllate.org/book/26177/3134109