Готовый перевод The Tycoon Actor Begs for Reconciliation / Киноимператор на коленях: мольбы о прощении: Глава 2

В узкой улочке друг за другом шли двое мужчин одинакового роста. Хотя один из них носил чёрную маску, а слегка вьющиеся тёмно-каштановые волосы чуть прикрывали изящные брови и глаза, так что лица было почти не разглядеть, его стройная, прямая фигура и недюжинная стать всё равно привлекали косые взгляды прохожих.

Я забронировал отдельный кабинет в Левом Берегу, он, наверное, уже на месте. Сюй Цзючжоу приобнял за плечи идущего рядом красивого мужчину, и в его голосе почему-то проскользнуло лёгкое возбуждение.

К чему это, будто на свидание вслепую идём… — тихо проворчал Юань Су, его голос за маской звучал приглушённо, а на душе скребли странные кошки.

На самом деле примерно так оно и есть, — Сюй Цзючжоу взъерошил волосы и с двусмысленной ухмылкой пояснил: — С самого начала придётся играть пару любовников, так что лучше заранее познакомиться друг с другом, в конце концов, нужно же проверить, пробежит ли искра.

Но если честно, — он резко сменил тон и заговорил серьёзно: — Огромное спасибо, что выручаешь меня. На эту роль кроме тебя никто не подойдет.

Хватит, не вешай мне лапшу на уши, — от неожиданной серьёзности давнего друга у Юань Су по всему телу побежали мурашки. Он с досадой покосился на него и искренне признался: — У меня нет опыта в актёрском деле, ещё многому предстоит научиться. Только не ворчи, если моя игра будет тянуть всех назад.

Вот за это можешь вообще не переживать. Тот человек, которого я тебе нашёл, хоть и молод, но играет отлично и объяснять умеет мастерски. Пока они разговаривали, оба дошли до Левого Берега. Это было тихое, уединённое кафе, куда днём почти никто не заглядывал — идеальное место для встречи и беседы.

Сюй Цзючжоу услужливо и заискивающе толкнул перед Юань Су стеклянную дверь. Получив в ответ лишь презрительный взгляд, он ничуть не смутился и с нагловатой улыбкой продолжил: — Парень — чистокровный выпускник актёрского факультета. Семья живет бедно, поэтому все четыре года учебы в университете он оплачивал сам: подрабатывал с абитуриентами и бегал в массовке. Объяснять материал он действительно мастак. В каждом его слове сквозило искреннее восхищение.

Юань Су приподнял бровь. Его старый друг всегда отличался суровыми требованиями к актёрам, и услышать от него столь высокую похвалу новичку довелось впервые. В этот же миг он проникся жгучим любопытством к своему незнакомому пока коллеге по съёмкам.

Распахнув дверь в кабинет, они увидели сидящего за столом молодого человека в светло-серой рубашке с чёрными волосами. Он опустил голову и изучал какие-то бумаги, в профиль были видны лишь его высокий прямой нос и плотно сжатые тонкие губы. Свет из окна падал на его лицо, очерчивая безупречные тени.

Услышав шум у входа, парень повернул голову и, поднимаясь, с улыбкой поприветствовал Сюй Цзючжоу — они явно были отлично знакомы.

Затем он перевёл взгляд на Юань Су и шаг за шагом медленно двинулся навстречу.

Только теперь Юань Су заметил, какого он высокого роста — парень оказался даже заметно выше его самого. Приближаясь, он излучал потрясающую уверенность, похожую на порыв ветра, пронёсшийся сквозь бамбуковую рощу, но это не отталкивало и не пугало, а напротив, вызывало невольное восхищение.

Учитель Юань, — он протянул руку с красивыми чёткими суставами. Его улыбка была чистой и светлой, словно у подростка, а на щеке проступала едва заметная ямочка. От него так и веяло бурной молодостью. — Позвольте представиться: меня зовут Лу Вэй, Лу из суши, а Вэй — единственный.

Юань Су поспешно протянул руку в ответ. Их ладони разнились ровно на одну фалангу пальцев, а глаза Юань Су изогнулись в полумесяцы: — Не стоит столько официальных слов, какой я вам учитель. Я старше тебя на несколько лет, можешь просто звать меня братом Юанем. Его работы пользовались огромной популярностью, и в кругах он занимал высокое положение, но поскольку прославился в юные годы, сам был еще молод. К тому же мягкий характер не позволял ему вести себя как надменный ветеран, и к новичкам он всегда относился исключительно тепло и помогал им.

Лу Вэй ничуть не смутился и тут же послушно сменил обращение: — Приветствую, брат Юань.

Они стояли рядом, и разница в росте ощущалась в каждом переплетении дыханий, когда один опускал голову, а другой поднимал. Лу Вэй мог бы легко заключить его в крепкие объятия. Один — статный, подтянутый и лучезарный красавец, другой — мягкий и утончённый, изысканно красивый. Вместе они смотрелись невероятно гармонично и привлекательно.

Сюй Цзючжоу остался крайне доволен увиденным. Представив, какие искры могут полететь между ними во время съёмок, он расплылся в улыбке до ушей и от предвкушения принялся потирать руки: — Вы оба знаете, кого вам предстоит играть?

После этих слов в комнате повисло молчание.

Конечно, сценарий они оба заранее прочитали и изучили. Юань Су еще куда ни шло — среди его знакомых было несколько мужчин с нетрадиционной ориентацией, да и согласившись помочь, он заранее морально ко всему подготовился. А вот Лу Вэю пришлось явно несладко: тихо ответив, он сохранял невозмутимый вид, но кончики его ушей заметно покраснели.

Совсем еще ребёнок, — мысленно вздохнул Юань Су и не удержался от сердитого взгляда на толстокожего Сюй Цзючжоу.

Больше всего на свете он не переносил, когда кто-то чувствовал себя неловко, поэтому, решив воспользоваться опытом старшего, перевел тему, чтобы разрядить обстановку: — Цзючжоу говорит, что ты не только отлично играешь, но и мастерски учишь других. На съёмках мне наверняка придется не раз обращаться к тебе за подсказками.

Его глаза оттенка светлого янтаря излучали мягкий свет, словно по водной глади расходились круги. Сначала это была лишь дежурная фраза, но по мере разговора он и впрямь начал немного тревожиться: — Раньше я снимался только в музыкальных клипах да короткометражках, так что общее представление о съёмочном процессе имею. Но что такое настоящее актёрское мастерство — честно говоря, до сих пор в некотором тупике.

Сюй Цзючжоу знал, что у его друга вновь обострилась старая черта: он предъявлял к себе завышенные требования и больше всего боялся стать для кого-то обузой. Однако сейчас атмосфера между ними царила прекрасная, так что он решил не вмешиваться, предоставляя им возможность самим пообщаться и сблизиться.

Лу Вэй внимательно выслушал, а затем смущённо произнёс: — Какое там учить Вас, я ведь всего лишь новичок, просто с детства люблю покопаться в деталях. Он наугад взял с небольшой тарелки на столе дольку унина и отправил её в рот.

Унин был фирменным чайным лакомством Левого Берега — с тонкой кожицей и обилием сока, поговаривали, что он кислее любого обычного лимона. Юань Су опешил, сглотнул слюну и, широко распахнув глаза, спросил: — Разве не кисло?

Юноша с абсолютно невозмутимым видом покачал головой и даже улыбнулся: — Брат Юань тоже может попробовать.

Тогда Юань Су осторожно взял самый маленький кусочек унина. Стоило ему лишь коснуться кончика языка, как сильнейшая кислинка разлилась по всему рту. В голове от кислятины мгновенно потемнело, и он машинально проглотил кислый фрукт целиком. От такого потрясения у него даже защипало в уголках глаз. Подняв взгляд, он заметил, что брови Лу Вэя в какой-то момент тоже сошлись на переносице — очевидно, тот парень просто изо всех сил терпел!

В этот момент он внезапно раскусил задумку Лу Вэя и просиял: — Даже когда безумно кисело, притворяться, будто всё в порядке — вот что такое актёрская игра.

Уголки губ Лу Вэя чуть дрогнули в улыбке, он не стал отрицать, и в его глазах заплясали искорки веселья: — Брат Юань, съесть одну дольку и правда кисело, но если съесть унин сразу вдвое больше, станет невероятно сладко.

Уже обжёгшись единожды, Юань Су проявил куда больше осторожности. Глядя на искреннее выражение лица собеседника, он всё же не удержался и подозрительно переспросил: — Серьёзно?

Если раствор сахарозы десятипроцентной концентрации имеет сладость единица, то две дольки унина дают сладость пятнадцать. Но большинство людей съедают лишь одну дольку и больше никогда не осмеливаются продолжать, упуская шанс ощутить ту запредельную сладость, что приходит после кислинки. Его глубокие глаза таили в себе манящий призыв, а низкий, чувственный голос скользнул по уху Юань Су, словно пушистый кошачий хвост, внушая безоговорочное доверие.

Юань Су широко распахнул глаза и, на редкость легковерно поверив на слово, снова клюнул.

Сюй Цзючжоу уже закатил глаза от полного онемения и поспешно перехватил его руку, так и рвавшуюся к тарелке, тем самым предотвратив трагедию.

Лу Вэй лишь улыбнулся ему и пояснил: — Раньше я думал, что умение притворяться, будто не кисело — это и есть игра. Но позже понял: заставить самого себя поверить, что кислинки и в помине нет — вот что по-настоящему убеждает остальных.

Он съел еще одну дольку унина, и на этот раз его брови не дрогнули ни единым разу.

Затем он пристально посмотрел на сидевшего перед ним красивого мужчину и твёрдо произнёс: — Актёрское мастерство — это глубокая наука, а это лишь моё собственное поверхностное понимание. Брат Юань, я очень надеюсь вместе с Вами создать потрясающую работу!

Юань Су остолбенел. Глаза юноши ярко сияли, и в этом блеске читалась бьющая через край амбициозность и чистая, трепетная страсть к искусству.

Перед ним стоял человек, который предельно чётко понимает, чего хочет от жизни.

Он словно моментально зарядился этим настроением и кивнул: — Хорошо, постараемся вместе.

Сюй Цзючжоу слушал их с довольной улыбкой, а потом, вспомнив что-то, вдруг вставил: — Эй, Сяо Лу, я ведь помню, ты вроде бы еще и фанат твоего брата Юаня, верно?

Человек, только что казавшийся таким рассудительным, неожиданно смутился. С лёгким румянцем на щеках он искренне кивнул: — Я всегда очень любил брата Юаня и слышал множество его произведений.

Губы Юань Су тронула улыбка. За столько лет в шоу-бизнесе ему доводилось выслушивать столько лести, что он давно к ней привык и потерял всякую чувствительность. Не придавая словам особого значения, он небрежно бросил: — И какая же твоя любимая песня?

Четвертое состояние. Тот ответил без малейшего колебания, практически выпалив название.

Выражение лица Юань Су замерло. Его красивые глаза слегка расширились, а длинные пушистые ресницы непроизвольно затрепетали.

Цц… — услышав это незнакомое даже ему название, Сюй Цзючжоу мысленно ёкнул. Заподозрив, что Лу Вэй всё перепутал и назвал не то, он поскрёб в затылке и осторожно переспросил сидевшего рядом друга: — У тебя есть песня с таким названием?

…Есть, очень старая композиция. — Тихо вздохнул он.

Никто не знал, что на самом деле это была его собственная любимая песня. Он написал её после того, как навестил ребёнка-аутиста, и включил в свой пятый альбом под названием Туман. Однако невероятный взрыв популярности другого сингла с этой пластинки полностью затмил остальные треки. У Четвертого состояния был странный, мистический стиль, и слушатели приняли его прохладнее всего. Сам же Юань Су всегда отличался высокой плодовитостью и штамповал шедевры один за другим, так что эту песню быстро предали забвению.

Почему тебе нравится именно она? — мягко поинтересовался он.

Словно парящая за гранью трёх состояний — одинокая, но хранящая свой собственный неповторимый свет. Наверное, это песня, написанная для совершенно особенной группы людей, она подарила мне столько эмоций и сил. Низкий голос Лу Вэя ровно и спокойно выводил эти слова.

Черно-белые глаза Юань Су в одно мгновение заискрились переливами света.

Родственную душу сыскать непросто, и вполне возможно, что после этих съёмок он неожиданно обретёт близкого друга, с которым у них будут единые сердца.

Тепло распрощавшись с Юань Су и Сюй Цзючжоу, Лу Вэй тут же схватил телефон. В тени его красивое лицо казалось мрачноватым, а бесстрастное выражение разительно отличалось от только что виденной улыбки, выдавая не по годам давящую ауру.

Все альбомы удалось собрать? — сурово спросил он.

На другом конце провода раздался чистый мужской голос: — Почти всё. Правда, парочка релизов уже стала раритетом, достать их будет непросто.

Остальное неважно, но Туман должен быть у меня во что бы то ни стало, цену не называть. Лу Вэй прищурился.

Ладно, что-нибудь придумаю. На том конце вздохнули, а затем не удержались от упрёка: — Зачем тебе вообще скупать столько старья? Раньше я что-то не слышал, чтобы ты фанател по этому певцу.

Лу Вэй лишь тихонько усмехнулся в ответ, не удостоив реплику пояснением, а в глубине его глаз на миг мелькнула молния: — Спасибо. Как-нибудь с меня ужин.

http://bllate.org/book/26175/3133957