Готовый перевод Just Want to Date Him [Entertainment Circle] / Хочу лишь быть с тобой: Романтика в шоу-бизнесе: Глава 9

Гу Яньшу видел сон.

Ему приснилось, как в подростковом возрасте он до боли в ногах занимался танцами и хотел попросить отгул, чтобы передохнуть, но этот ублюдок Шэнь Цзюэ, пользуясь статусом капитана, упрямо заставил его назвать себя братом — и грозился не отпустить, если не послушается.

Невыносимо раздражающий тип.

Интересно, назвал ли он его тогда в итоге?

Наверное, нет.

У него всё-таки было самоуважение.

Подумав об этом, Гу Яньшу перевернулся на другой бок и решил поспать ещё немного.

Однако стоило ему повернуться, как ослепительные лучи солнца пробились сквозь полуприкрытые веки, отпечатавшись на сетчатке туманным ореолом и напоминая, что день уже давно в самом разгаре.

Зимнее утреннее солнце на севере обычно лениво и опаздывает, так что сейчас, должно быть, уже немало времени.

Гу Яньшу протянул руку к прикроватной тумбочке, сонно нащупал телефон и приоткрыл глаза.

И верно, уже десять часов.

В комнате и след простыл Шэнь Цзюэ.

Гу Яньшу больше не стал валяться в постели, поднялся, умылся, переоделся и спустился вниз. Только тогда он обнаружил, что Шэнь Цзюэ уже неторопливо восседает на диване в гостиной в той самой одежде, которую он одолжил ему накануне.

Приходилось признать, что Шэнь Цзюэ обладал идеальной фигурой для любой одежды. Пальто с широкими плечами до щиколоток легко могло сделать человека визуально ниже, но на нём оно сидело как влитое. А с вьющимися волосами, небрежно собранными на затылке и небрежно устроившись на диване, он излучал ту самую ленивую атмосферу модной фотосессии.

И надо же было такой великолепной внешности достаться этакому негодяю!

Гу Яньшу мысленно вздохнул и, шлёпая тапочками, направился в гостиную.

Проходя мимо телевизора, он чуть не врезался в Сюй Фанфан, которая скрутила себя в тугой узел.

Сюй Фанфан, закинув ногу за макушку, улыбнулась ему:

— С добрым утром, Сяо Шу.

— Утром.

— У учителя Шена и Сяо Ся сегодня по расписанию какое-то шоу, они уже ушли. Завтрак на кухне, иди поешь.

— Хорошо.

Гу Яньшу сделал всего пару шагов в сторону кухни, как оттуда с сендвичем в руках появилась Се Шуан. Увидев его, она спросила:

— Эй, Сяо Шу, почему ты только встал? Разве тебе не на репетицию?

Се Шуан была одной из главных певиц шоу «Сильнейшая сцена», и, судя по всему, режиссёр ранее упоминал ей, что сегодня он придёт бросить вызов старожилам, но она не знала о случившемся посреди дороги форс-мажоре.

Поэтому он ответил спокойно:

— Возникли непредвиденные обстоятельства, не иду.

— Ой, вон оно как.

В их кругу происходило слишком много всего, так что Се Шуан не стала расспрашивать дальше и лишь легко рассмеялась:

— Тогда тебе как раз выпал шанс поработать и заработать немного денег, иначе рискуешь остаться без еды.

С этими словами она кивнула на сэндвич на кухонном острове:

— Вот этот бутерброд учитель Шэнь буквально силой вырвал из рук Сяо Ся.

Услышав это, Сюй Фанфан тоже повеселела:

— Точно! Учитель Шэнь заявил, что при росте метр семьдесят пять Сяо Ся весит целых шестьдесят пять килограммов, и если тот немедленно не сядет на диету, то потеряет всякое право называться айдолом. Бедняка Сяо Ся утром так напугали, что он выпил только стакан кипятка.

Гу Яньшу приподнял веки и посмотрел на Шэнь Цзюэ:

— Ему всего семнадцать, он ещё растет.

Шэнь Цзюэ лениво опирался на спинку дивана, уткнувшись в телефон, и ответил беззаботно:

— Я делаю это для его же блага. Если он и дальше перестанет следить за фигурой, ему останется только уйти в комедианты. К тому же, если бы у нас не было проблем с деньгами, стал бы я отбирать еду у ребёнка?

Гу Яньшу промолчал.

Он как-то позабыл об их проблемах с финансами.

ЦАО Дань воспользовался моментом и включил свой маленький мегафон:

— Кхм, раз такое дело, не желаете ли прицениться к подработке? Сегодня у нас спецпредложение: высокооплачиваемая работа, оплата по труду, потолка нет — кто сколько заработал, тот столько и получил. Проходим мимо, не стесняемся, не упускаем свой шанс!

Предложение звучало заманчиво.

Потому что, если сегодня не внести плату за отопление, ему снова придется спать в одной постели с Шэнь Цзюэ, а это было куда страшнее, чем остаться без еды.

И Гу Яньшу без колебаний спросил:

— Что за работа?

ЦАО Дань ответил:

— Надеть костюм ростовой куклы и раздавать листовки у метро, одна штука — десять фэней.

Значит, нужно раздать две тысячи штук.

Гу Яньшу кивнул:

— Пойдёт.

Шэнь Цзюэ поднял голову и посмотрел на него:

— Ты видел эти костюмы? Они огромные, толстые и тяжёлые, ты выдержишь?

Вспомнив, как прошлой ночью Шэнь Цзюэ завернулся в одеяло, словно гусеница, да ещё и требовал в сновидениях называть его братом, Гу Яньшу почувствовал раздражение.

Холодно ответив, он бросил:

— Это всяко лучше, чем не выспаться ночью.

— Не выспаться? — Шэнь Цзюэ слегка приподнял брови и прищурился. — Хочешь сказать, спать со мной прошлой ночи было неудобно?

— Угу, неудобно.

Лицо его оставалось совершенно бесстрастным, без единой трещинки — так, будто человеком, который только что проспал целых десять часов подряд, был кто угодно, но точно не сам Гу Яньшу.

Если бы не та славная история с пятикратным срабатыванием детектора лжи, Шэнь Цзюэ, пожалуй, почти поверил бы.

Но разоблачать его не хотелось, поэтому он лишь легко усмехнулся:

— Ладно, раз говоришь — неудобно, значит, неудобно. Я постараюсь изо всех сил и сделаю так, чтобы в последующие дни тебе спалось комфортно.

— Бах! — едва прозвучали эти слова, как раздался глухой стук — кто-то тяжело рухнул на пол.

Все повернули головы. Сюй Фанфан с трудом карабкалась с коврика для йоги:

— Ничего страшного, продолжайте, вы продолжайте.

А в душе её в этот момент бушевал ураган.

Боже мой, что за разговоры про «спать со мной», какое еще «комфортно — некомфортно», какое «постараюсь изо всех сил» — что это за дикие двусмысленности выдавали эти двое?

Нет-нет, нельзя переносить свои личные увлечения в работу, нельзя смотреть на людей через призму пошлых фантазий, и уж тем более нельзя опускаться до такой грязи.

Сюй Фанфан яростно потрясла головой, возвращая мысли в нормальное русло:

— Записывайте меня в раздатчики листовок! Сегодня Се Шуан выступает на соревновании, я хочу купить ей букет цветов.

ЦАО Дань кивнул и перевёл взгляд на Шэнь Цзюэ:

— А учитель Шэнь?

Шэнь Цзюэ лениво вытянул ноги:

— По-твоему, в этот ваш костюмчик поместятся мои длинные ноги?

— …

Длинные ноги — это повод для гордости?

Практика показала, что ростовой костюм максимум способен вместить Гу Яньшу с его ростом метр восемьдесят, а Шэнь Цзюэ, почти дотянувшийся до метра девяноста, действительно был слишком высок.

Поэтому съёмочной группе пришлось срочно добыть для него бейсболку, спрятать под ней хвостик волос, надеть огромную медицинскую маску, замотать его с ног до головы и отправить на подработку в цветочный магазинчик рядом со станцией метро.

Гу Яньшу холодно окинул взглядом наряд Шэнь Цзюэ, чувствуя, что где-то уже видел подобное.

Но прежде чем он успел приглядеться, Шэнь Цзюэ нахлобучил ему на голову голову Пикачу:

— Так гораздо милее, чем твой прежний вид.

Сам ты милый, вся твоя семья милая!

Гу Яньшу с ледяным видом отвернулся, не желая больше смотреть на Шэнь Цзюэ.

Однако этот его исполненный холодного презрения поворот в глазах Шэнь Цзюэ выглядел так, будто сердитый Пикачу неторопливо демонстрирует свою кругленькую толстую попу.

Черт возьми, от этого он казался ещё милее.

Никакого устрашающего эффекта.

Шэнь Цзюэ с трудом сдержал смех.

А Сюй Фанфан рядом продолжала возиться в полном смятении:

— Почему этот костюм такой сложный в носке?

Гу Яньшу через щель в пасти Пикачу сориентировался, где она находится, и медленно подковылял ближе:

— Вот так сделай, просто просунь руку отсюда. Шею не напрягай, иначе голову наденешь — шею повредишь.

Когда Гу Яньшу разговаривал с девчонками, его голос оставался прохладным, но в нём пробивалась неуловимая, отстранённая мягкость, которая действовала успокаивающе.

Сюй Фанфан последовала его указаниям и наконец-то облачилась в костюм.

Глубоко выдохнув, она произнесла:

— Как тяжело, как душно.

— Привыкнешь постепенно. Зимой ещё терпимо, вот летом — настоящее мучение.

— Тоже верно, по крайней мере, не мёрзнешь. Но Сяо Шу, откуда ты так ловко управляешься с этими костюмами?

— Раньше надевал, — коротко ответил Гу Яньшу.

Сюй Фанфан решила, что он носил такое на каких-то других шоу, и не придала значения, повернувшись к режиссёру за пачкой листовок.

На этот раз ростовые костюмы изготовили на славу: внешний вид и качество радовали глаз, в районе носа и рта оставались зазоры для дыхания и разговоров, а материал на руках был мягковат, позволяя совершать простейшие движения.

Сотрудники спрятали внутри микрофоны-петлички, вывели двух коротконогих пухликов на улицу, а Шэнь Цзюэ со своими длинными ногами неторопливо поплёлся следом, бесстыдно любуясь пухлой попкой Пикачу.

Вероятно, из-за излишне объёмных форм передвигаться им было тяжело, но к счастью, метро находилось недалеко от виллы, так что добрались они довольно быстро.

Шэнь Цзюэ отправился в цветочный магазин, а Гу Яньшу и Сюй Фанфан принялись раздавать листовки на площади перед выходом из метро.

Операторы сопровождения с маленькими камерами замаскировались среди прохожих.

Зимой в ростовой кукле, конечно, не жарко, но и комфортным это назвать было нельзя: внутри стоял духота, обзор сужался, дышалось тяжело, а тяжёлая голова давила на уставшую шею.

Прохожие спешили по своим делам или болтали друг с другом, и мало кто соглашался брать листовки.

К полудню им удалось раздать всего около трёхсот штук, заработок не дотягивал и до сорока юаней, а Сюй Фанфан уже задыхалась от духоты, и в животе у неё пару раз громко урчало.

Обиженная, она присела на бордюр, желая передохнуть.

Стоило ей опуститься, как откуда-то сзади полилась мелодия Лунного источника, отражающегося в луне — судя по всему, играл какой-то дешёвый динамик. Трагические звуки эрху сопровождались треском электрических помех, отчего атмосфера становилась ещё унылее.

Сюй Фанфан охватила тоска: она поняла, что так дело не пойдет, и повернулась, чтобы посоветоваться с Гу Яньшу, что делать дальше.

И тут она увидела, как круглолицая тушка Пикачу замерла перед бродягой.

Нищий стоял на коленях, рядом с ним возвышался портативный динамик, в руке был зажат микрофон, а перед ним лежал лист бумаги с надписью: «Собираю деньги на билет домой, не хватает 99 юаней, прошу добрых людей о помощи». Рядом стояла миска, на дне которой позвякивали редкие монетки.

Пикачу упорно пялился на эти монетки.

Бродяга с опаской придвинул миску ближе к себе.

Пикачу качнулся вперёд на маленький шажок.

Бродяга: «…»

Пикачу: «…»

Сюй Фанфан: «…»

Неужели Гу Яньшу с голодухи решил обобрать нищего?!

Сюй Фанфан поспешно перебирая короткими лапками Кумамона подбежала ближе и прошептала:

— Сяо Шу, ну не до такой же степени!

— До какой такой?

Пикачу медленно повернулся, склонил голову набок, а два круглых красных пятна на щеках выражали крайнюю степень недоумения — до чего же мило.

Сюй Фанфан чуть не лишилась чувств от умиления, но здравый смысл подсказал:

— Грабить людей — это противозаконно!

Пикачу снова неторопливо повернул голову обратно, протянул пухлую ручку, указал на динамик и обратился к бродяге:

— Могу я одолжить эту штуку? Заплачу.

Бродяга: «?»

— Я тут понаблюдал: за час тебе набросали юаней двадцать, так что я дам тебе тридцать, а ты сдашь мне эту штуку в аренду на час, идёт?

Бродяга загнул палец: три больше двух, сделка выгодная!

Но этот тип часом не дурак? Сам нарывается отдать деньги?

Бездомный по-прежнему подозрительно косился на жёлтую электрическую мышь.

А Сюй Фанфан уже сообразила:

— Сяо Шу, ты хочешь уличным пением заняться?

Пикачу помахал огромной головой и кивнул, послушно подергав ушками.

Сюй Фанфан тут же всё поняла.

Шоу-программа ставила условие: пока они не зарабатывают деньги с помощью своего статуса артистов, всё считается законным. Сейчас на них были ростовые костюмы, так что за звёзд их никто не примет, а значит, вся выручка останется им.

В таком случае, опираясь на вокальные данные Гу Яньшу в сочетании с её милым видом, они гарантированно заработают куда больше, чем на раздаче листовок.

Кумамон и Пикачу ударили по лапам, заключив межвидовую коммерческую сделку века.

Сюй Фанфан поспешно вытащила из кармашка последние тридцать юаней и протянула бродяге:

— Братишка, выручи нас, пожалуйста, умоляю.

Детский голосок, убийственный для мужчин.

Бродяга был повержен.

Пикачу и Кумамон за баснословные деньги успешно выкупили аудиосистему с микрофоном.

Эта колонка и микрофон с какой стороны ни посмотри выглядели предельно дешёвыми, но лучше уж что-то, чем ничего. К тому же в динамике обнаружились встроенные минусовки, что явно лучше акапеллы.

Две огромные головы столкнулись лбами и долго изучали устройство, пока наконец во всём не разобрались.

Пикачу обеими руками ухватился за микрофон и подтянул его к самому низу рта, как раз на уровень передачи звука.

Кумамон завершил милую часть выступления, объявил номер, зазвал зрителей, а затем встал у пульта управления и почесал затылок:

— Пикачу, песни здесь все какие-то старые, ты сможешь их спеть?

Пикачу кивнул:

— Должен справиться со всеми.

Кумамон осталась довольна:

— Тогда я буду тыкать наугад.

— Угу.

Пока композиции не относились к чересчур непопулярной инди-музыке, он был знаком с большинством из них. К тому же мелодии, предназначенные для трансляции на улице, обычно на слуху у каждого.

Однако, когда зазвучали первые аккорды минусовки, Гу Яньшу на секунду замер.

Почему именно эта песня?

Впрочем, замешательство длилось лишь мгновение, а затем он затянул песню приглушённым, мягким голосом.

В поле у речки, где зреет калина, бродит парнишка, любовь всей моей жизни, только сказать о том не смею я… сокровенных слов не нахожу…

Чистый и прозрачный голос падал, словно снег в безлюдных горах, льлся легко и свободно, прорезая шумную толпу и струясь прямо в сердца проходящих мимо людей.

Многие останавливались и оборачивались.

Шэнь Цзюэ, который бесцельно перебирал розы в цветочном магазине, тоже поднял голову и посмотрел сквозь заставленную цветами витрину.

И увидел, как посреди снующих туда-сюда людей Пикачу с неизменной милой улыбкой на лице исполняет печальную песню.

Шэнь Цзюэ помнил: когда Гу Яньшу пел эту песню впервые, преподаватель по вокалу говорил, что его душа слишком чиста и он не может передать нужные эмоции. А когда Гу Яньшу исполнил её в последний раз, тот же преподаватель заявил, что его печаль слишком тяжела и в ней нет должной сдержанности.

Если бы тот преподаватель услышал его сейчас, Шэнь Цзюэ был уверен, он бы непременно сказал: в самый раз.

Потому что многое в этом мире постигается лишь после долгих лет, а стоила ли эта цена потраченных сил — знает только тот, кто через это прошёл.

Песня смолкла, и на площади воцарилась оглушающая тишина.

Лишь когда Пикачу медленно поклонился, грянули бурные аплодисменты.

Пришедшая в себя Сюй Фанфан подбежала с пиалой в руках, рассыпая пожелания удачи.

Женщина постарше, стоящая в самом первом ряду толпы — в её чертах ещё угадывалась красота голубоглазой блондинки из молодости, — дрожащими руками достала кошелек, вынула оттуда банкноту и произнесла с легким акцентом на китайском:

— Вы прекрасно поете. Вы знаете песни на русском языке?

Платный заказ песни — соблазнительно.

Но английский ладно, неужели русский — это не издевательство над человеком?

Сюй Фанфан с огромной скорбью в сердце проводила взглядом проплывающие мимо бумажные купюры, а затем услышала чистый и мягкий голос за спиной:

— Вы из России?

Пожилая женщина кивнула:

— Да. Мой муж часто пел мне эту песню.

В таком возрасте одно лишь слово «раньше» вмещало слишком много разлук и потерь.

Через прорезь костюма Гу Яньшу разглядел тоску и одиночество в глазах пожилой дамы и тихо произнес:

— Я знаю её, но вряд ли спою лучше вашего мужа.

С этими словами вновь зазвучала знакомая мелодия.

На этот раз без аккомпанемента дешёвой колонки уникальный чистый голос звучал ещё нежнее и прозрачнее, а сдержанная печаль безмятежно накрывала каждую молекулу воздуха — тонко, но неотразимо.

Даже незнакомый язык ничуть не мешал людям понимать суть песни.

Все погрузились в атмосферу мелодии.

Песня отзвучала вновь.

Глаза старушки слегка увлажнились, а на губах расцвела изящная улыбка:

— Вы поете поистине прекрасно, я вспомнила своего мужа и родину.

Не обращая внимания на неуклюжесть и тяжесть ростового костюма, Гу Яньшу почтительно поклонился пожилой женщине:

— Надеюсь, однажды вы снова встретите того, кого хотите увидеть.

Женщина кивнула:

— Обязательно. И вы тоже. Пожалуйста, не грустите.

Гу Яньшу на мгновение замер, а затем ответил:

— Хорошо.

Старушка не стала задерживаться и заковыляла прочь.

После этого примера остальные зеваки тоже воодушевились, заказов стало всё больше: кто-то давал пять юаней, кто-то десять, кто-то двадцать. Гу Яньшу не брезговал ничем и исполнял их просьбы по очереди.

Пусть и без музыки, но благодаря поставленному дыханию и мощному резонансу на открытом воздухе его легко узнаваемый, прохладный тембр звучал ещё более особенно.

Уличных певцов вокруг хватало.

И тех, кто пел хорошо, было немало.

Но тех, кто пел настолько хорошо и при этом обладал столь огромным репертуаром, почти не встречалось.

Вдобавок ко всему, эта милая ростовая кукла Пикачу исполняла песни с такой глубиной и чистотой чувств — столь резкий контраст не мог не пробудить интерес у прохожих.

Толпа вокруг стремительно росла, повсюду люди поднимали телефоны, записывая видео и непрерывно загружая ролики в различные соцсети.

Денег в миске Сюй Фанфан становилось столько, что они едва помещались.

Но чем больше собирался народ, тем выше становились риски.

Когда Сюй Фанфан в очередной раз подбежала с чашкой в руках, она услышала, как несколько девушек шепчутся между собой:

— Этот голос так похож на Гу Яньшу.

Сюй Фанфан замахала руками:

— Не похож, совсем не похож!

Девушка засомневалась:

— Да с чего бы не похож? У Гу Яньшу очень узнаваемый тембр, я впервые слышу кого-то настолько похожего.

Сюй Фанфан принялась отчаянно спорить:

— Проблемы с микрофоном, это не его природный голос.

Та ещё сильнее усомнилась:

— У какого же микрофона такое высокое качество? К тому же твой голос мне тоже знаком.

Сюй Фанфан включила дурочку:

— Высокое качество? Знаком?

— Знако… Эй! Смотрите, там вроде камера!

Сюй Фанфан предприняла последнюю попытку к спасению:

— Это не каме…

— А-а-а! Да это же стопроцентно Гу Яньшу! Девчонки, фас!

Сюй Фанфан сдалась.

Тут уже ничего не скрыть!

Она тут же обернулась и завопила на всю площадь:

— Гу Яньшу! Беги! Тебя раскусили!

Гу Яньшу, полностью погруженный в пение внутри ростового костюма, от этого внезапного крика ощутил дежавю — словно вновь оказался в эпицентре погони обезумевших фанатов. Инстинктивно он развернулся и припустил что есть мочи, пытаясь включить всю свою ловкость, с помощью которой обычно уходил от сталкеров, папарацци и прессы.

Однако он забыл, что сейчас на нём совсем не те длинные руки и ноги.

Огромная голова загораживала обзор, короткие лапки Пикачу сковывали движения, а врождённый топографический кретинизм привёл к тому, что при первом же развороте он врезался во что-то непонятное. И хотя ему казалось, что он несётся вперед с невероятно лихим видом, реальность выглядела иначе: две коротенькие ножки неуклюже семенили по сторонам.

В тот момент, когда фанаты уже готовы были взять его с поличным, пухлую ручку Пикачу крепко ухватили, а над самым ухом раздался тёплый, глубокий смешок:

— Дурачок, не туда побежал, тебе сюда.

http://bllate.org/book/26174/3133910