Готовый перевод Submission IV / Покорность IV: Власть и страсть мегаполиса: Глава 2

Лу Чэн никогда не обращался к нему по имени, зато мысленно повторял эти два слога бесчисленное количество раз. Будь он монахом-аскетом, что ежедневно с такой же искренней преданностью возносит молитвы, он бы наверняка уже достиг Будды, но, увы, ему было не суждено обрести истинный плод.

Его и Цинь Му связывали партнерские отношения, а черным по белому на белой бумаге были четко и ясно прописаны все права и обязанности. И все же такие вещи, как чувства, невозможно расписать с абсолютной ясностью.

Когда-то давно, по знакомству ступив на восточный берег, он был поражен искусной техникой Цинь Му и бросился заводить разговор, но потерпел неудачу в первом же бою и лишь тогда узнал, что перед ним стоял настоящий тяжеловес этой сферы — господин Фалао. С тех пор он изо всех сил пробивал себе дорогу, задействовал бесчисленные связи и в конце концов, обратившись к Фан Минъяню, наконец стал его сабом.

Цинь Му был практически идеальным доммом: с безупречной техникой, огромным разнобоем в арсенале, преданный своему делу, надежный и невероятно точный в соблюдении рамок игры. Уже на втором сеансе подчинения у Лу Чэна возникла мысль поддерживать с ним долгосрочные и близкие отношения. Однако он прекрасно понимал, что Цинь Му принял его лишь ради того, чтобы оказать услугу хорошему другу. Для него самого встречи каждую пятницу были свиданием, о котором он грезил во сне и наяву, в то время как для Цинь Му это, пожалуй, было лишь дежурной рутиной.Лу Чэн прекрасно понимал истину: чтобы разжечь интерес мужчины, сперва нужно пробудить к себе живой интерес. Как назло, сколько бы усилий он ни прикладывал, его ждало поражение за поражением — партнер совершенно не велся на это. Согласно договору, по пятницам, после всех тренировок, тот просто исчезал. В реальной жизни он игнорировал ухаживания Лу Чэна, а в игре никогда не переходил черту. Лу Чэн чувствовал себя донельзя разочарованным и думал, что ему просто не хватает привлекательности, и лишь позже узнал, что господин Фалао славился своей холодностью на весь круг — он крайне редко вступал в реальные интимные отношения со своими сабмиссивами.

Столкнувшись со столь безупречным человеком, Лу Чэн совершенно не представлял, с какой стороны к нему подступиться. Он повесил хлыст на стену и уныло вздохнул.

Поздней осенью дни становились все короче, и когда Цинь Му вернулся в свою квартиру, на улице уже совсем стемнело. Он толкнул дверь, и в прихожей по очереди зажглись датчики движения. Услышав шум, две кошки высунули головы из игровой комплексы. Пушистая белая рэддолл с голубыми глазами легко спрыгнула вниз, подошла к нему и легко мяукнула в знак приветствия, в то время как второй, толстый рыжий кот лениво взмахнул хвостом и снова развалился на месте.Цинь Му переобулся в тапочки, повесил снятый пиджак на вещницу в прихожей и насыпал в миску пару горстей кошачьего корма. Рэгдолл подорожал, его хвост легко обвился вокруг ноги Цинь Му, и Цинь Му погладил кошку по голове, а та издала из глубины горла тихое мяуканье. Ее звали Бэйвэй, ее подарили, и она жила у него уже пять лет, привязавшись к людям. А того большого рыжего кота звали Дунцзин, это был бездомный кот, подорожавший год назад. Когда его подобрали, он был тощим как щепка, левое ухо отсутствовало из-за укуса других диких котов, а все тело покрывал лишай. Теперь же кожные заболевания давно прошли, рыжая шерсть блестела и переливалась, а сам он донельзя разтолстел. Видимо, перенеся человеческое жестокое обращение, он дружил только со своей сородичницей Бэйвэй, к Цинь Му относился прохладно и даже во время еды ленился показать доброжелательную морду. К счастью, Цинь Му был хозяином философского склада ума, обычно предоставлял их самим себе и редко тискал насильно, позволяя им заниматься тем, что им нравится, поэтому четвероногие и двуногие ладили вполне гармонично.

Разобравшись с ужином кошек, настала очередь самого себя.

Цинь Му завязал фартук, закатал рукава, достал из холодильника продукты и принялся мыть овощи.

Хотя он жил один, но не относился к этому спустя рукава и не обделял себя в еде. Шампиньоны, лук и бекон он нарезал кубиками, обжарил с зеленым горошком и томатами до получения густого соуса, полил им сваренные до идеальной готовности макароны, покрыл слоем моцареллы и отправил в духовку.

220 градусов по Цельсию, 15 минут. Порция горячих и ароматных запеченных макарон была готова. Привлеченная запахом, Бэйвэй запрыгнула на стол, свернулась лапками перед миской и тихонько наблюдала, как он ест. За окном расстилались река Цзялань и мириады огней.

Он жил в оживленном центре города К, в апартаментах на одном этаже площадью более двухсот квадратных метров на пятнадцатом этаже, причем открытая терраса выходила прямо на реку. Темная гладь реки разделяла мерцающие огни на два берега, а точечные огоньки судов на воде напоминали упавшие в мир смертных звезды.

Ужин, просмотр новостей, изучение материалов, присланных помощником адвоката и секретарем, листание судебных законов и прецедентов, часовая тренировка, после которой следовал душ, отход ко сну до половины одиннадцатого, чтение книги перед сном, а в свободное время — видеоигры. Когда не было дел и светских раутов, жизнь Цинь Му протекала размеренно и строго, словно поезд, движущийся по рельсам с постоянной скоростью, не спеша и шаг за шагом. Для него все в одиночестве находилось под его собственным контролем, не требуя затраты сил на общение со всякими посторонними людьми и учет чужих мнений и мыслей, что было легко и непринужденно.

В тот момент, когда он, обняв кошку, читал книгу, зазвонил телефон.

Позвонил хорошо знакомый клиент, чтобы проконсультироваться по вопросу приобретения частной инвестиционной компании по ценным бумагам. Когда он с точки зрения издержек, сроков перерегистрации и проверки ассоциацией проанализировал ситуацию и тактично высказал мнение о нецелесообразности приобретения, прошло уже больше получаса. Клиент очень доверял ему и решил временно отложить предложение.

Во время разговора поступило еще несколько вызовов, и все они исходили от Чжоу И — его делового партнера. Цинь Му перезвонил ему, и вызов соединился практически мгновенно. Голос Чжоу И смешивался с каким-то шумом и дрожал, словно даже через телефон можно было почувствовать его с трудом сдерживаемую панику.

— У Учителя Сяо ЧП, его только что доставили в реанимацию, череп проломлен, положение скверное.Сознание Цинь Му опустело на несколько секунд, он резко вскочил, кофейная чашка в его руке качнулась, и коричневая жидкость брызнула на брюки. Возиться с этим было некогда: схватив пальто, он выбежал за дверь.

Сяо Чэнцзун был его и Чжоу И преподавателем, известным в Университете К. экспертом по юриспруденции. Ему исполнилось шестьдесят восемь лет, детей у него не было. Два года назад жена перенесла инсульт, оставивший тяжёлые последствия: передвигаться самостоятельно она не могла и нуждалась в уходе. Старик отличался простотой и искренностью, пользовался огромным авторитетом в юридическом кругу; помимо преподавания, он постоянно занимался бесплатной юридической помощью, помогая добиться справедливости тем, кто не мог позволить себе адвоката. За годы учебы Цинь Му получил от него немало доброты и часто навещал стариков, по мере сил помогая им в быту. Ещё несколько дней назад учитель весело с ним беседовал, а теперь случилась такая беда. Сердце Цинь Му сгорало от тревоги: едва машина остановилась, он выпрыгнул из неё и в два счёта взбежал к лифтам.

Вторая народная больница была одной из лучших в городе К., и даже по вечерам здесь толпилось множество людей, а навстречу то и дело попадались измождённые болью лица. Цинь Му не стал ждать переполненный, медлительный лифт и побежал по лестнице. Добравшись до дверей реанимации, он услышал раздирающий душу плач.

У него затылок словно свинцом налился, и он замер на месте.

— Старый Сяо! Старый Сяо… — седоволосая женщина почти без сил оседала в инвалидном кресле, заливаясь слезами и выкрикивая искажённым голосом. Несколько родственников и друзей полукругом стояли возле неё, пытаясь успокоить шёпотом. Чжоу И с бледным как полотно лицом сжимал в руке какую-то бумажку и о чём-то беседовал с врачом, а рядом дежурили двое полицейских.

Цинь Му показалось, что вокруг выкачали весь кислород, и он долго не мог сделать вдох. Лишь когда кто-то хлопнул его по плечу, он с трудом вырвался из удушья, похожего на утопление.

— Он ушёл, — на лице Чжоу И залегла непроницаемая мрачность.

Цинь Му уставился на него и спросил:

— Как это произошло?

— Автокатастрофа. Когда его привезли, он весь был в крови, основные травмы пришлись на голову. Я привлёк лучших здешних хирургов… Спасти не смогли.

— А виновник?

— Скрылся. Полиция проверила камеры: это была машина с поддельными номерами, модель CRV. Пока удалось выяснить лишь то, что она направилась в сторону южного пригорода, чтобы установить точное место, потребуется время. — Чжоу И тяжело сглотнул и хлопнул его по плечу. — Ты… сходи к матушке.

Цинь Му кивнул и зашагал в сторону инвалидного кресла.

Каждый шаг давался невероятно тяжело.

Он опустился на одно колено перед женой Сяо Чэнцзуна, взял её исхудавшую руку и тихо позвал:

— Матушка.

Женщина, которая обладала такой силой духа, что даже после инсульта могла пошутить с ним, казалось, состарилась в одно мгновение. Дражащим голосом она произнесла:

— Сяо Цинь… Он ведь даже не попрощался со мной.

Обида, скорбь, горечь, тоска, отчаяние.

Все эти чувства смешались в одной фразе и больно ударили в самое сердце Цинь Му.

Будто рухнули горы и разверзлась земля.

В момент прощания больнее всего не потерять человека, а видеть, как любимый страдает, и оставаться при этом совершенно бессильным.

Глаза за стёклами очков покраснели от сдерживаемого плачая. Цинь Му сжал её худые пальцы и мягко проговорил:

— Учитель ничего не сказал, но вы же знаете — он непременно хотел бы, чтобы вы держались. Вы должны быть сильной, у вас есть мы.

— Я хочу на него посмотреть, дайте мне взглянуть на него, — сквозь слёзы попросила она.

— Хорошо.

Цинь Му проводил её к Учителю Сяо.

Посвятивший всю жизнь воспитанию и обучению людей старый профессор бледно лежал в холодном морге. Кровь и грязь с его лица смыли, и теперь он казался просто уснувшим — тихим и умиротворённым. Цинь Му молча стоял рядом, не произнося ни слова. Он временно устроил жену учителя у родственников, поручил женщине-помощнице нанять сиделку на всю ночь и уладить необходимые формальности, а затем отправился в полицейский участок, чтобы встретиться с Чжоу И и ознакомиться с результатами расследования.

Когда они вышли наружу, ночь уже глубоко вступила в свои права; летящие облака закрывали луну, на небе не было ни звёзд, ни просвета.

Цинь Му не стал садиться в машину и спросил:

— Есть сигареты?

Он бросил курить уже давно, с собой ничего не носил, так как обычно не брал в рот ни единой затяжки.

Чжоу И вытащил из кармана сигарету Чжунхуа и протянул ему.

Цинь Му зажал её губами, наклонился, прикуривая от зажигалки в руке Чжоу И, и сделал глубокую затяжку. Его тут же поперхнуло дымом, и он выпустил облако сизого пара.

Они молча постояли какое-то время, после чего Чжоу И, поколебавшись, заговорил:

— Я понимаю, что у тебя на уме, но ведь это действительно мог быть несчастный случай…

— За три дня до судебного заседания, машина с подложными номерами, скрывшийся виновник и то письмо с угрозами, оставленное у двери, — всё это никак не может быть простым совпадением. Их цель заключалась в том, чтобы свести его в могилу.

— Цинь Му…

— Пока меня не будет, пожалуйста, присмотри за моей кошкой.

— Цинь Му! — Чжоу И нахмурился так, что на лбу залегла глубокая складка, и расширив глаза, выпалил: — Это город Д., глубина тамошней воды превосходит любые наши представления, не суйся туда.

Закинув голову назад, Цинь Му смотрел сквозь клубы дыма на далёкое чёрное небо, а его взгляд холодел, словно покрываясь льдом.

— Помнишь ту фразу, высеченную у входа на наш факультет? Используй закон как меч, чтобы защитить пределы справедливости. — Он затушил окурок и спокойно произвил: — Дело, которое вёл Учитель Сяо, буду вести я.

http://bllate.org/book/26168/3133390